Он позволил крохотным капелькам проникнуть в его черную душу и посеять рассаду тепла и добра, превращая его извращенный разум в светлый и отчищенный от зла и ненависти. На это способна любовь? Или бог просто повстречал девушку, которая не испугалась его, девушку, которая поцеловала его, манила его и заставляла дрожать от собственного холода в страхе потерять свою маску, которую он годами старательно лепил подобно величайшему мастеру. И теперь, когда результат на лицо, в какие-то легкие мгновения эта маска даёт трещину обнажая человека, желающего любви. Или монстра, коим он родился.
© Loki


сюжет | список персонажей | внешности | поиск по фандому | акции | гостевая |

правила | F.A.Q |

Эта история далеких веков, забытых цивилизаций и древних народов. Мир, полный приключений и опасностей. Жестокие войны и восстания, великие правители и завоеватели, легенды и мифы, любовь и ненависть, дружба и предательство... Здесь обыкновенный смертный, со всеми своими слабостями и недостатками, способен на захватывающий дух героизм, на благородство и самопожертвование, которые неведомы ни богам, ни другим живым существам. Это история беспримерного мужества, почти самоубийственной отваги, это история, где нет пределов достижимого...

Древний мир героев и богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » «Костры в ночи»


«Костры в ночи»

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
http://funkyimg.com/i/FnqA.gif
Действующие лица: Annuk и Loki
Время событий: полгода назад
Место действия: о. Тира, Греция
События:

Этой ночью всё неправильно и всё наперекосяк, и лишний нюанс уже никого не волнует. Как насчёт, свалившегося с неба Бога, неведомо за какие грехи опять, высланного из родного края? Или слепой девушки, стоящей на вершине холма, чтобы «увидеть» огнённый дождь, о котором судачит каждый уважающий себя пророк? Если и этого недостаточно вообразите последний день лета, мирно протекающий где-то на острове в синем-синем море и одну единственную, такую странную встречу. Этой ночью мир поразительно молод, а обещания войны ещё только витают в раскалённом солнцем воздухе. Но пока об этом никто ничего не знает.

+1

2

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]

***

Внешний вид: плотная белая сорочка ниже колена, у пояса, для удобства, подвязана обычной веревкой. Сейчас ноги босые, но где-то поблизости валяются сандалии. Волосы распущены.
С собой: сумка со сменной одеждой и едой, кремень и трут, мелкий реквизит для выступлений (который можно спрятать в сумке), несколько монет. Трость, тупой охотничий нож.
Общее состояние: все хорошо.

Хотя кто знает? Может быть, мы из одной выдуманной истории провалились в другую. Как думаешь? ©

Это было похоже на далекий сон.
Небо над головой стелилось бесконечной сияющей крышей, распадаясь на части в тех местах, где млечный путь врезался в пики гор. Нагретая дневным солнцем трава, щекотала голые пятки. Костер трещал и вспыхивал, почти умирая, но сейчас принося, то последнее самое жаркое тепло. Город был далеко позади и шумы Тиры скакнули в темную ночь, оставляя только призрачные отражения Санторини в море, и бесконечно пустую голову. Ветер проник и в мысли, раздувая остатки переживаний, следом за плохим, выветривая все хорошее, грядущее и былое. Редкие облака на черном небе походили на бутоны цветной капусты. В прогалке тоскливо плакали овцы.
Еще немного и ей казалось, что она улетит. Туда, где звезды, смешиваясь друг с другом, водят хороводы, и где каждое брошенное в темноту слово превращается в запущенный старый чердак полный невообразимых потерь и бесконечного счастья. Возле костра стояла последняя закупоренная бутылка яблочного сидра, точно такого, какой она всегда любила. Золотистая жидкость пенилась и злилась, когда Аннук подцепила ее тряпицей и, завернув, подтянула ближе. Земля отдавала последнее тепло, уже почти не грея спину. Скоро нужно будет вставать и стелить одеяла, тушить огонь, чтобы никто не решил узнать, отчего в горах прыгает пламя, но пока еще было время. Бутылка пыхнула и запахла перезрелыми яблоками, осенним утром и солью. Девушка поднесла ее к сухим губам и жадно сделала несколько больших глотков.
Она любила этот остров, то ли потому что он отдаленно напоминал о доме, то ли неизвестно от чего еще. Ради возможности быть здесь ей пришлось выложить солидную горку монет, заработанных с таким трудом и добираться почти полдня на трухлявой лодке, которую швыряло о каждый камень и подкидывало на всякой волне. К концу этого утомительного путешествия Аннук походила на нутрию. Мокрую и насквозь соленую. Платье приходилось сушить до сих пор, раскидав ткань подобно парусу на сухих ветках какого-то куста и пока что обрядившись в длинную нижнюю рубаху. Когда на долину, где она остановилась, налетал ветер, ткань издавала странный звук, каждый раз заставляя девушку вздрагивать, а потом ругать себя за малодушие. С некоторых пор обострённый слух не давал ей покоя ни днём, ни ночью, заставляя постоянно прислушиваться и инстинктивно ждать угрозы. Единственное к чему она так и не смогла привыкнуть.
За прошедший год с того дня справлять со слепотой было уже естественно. Первое чувство растерянности и ужаса сменила обыденность и спустя время она уже не чувствовала себя так будто ей завязали за спиной руки. Постукивая палкой по мелким камням, в изобилии украшавшим округу она вошла в редкий лесок и довольно долго присев на корточки, руками обследовала землю в поисках дров. Набрав побелевших от сырости деревяшек, девушка выпрямилась и вернулась к стоянке. Уложив ветки домиком, снова раздула пламя. Просидев ещё какое-то время на земле, Аннук слушала тишину, которой собственно не было и близко. Тихо шуршал лес, в кронах пели ужасные цикады, внизу о скалистые берега расшибалось море и ещё миллион шепотков, в которых, если очень увлечься, вполне можно было заплутать. Над самой головой хлопнула крыльями летучая мышь, конечно, совсем крошечная, с четверть ладони. На игрушечном острове, всё должно быть соответствующих размеров. Еще через минутку циркачка опять повалилась на пахнувшую сыростью землю, растянувшись во весь рост и раскинув ноги и руки в разные стороны по бокам от себя. Всё было хорошо.

+2

3

- - -

Физическое состояние: упал с неба.
Внешний вид: без изменений
С собой: магический посох.

Локи расхаживал в своих покоях туда и обратно, мерил шагами огромную комнату. Неоднократно к нему приходили, что-то хотели, но он никого не замечал, был слишком погружен в свои мысли. Точнее тем негодованием, которое вызвало у него решение Одина заключить мир с бунтовщиками. Если бы только Один дал Локи шанс, если бы допустил, то Локи обязательно бы разрешил эту ситуацию и асгардцам не нужно было бы заключать этот злополучный договор, в котором Локи не видел ничего хорошего. Никаких перспектив для Асгарда только убыток. Бог зла перестал ходить и сел в кресло, приставив кулак к лицу. На лбу его появилось несколько морщин, а брови сошлись на переносице. Локи размышлял, как же избавить Асгард от той участи, которую готов прописать Один тем мирным договором. Локи отвлекся, когда в его покои раздался тихий стук, а следом отворилась дверь и вошла Фригг. Сын резко встал с кресла и подошел к матери, сложив руки за спиной в кулак. Он выразил свое почтении слегка склонив голову.
- Мне сказали ты ничего не ел с самого утра, - заботливо произнесла она. - Локи, что тебя беспокоит?
Без лишних предисловий мать взглянула в глаза сына и увидела, что на душе у него не спокойно. Локи искренне посмотрел на неё с некой печалью и обожанием во взгляде. Следом он закрыл глаза, отрицательно покачал головой и отошел к окнам, пригладив рукой итак идеально зализанные волосы. Он стоял у окна и не произнес ни слова больше. Только Фригг слишком хорошо знала своего сына. Она больше не сказала ни слова, но осталась стоять на своем месте внимательно глядя на сына. Фригг должна быть терпелива и тогда Локи ей все расскажет. Она оказалась права, спустя несколько минут он обернулся и чуть ли не со слезами на глазах тихо произнес расставив руками.
- Он собирается продать Асгард этим наёмникам. Это будет конец, мама!
- Не говори так, Локи, - покачала головой Фригг. - Всеотец знает, что делает.
- Нет, не знает! Один ничего не знает! Он делает все, лишь бы загубить нас. Он считает, что так будет лучше, но ошибается! Он не видит, к чему могут привести его действия!
Фригг всегда тяжело было слушать возмущения Локи по поводу отца, и часто их видения в правлении колоссально отличались, поэтому они не могли даже просто разговаривать вместе. Локи был отрешен от Одина по большей мере и кто тому виной - не ясно. Но Фригг едва ли пережила потерю одного сына, теперь она видит, как переполняется чаша неповиновения в другом.
- Попробуй с ним поговорить.
- А он послушает? - бросил в ответ Локи.
- Ты нашел другой выход из кризиса, который грозит нам?
- Да, мама, - ответил Локи гордо приподняв подбородок.
- Тогда поделись своими мыслями с Одином.
Фригг ушла, а Локи остался. Он еще некоторое время подумал, но всегда внимал словам матери. Ничего ведь не случится, если он попробует. И Локи действительно обратился к Одину высказав ему свои сомнения. В итоге всеотец рассмеялся ему в лицо, каждый довод Локи он находил смешным и его глаз казалось смотрел на трикстера с таким презрением, от которого злоба росла все больше. В итоге разговор не сложился, отец и сын поругались и Локи разозленный удалился. Но что же так просто он это оставлять не собирался. Локи приложил максимум усилий, что бы мирный договор не состоялся. Половина Асгарда в распоряжение мародеров, Локи не позволит делить его царство. Поэтому бог хитрости сделал все возможное и договор таки не был подписан. Один пал в ярость, когда узнал, кто виновник всему. Локи! Он был вызван к всеотцу.
- Царём себя возомнил?! - раздался громогласный голос великого бога. Он взирал на сына с высоты своего трона. Локи подняв голову спокойно смотрел на отца, ни капли не жалея о содеянном. Что сделал Локи? Он настолько настроил людей, с которыми Один готов был подписать соглашение, что они напрочь отказались и объявили Асгарду войну. Очередная война и всему виною Локи. Да вот беда, Тора ведь здесь нет, кто поведет войска всеотца в бой. Ему следовала послушать совета сына. Теперь Асгард накроет гражданская война. Очередную выходку Локи Один уже не мог вынести.
- Кто-то же должен, - пожал плечами Локи в ответ, нагло глядя на отца. - Это соглашение уничтожит Асгард.
- Война ему больше поможет!? - взревел Один, но Локи ничего не ответил. Он ведь раскрыл перед отцом сущность его так называемых союзников. Они обязательно бы предали всеотца и войны не миновать. Только бдительность его была бы под угрозой. Это все Локи просчитал и просмотрел в тех, с кем великий асгардец брататься собрался. Тонике губы Локи сжались, когда он выслушивал очередные изречения отца по поводу того, что трона Локи не видать. "Это мы еще посмотрим" - отвечал про себя трикстер.
- Довольно с меня! Ты опозорил весь наш род, подставил меня, подверг народ опасности! Ты будешь наказан и наказание твоё - изгнае из Асгарда из северных земель туда, где пекущее солнце муки тебе будет приносить. Пока не научишься смирению и не станешь творить хорошие дела, не ступит твоя нога на земли северные и в Асгард!
Всего мгновение и Локи с Одином оказались на радужном мосту, где Хеймдалль по приказу властелина запустил переносной механизм.
- Все верно: прогнал Тора, избавился от Бальдра и выгоняешь меня. Но ты не сможешь править вечно, всеотец. Однажды тебе придется уступить трон!
Один разозлился и с огромной силой столкнул Локи в открывшийся портал. Тот с улыбкой погрузился в неизвестность. Это еще не все. Трикстер найдет способ вернутся и тогда уберет глупого старика с трона. Тем временем на земле где-то на острове Тира спокойная и теплая погода сменилась гневным раскатом грома. Небо воссияло яркими лучами, поднялся сильный ветер подобен буре и с огромным грохотом с неба упало что-то невообразимое. Люди, которые видели это говорили потом, что это знак богов, знак данный им свыше, что бы быть смиренней и покорней, иначе следующий такой предмет упадет не на безлюдный остров, а прямо на их дома. Но это был всего лишь Локи. Он почувствовал, как хрустнули кости, когда его тело достигло земли. Он сидел на правом колене. В одной руке держал посох, второй же кулаком опирался об землю и пока не готов был поднять глаза. Локи переводил дыхание. И тогда поднял свой взгляд полон злобы, безумия и хитрости. На лице его засияла лучезарная улыбка и он рассмеялся. Неизвестно от чего, скорее всего от глупости Одина, ведь тот только что спустил на Грецию зверя. Не будет у Локи Асгарда, значит он начнет отсюда. Трикстер медленно поднялся, отряхнув себя. В том месте, где он приземлился осталась небольшая яма. Руками Локи отряхнул пыль с одежды, пригладил упавшую на лицо прядь черных аккуратно прилизанных волос и лишь теперь он заметил, что не один. Неподалеку была девушка. Она испугалась всего происходившего это было заметно сразу. Локи уверенным и быстрым шагом направился к ней и находясь на небольшом расстоянии произнес:
- На колени предо мной, ничтожное создание!

+2

4

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
Высота, должно быть, раскололась яичной скорлупой и пошла трещинами. В душе, лежавшая на земле девушка ожидала, что с минуты на минуту звёздный покров разобьётся следом, бриллиантами оседая на распущенные волосы. Ничего подобного не произошло, во всяком случае, как не раз она скажет себе после – всё могло быть много хуже. Грунт мелко тряхнуло, будто что-то большое и страшное просыпаясь, прочистило пересохшую глотку. Один быстрый удар и остров снова успокоился, переводя дух. Времени на то, чтобы сложить происходящее, в единую картину у неё не было, поэтому, Аннук поступила, так же как любая уважающая себя девушка – крепко зажмурилась и понадеялась, что всё решится, как-нибудь само собой. Когда мгновением позже раздался смех, надломивший воцарившееся спокойствие ещё в нескольких местах, циркачка попыталась подняться на ноги, только вот онемевшие конечности на корню отвергли эту идею. Она, никогда не заблуждавшаяся по поводу крепости своих нервов, к тому моменту, когда смех и возня прервались и раздался человеческий голос, была уже вполне готова к тому, чтобы вооружившись палкой идти в бой, или что более вероятно бросится в ближайший пролесок с надеждой оказаться, как можно дальше от этого места. Аннук всхлипнула, готовая то ли в засмеяться в ответ, то ли заплакать. Сама она еще не решила. Сердце в груди билось, как бабочка, которых продают на площади в ярмарочный день. Вытянутые руки пошли гусиной кожей, а в ушах стоял такой непереносимый шум, что на данный момент это занимало ее больше всего. Потревоженный костер, выплюнув в воздух несколько разрядов искр, успокоился и занялся прежними плавными движениями, распыляя в горы мутный белесый дым. Ситуация отдавала фарсом, правда, уверенности в том, что она не грозит сорваться в трагедию у Аннук не было. Она всё так же сидела на земле, безуспешно рассматривая темноту, смешно растопырив пальцы и больше даже не пытаясь подняться. К тому же, появившемуся человеку этого, кажется, было и не нужно?
- Я, наверное, уже, - говоривший должен был ожидать какой-то реакции на свое не очень-то вежливое приветствие, и, к огромному сожалению девушки, ничего умнее ей в голову не пришло, - почти на коленях. Пояснение вырвалось само собой и она быстро об этом пожалев, поздно поджала губы. И где эта ужасная собака, когда она так нужна?
Арес исчез в лесу несколько часов назад, стоило им найти место для ночлега. Уходя из труппы она, конечно, его не звала, но спустя неделю после того как достаточно отошла от каравана обнаружила слежку и после настойчивых уговоров, пес сподобился появиться из-за ближайшего куста. Это было к лучшему. Никто кроме Тарика не питал к нему нежных чувств, но вряд ли он смог бы постоянно защищать его от нападок людей барона. В конечном итоге все бы кончилось плохо. С тех пор они спокойно выносили общество друг друга, иллюзиона с тайной надеждой на дружбу, собака с понятной лишь ей одной неизбежностью во взгляде.
- Но, прошу, не принимайте на свой счёт. У меня для того свои причины. Вздохнув девушка принялась обшаривать землю вокруг, в надежде отыскать утерянный посох, который откатился в неизвестном направлении во время её стремительного бегства с прежнего места. Последнее, что ей сейчас было нужно, так это чтобы неизвестно откуда появившийся мужчина заподозрил, что с ней что-то не так, а она ещё недостаточно свыклась с новым амплуа, чтобы обходиться без постоянной опоры, не боясь наткнуться на препятствия и сломать себе шею.

+1

5

Локи всегда тонко ощущал страх, который исходил от кого-то. Неважно будь то человек или иное создание. Несмотря на это бог огня также много страшился. Тщательно скрывая свои страхи Локи прекрасно знал, что многие вещи его пугают и одна из них – это смерть. «Мы не боги» - твердил Один. Обыкновенные долгожители, население Асгарда. В отличие от всей своей семьи Локи предпочитал думать иначе. Всеотец изгнал его, как до этого Тора. Великий владыка северян сбросил Локи на пустынные земли. Осмотрев здесь все трикстер заметил, что находиться на каком-то острове, а населенного пункта поблизости вроде как нет. Может, где-то там внизу есть люди. Только остров оказался не совсем пуст. Здесь был один человек. Локи все еще в пылу своей ярости требовал, что бы перед ним встали на колени. Неважно кто – даже если это одинокая девушка, не имеет значения. Он её напугал. Нелепые движения землянки бог счел забавными. Сначала она хотела убежать, как ему показалось. Вот только встать у неё не вышло. Неужели это его холодный голос заставил её прилипнуть к земле? Локи посмотрел на костер, а следом на протянутые руки девушки. Глаза бога пробежались по окрестности. Нет, правда землянка здесь была одна. Это немного умерило пыл трикстера, собственно как и желание господствовать. Какой толк с этой барышни, если она одна. Нагнать страху на одинокую девушку – это просто смешно. Локи вздохнул, когда она произнесла:
- Я, наверное, уже, почти на коленях, - трикстер хмыкнул в ответ, усмехнувшись. Он повернулся к ней спиной и уже собирался уходить, как вдруг землянка продолжила говорить. Удивительно, но мало у кого возникало желание поговорить с Локи, глядя на его улыбки, взгляды и собственно говоря, нахальные манеры по отношению к тем, кого он считал не равными себе. - Но, прошу, не принимайте на свой счёт. У меня для того свои причины.
Бог остановился и повернул голову, затем полностью обернулся. Он непонимающе глянул на неё, когда заметил, что девушка рыщет руками по земле в поисках деревянного посоха, который находился совсем рядом. Локи удивленно приподнял брови, впрочем, это не лишило его заинтересованности. Трикстер сделал несколько шагов по направлению к ней. Она заметно напряглась и даже не подняла головы, а руки её замерли на том месте, где всего мгновение назад активно ощупывали землю в поисках деревянной палки. Локи подошёл прямо к гречанке и посмотрел на неё сверху вниз, затем наклонился, поднял деревянный посох и вновь опустил задумчивый взгляд на замершую от испуга девушку. В этот момент из-за кустов послышалось шуршание, и в одно мгновение оттуда появился большой черный пёс. Он медленно приближался к Локи, скаля острыми зубами. Глаза пса горели яростью. Трикстер посмотрел на собаку, затем вновь на девушку и обратно на животное. «Защитник» - подумал бог. Он любил собак, ибо сам неоднократно принимал образ пса. Волки, собаки это были любимые животные Локи. Он отошел на несколько шагов от девушки, приближаясь к собаке, что неотрывно следила за каждым движением незнакомца. Локи медленно опустил деревянный посох на землю, и спокойно посмотрел на собаку, поднимая руки в обезоруживающем жесте. Собака продолжала рычать, но пока оставалась на месте, никак не реагируя на движения северного бога. Трикстер медленно подходил к собаке, все также держа перед собой вытянутые руки. Пес иногда рычал громче, иногда успокаивался. Но еще ни разу не залаял. И вот, наконец, Локи оказался максимально близко к большой собаке. Он присел на корточки прямо напротив морды пса. Рука бога осторожно и медленно потянулась к шее собаки и наконец, коснулась теплого меха. Черный огромный пес рыкнул, один раз издал лай, а следом замолк. Локи задорно поглаживал шерсть собаки, улыбаясь детской улыбкой. Сначала одной рукой, затем двумя. Пёс почуял в незнакомце частичку себя и даже лизнул Локи в щеку.
- Ехехе, - коротко засмеялся бог. И после того, как пёс банально стал с ним играть, кружась возле его ног, Локи встал. Некоторое время он следил за тем, как зверь наматывает круги вокруг него, иногда подталкивая в ноги. Следом собака стала лаять, по-доброму, как лают псы, когда с ними играют. Бог совершенно забыл, что они с черношерстным здесь не одни. Его взгляд пал на девушку вновь и Локи вмиг посерьезнел. Бог огня погладил черного пса по макушке и сделал несколько шагов по направлению к гречанке. Он опустился перед ней на корточки и прикосновением своей руки к её подбородку заставил девушку взглянуть на него. Вот почему она была растеряна больше положенного, почему так отчаянно пыталась найти посох, который находился совсем рядом. Она ничего не видела. Землянка была слепа. Локи нахмурился глядя в её красивые глаза, наполненные тьмой там, внутри потому что отобрали у неё способность видеть. Пес подошел поближе, внимательно глянул на мужчину с женщиной и улегся мордой на колени гречанки. – Ты ничего не видишь.
Сказал Локи, непонятно то ли жалея девушку, то ли презирая её за этот недуг. Холодные пальцы отпустили нежный и аккуратный подбородок греческой красавицы, только ледяная ладонь прикоснулась к её гладкой щеке. Локи продолжал внимательно разглядывать землянку, как диковинный экспонат музея, причем со всех сторон, внимательно изучая лицо незнакомки. В ней что-то было. Необычное, где-то внутри и бог хитрости ощущал это. Она связана с огнем. Локи отлично умел управляться как с холодом, так и с пламенем. Холод был заложен в его генах, а вот огонь… это длинная история, но однажды Локи добыл его для северян, что бы в очередной раз доказать отцу, что он достоин. Теперь понятно, почему девушка просто с трепетом и растерянностью отнеслась к внезапному появлению Локи. Она не видела его: ни взгляда, ни улыбки, только слова. Признаться, трикстер был слегка разочарован тем, что его не видели. Он резко убрал руку от лица красавицы. Затем встал, поднял посох, больно схватил ту за запястье. Локи сильно сжал её руку, пока девушка из-за боли не раскрыла ладонь. После этого ас вложил в неё деревянный посох.
- Держи его при себе, раз найти не в состоянии, - грубо сказал Локи и осмотрелся по сторонам. Он собирался уходить. – Береги пса. Он хорошо тебя охраняет.
Кто знает, что сделал Локи с девушкой, если бы не её пес. Только из-за уважения к собаке трикстер решил оставить её в покое. Так уж вышло, что собак сын Одина любит и ценит больше людей. И на это у него достаточно причин.

+1

6

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]

Голос мужчины, звучавший во тьме, как предостережение, будто вобрал в себя все печали мира, горести обиженного ребенка и невообразимую силу, которая только и ждала выхода, до поры напрасно плескаясь в бутыли с наглухо забитым горлышком. Аннук чувствовала почти физическую потребность увидеть каков он и себя. Высок ли? Строен? Существует ли вообще? Или человек, возникший из неоткуда, подобен шепоткам и шорохам, что растворяются в дыму, попадая в круг огня. Девушка прекратила бесполезные поиски посоха, переводя дыхание. Незнакомец явно не собирался задерживаться здесь надолго, и это во многом упрощало ситуацию.
Когда рядом послышались новые звуки и зарычала собака, она попыталась схватить пса за большую заднюю лапу, но он лишь отмахнулся от её прикосновения, как от мелкого насекомого, продолжая медленно ступать вперёд. «Когда рядом с тобой эта шавка, быть беде» - Тарик сказал так в прошлый раз, перевязывая запястье Плясуну после того, как последний неосмотрительно попытался дотронуться до Ареса, бахвалясь перед комедиантами. В тот раз они только по счастливой случайности расцепили зубы пса и отвели его прочь от корчившегося на земле человека. Иногда, Аннук думала, что пёс чувствует и знает её гораздо лучше её самой. Он никогда не рычал на Тарика, ощущая к старому артисту глубокую признательность за лучшие объедки со столов циркачей, которые тот щедрой рукой ссыпал ему в пасть подальше от любопытных глаз. Разрешал горстке малышей, из детей артистов, почти таких же, какой когда-то была и она, трогать черную в смоль шерсть, а в особенно хорошие дни даже играл с ними, удивительным образом преображаясь из цербера в легкомысленного котёнка. Даже эта тупая тяга к Ру, всегда больше любившего противную куницу, и та походила на отражение её собственных чувств, переведённых в собачье сердце. Теперь она боялась, что страх бившийся в её груди передался и ему и ей вновь придётся спасать незадачливого путника от ярости своевольного животного. Девушка снова взмахнула рукой, но лишь слегка коснулась хвоста пса.
- Арес! – Аннук шикнула, отлично понимая, что её никто не послушает и рычание продолжилось, но очень недолго. Она не представляла, что там происходит и только услышав, как зверь довольно засопел, снова осела на землю поражённая, и в глубине души раздосадованная таким исходом.
С многократно усиленным нетерпением циркачка продолжила шарить руками по земле, проклиная собственную беспомощность, которая заставляла её сидеть на месте, когда её собаке, возможно, грозила опасность. Уж очень удивительна была эта фантастическая капитуляция. И чем же ещё она могла быть, как не смирением перед силой? Она не заметила, как возня неподалёку прекратилась, полностью погрузившись в поиски, и когда лица коснулись ледяные пальцы резко дёрнулась в сторону, но чужая рука держала крепко. Ну же Арес! Прогони его! – мысль полностью заслонила иные чувства, но опустившаяся на колени лохматая голова ясно дала понять, что её мольба не услышана.
- Ты ничего не видишь, – циркачке хотелось бы засмеяться в голос, но только звуки, вместе со словами застряли в горле, не решаясь даже показаться. Она снова напрасно попыталась отстраниться, чувствуя, как по рукам и спине побежали мурашки. Все закончилось так же неожиданно, как и началось, и Аннук вздохнула с облечением, когда на щеках опять заиграли блики рыжего огня, ласково касаясь загорелой кожи и стирая непрошенные прикосновения. В следующий момент девушка задохнулась от резкой боли в запястье и инстинктивно разжала пальцы, через секунды ощутив легшее в ладонь древко посоха.
- Держи его при себе, раз найти не в состоянии
- Спасибо. Ничего не скажешь, - слова так и остались невысказанными, отразившись лишь в крепко сжатых зубах и заходивших по щекам желваках. Судя по всему, мужчина опять был на ногах, удаляясь от неё по выгоревшей от дневного солнца траве. Однако, осталось ещё кое-что, о чём циркачке необходимо было узнать и к её величайшему сожалению только этот странный тип и мог знать ответ, или хотя бы часть его.
- Вся злость и оскалы достались мне? – Аннук потрепала пса за ухо, мимолетно коснувшись лохматого загривка. Гортанное рычание раздалось за секунду до того, как она убрала руку, – Ну, конечно. Девушка кивнула, закатив глаза к небу. Что-то с этой собакой было решительно не так и даром, что только что он чуть не мурчал как домашний кот, нашедший бесхозную крынку сметаны, только от того, что на него обратил внимание совершенно чужой человек. Проигнорировав всякие нападки попутчицы, Арес безразлично удалился, снова оставив её одну, хотя теперь у неё имелись веские подозрения о том, что он действительно ходит на охоту, а не отсиживается в пролеске, следя за ней из-за кустов оливы. Цирк! Иллюзиона поднялась на ноги, уперев палку в землю и теперь уже чувствуя себя чуть более уверено, впрочем, отлично сознавая, что, скорее всего в этот самый момент совершает ещё одну крупную ошибку. На ходу зацепив, лежавшую у костра сумку девушка выудила со дна нечто небольшое, размером с половину игральной карты и пустилась вперёд по примятой траве.
- Постой! Да, постой же!
Спрессованный брикет рассыпался на ладони в тот самый момент, когда она повернулась спиной к тлеющим углям, готовая бежать дальше и оставить костёр медленно затухающим. Прохладный горный воздух, радостно собрался в заверть и сплелся вокруг мигающих красным гагатов. Чертыхнувшись Аннук сделала шаг назад, уже уверенная в том, что странный человек и не подумал останавливаться, а уже находится на пол пути в город. Бледно-сиреневый порошок, что и не разглядишь в темноте, не зная, куда смотреть, плотным занавесом укрыл кожу. Единственное, что теперь осталось от Ру. Она старалась искоренить эти мысли, как ненужный груз, но пока у неё не очень-то получалось, и она как воровка продолжала выдергивать ниточки воспоминаний, от которых хотелось бежать, пока не встанут ноги и не заболит каждая мышца. Она тысячу раз задавала ему вопрос о том, что же всё-таки это за порошок, каждый раз получая в качестве ответа лишь пожатие плеч. Сам он, конечно, никогда не пользовался ничем подобным, в то время как для неё подобная хитрость была настоящим спасением. Огненный Танцор говорил, что не каждый может заставить его работать, но как и тогда иллюзиона была уверена, что это лишь умелая лесть. На мгновение девушка остановилась, опять повернувшись в сторону костра, и легонько подула на ладошку. Мелкие частички поднялись в воздух, закурившись по мудреной спирали. Она дунула еще, и сиреневый сахар метнулся в сторону затухающего огня. Белый дым жадно дотянулся до крошек, обволакивая теплым дыханием, и когда лиловая туча упала на головешки, пламя вспыхнуло и вновь знакомо зашептало. Теперь какое-то время оно будет сверкать удивительными цветами, такими яркими, что это всегда производило на публику потрясающее впечатление. Обычно сначала был сиреневый, точно такой же, как и сам порошок. Языки попрыгивали на месте, пританцовывая, и будто страстные любовники то прикасались друг к другу, то вновь разбегались, перебирая невидимыми ногами по древесной коре. Удовлетворённая результатом, иллюзиона опять повернулась в сторону, где исчез незнакомец.
- Что это был за звук? – она уже, конечно же, была здесь одна, но вопрос висел на губах и она обязана была спросить, в надежде, что быть может хотя бы ночь найдётся, что ответить. Остатки порошка всё ещё поблескивали на ладонях, почувствовав близость огня, они искрились, как шаловливые дети, подмигивая небесным светилам и уже начиная жечь кожу. Циркачка поднесла руки к лицу, ощущая, как по пальцам пробежало тепло, вот-вот готовое преобразиться в опаляющий жар, сжала кулаки и снова раскрыла, когда терпеть уже не было сил. Песок кругом рассыпался у её ног в траве, превратившись в переливающийся меркнущий ковёр. Аннук потерла все ещё болевшее запястье, перехватив посох другой рукой и все же двинулась вперёд. Далеко идти не пришлось и уже через несколько шагов, она наткнулась на чью-то то ли спину, то ли грудь. Резко отпрянув в сторону, едва снова не оказавшись на земле, иллюзиона по инерции взмахнула палкой, стараясь удержаться на ногах. Деревяшка прочертила пространство и с треском впечаталась во что-то твёрдое, опасно напоминавшее ногу.
- Ой!

+1

7

Тёмное небо все еще сияло разноцветными бликами, отблесками радужного моста, соединяющей грани земли с божественным Асгардом. Воистину прекрасное зрелище, когда палитра разных цветов сияет в темном небе ярче звезд, подобно нелепому изваянию художника посредством вдохновения. Локи все еще ощущал ту энергетику, оставшуюся от моста и от места, которое он раньше предпочитал считать домом. Теперь же, после изгнания, трикстер видел в Асгарде только мишень. Где его дом? Наверняка дом должен быть там, где хитрый бог, наконец, почувствует себя хорошо и спокойно. Да только, где бы Локи не бывал, в разных заслонках вселенной, как приближенных к Асгарду, так и отдаленных - нигде он не чувствовал себя так, как чувствуют люди, у которых есть дом. Может, все дело в его происхождении? Он не сын Одина и Фригг -не его мать. Локи из Ётунхейма, но даже там он не чувствовал себя дома. Можно сказать: особенно там. Этот мир стал для него столь же ненавистен, как и всё остальное. Брошенный и похищенный мальчишка, которого кормили сказками о царствовании. Он будет мстить за обиды, пока не обретёт желаемое. Локи обещали, но обещания не выполнили. Как трикстер не старался он оставался в тени своих братьев и поэтому намерен теперь отвоевать своё. То, что принадлежит ему по праву. Вот только теперь хитрец оказался изгнан сюда, в солнечную Грецию. Он уже ощущал, как непривычное тепло греет ледяную кожу. Даже в ночь, каждую клеточку его тела пронизывало тепло, и трикстер понял, что ему к этому еще нужно привыкнуть. Ощущения были не из приятных. Хоть бери да заморозь все вокруг. С такими мыслями он отправлялся прочь, позабыв уже о слепой девушке и её собаке. Локи медленно шёл, взвешивая каждый шаг, как дальнейшее своё действие. Он оказался в совершенно неизвестном ему краю. Где он не знает никого и ничего. Где даже вечером его раздражает эта теплота, а что будет когда солнце взойдет - представить страшно. Локи остановился, он посмотрел на свои ладони, чувствуя, как холод течет в его жилах. Он не мог отделаться от одного вопроса, который гвоздём застрял в голове и не собирался оттуда выходить, пока не найдет своего ответа. Греция. Тор также изгнан в Грецию. «Почему Греция? На этой земле, заполненной человеческой падалью и тупым нище сбродом полно мест. Но ты выбрал именно эту душную страну, зачем?» Локи прекрасно понимал, всё, что бы не делалось, происходит по какой-то причине. Один всегда знал, что делает, как и Локи. Поэтому трикстер ждал от всеотца какого-то одобрения и похвалы, в итоге между ними было одно недопонимание. Кто допустит проклятого выродка к трону? Один никогда этого не сделает, как бы он не говорил, что любит Локи. Но этот вопрос... Пожалуй, первым делом Локи должен понять, зачем Одину нужно было изгонять своих сыновей именно сюда. Позади трикстер услышал неясные звуки какой-то возни. Локи нахмурился и обернулся, именно в этот момент он лицезрел красивый фокус слепой девушки. Потухший костёр вновь заиграл яркими языками, освещая собой все вокруг. Нельзя сказать, что это впечатлило бога. Обыкновенный фокус. Но в девушке он не ошибся, с огнем управляться она умела. Вновь потеряв к ней всякий интерес, бог сделал еще несколько шагов дальше и вдруг остановился на краю утеса, а под ногами плескалось темное, подобно бездне море. Локи задумчиво всмотрелся в водяную гладь, настолько вокруг было спокойно. А чуть в стороне по левую сторону берега, догорали последние огни городка, готовые принять в своё объятье матушку ночь, что хранит их тайны. Локи расплылся в хищной улыбке. Вот и нашлось место, откуда он проявит себя. Сначала маленькое селение, затем остальные и про Локи услышат все. Земля преклонит пред ним колени. Трикстер слишком увлекся мечтами о владении вселенной. Он совсем забыл, что неподалеку оставил девушку и ничего не видел кроме себя и своих планов, которые иллюзорными картинами предстали пред его взором. Все пропало, как только он почувствовал легкий толчок в спину.
- Ой! – прозвучало в следующий момент. Локи поджал тонкие губы. Как он не любил, когда его прерывают, не имеет значения от чего. Еще в детстве, когда Локи засиживался за очередной книгой увлеченно поглощая в себя все, что написано на каждой странице - появлялся Тор и постоянно подкалывал. Больше всего Локи раздражало, когда старший брат выдирал книгу и отбрасывал её в сторону. Безобидные детские шутки, но трикстер так любил книги, что каждый раз такие вот забавы он принимал близко к сердцу. Бывало, Бальдр заглядывал, когда был еще совсем мал и начинал надоедать, а это мешало Локи сконцентрироваться. Бог хитрости едва успел отвернуться, он нахмурился, наблюдая всего мгновение за неуклюжими действиями гречанки. Она нелепо взмахнула посохом. Удар пришелся Локи по ноге. Трикстер разозлился, резко схватился за посох и выдрал его у девушки из рук. Она, наконец, обрела равновесие после того, как бог сильно дернул на себя. Их лица оказались слишком близко, что бы подобное расстояние считалось приличным. Он с поджатыми губами разъярённо смотрел на неуклюжую девчонку и не торопился отдать посох в протянутую руку. Локи приблизился к уху девушки.
- Ты хотела знать, что то был за звук? – голос трикстера звучал слишком холодно, что бы назвать его приятным. – Это пришёл я.
Больше Локи ни слова не сказал, он пытался унять свою злость, ведь всего мгновение спустя видел, как все вокруг полыхает, и перед ним встают на колени, а эта девчонка развеяла все его мысли. И посыпалось все прахом, как множество ранее осуществленных планов. Затем Локи прошел мимо неё и в последний момент схватил за шиворот. Северный бог некрасиво поволок девушку за собой. Волосы он не задел, не хотел сделать ей больно. Только неприятно. Он отволок её обратно к костру, а следом прижал к дереву, схватив за горло. Но опять-таки трикстер её не душил и не причинял физического вреда. Его рука достаточно была сильной, что бы гречанка не смогла выбраться. Локи мог бы убить её первой и признаться сейчас ему этого хотелось. Но стоит ли начинать свою жизнь на новом месте с убийства совершенно безвредного и без невинного существа. Кто знает, что дальше сделал бы с ней трикстер, если бы на выручку к гречанке не явился её пёс. Он готов был наброситься на полюбившегося ранее ему бога. Локи знал мысли собаки и понимал. Он улыбнулся и поднял ладони в обезоруживающем жесте. Поразительно, как этот пёс тонко ощущает опасность, которая угрожает его хозяйке, ведь он охотился, но явился моментально и бросил охоту, почуяв неладное.
- Только ради тебя, мой маленький друг, - трикстер отпустил незнакомку и собака успокоилась. Локи приподняв подбородок, презрительно глянул на неё, слегка искривив губы в неприятной усмешке. «Лучше бы ты не шла за мной» - подумал бог, ибо в голову пришла мысль, что слепая гречанка будет ему полезна. Отпустив её и расправив одежды, которые он смял, когда таскал её, Локи улыбнулся и постарался, что бы его голос прозвучал, как можно мягче.
– Это твоя родина?
Бог хитрости много читал, и о Греции также. Но одно дело читать, другое – увидеть своими глазами.
- Расскажи мне о ней, - Локи не спешил представляться. Он сделал пару шагов в сторону и присел на лежащее у костра бревно. - Иди сюда. Северный бог положил руку возле себя, призывая непонятно кого: то ли гречанку, то ли её собаку. Во всяком случае Арес послушно подошел к Аннук и повел хозяйку к бревну, где сидел Локи.

+2

8

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
Аннук дёрнулась, как будто её ударили, отшатнувшись то ли от резкого движения мужчины, то ли от его тона, который жалил не хуже ос, слетавшихся в это время года на Тиру жёлтыми тучами. Вся её уверенность и спокойствие, обретенные столь недавно, трусливо шмыгнули прочь, оставляя её с вытянутой рукой и широко распахнутыми глазами. Впереди о скалы билось море. Циркачка, так хорошо помнившая этот пейзаж, и сейчас могла с лёгкостью представить пропасть слоившуюся утесами, торчавшими в никуда, как лапы осклабившегося животного, и затеявшие купание в черноте, звёзды. Аннук опустила глаза, слепо рассматривая свою руку, на которой, как подсказывали чувства, остались занозы. Кровавые точки выступили на ладони и тут же защипали, когда налипшие частички порошка, скатились в раны.
- Надеюсь, полегчало, – незнакомец не спешил возвращать ей палку, и все ещё протянутая рука выглядела странно. Смешавшись, девушка прижала её к телу, поднимая голову. С деловитым жужжанием мимо промчался ночной жук, коснувшись толстым телом щеки и вновь устремляясь вперёд, как ни в чём не бывало. Осень уже парила в воздухе, прощаясь с летними днями отрывистыми поцелуями, поднимавшимися от прогретой жёлтым солнцем земли. Птицы становились тревожнее и все больше кричали чайки, окуная белые головы в морские волны, не смолкая даже по ночам. У подножья горы тоскливо заныла крачка.
Голос, прозвучавший в паре сантиметров от лица, снова привёл к тому, что по спине побежал холодок. Кожу обдало тёплым дыханием, но смысл слов дошёл не сразу. «Замечательно! Он – псих». Она, было, открыла рот, собираясь высказать все, что высказать очень хотелось, но почему-то собственный язык подвёл в очередной раз, и слова застряли в горле. В этот момент ей было очень жаль, что она не умеет провалиться под землю, где, безусловно, было бы спокойнее.
- Я действительно не хотела этого и вообще зря пошла следом, - растерянно отступая, Аннук опять перешла на Вы, отстраняясь от мужчины и делая небольшой шаг назад. Она надеялась, что он уйдёт, растворится так же внезапно, как и возник, а она забудет этот отрезок ночи, как очень странное происшествие и подумает о нём как-нибудь в другой раз. Не очень скоро. Руки сомкнулись на шее, сжав пальцами по бокам, и она возомнила себя тряпичной куклой, из тех, что набивают соломой и рисуют глаза-пуговки. Страх наполнил до краев, нашёптывая в уши грозные речи. Аннук чувствовала, как сухая кора дуба неприятно вжимается в лёгкую ткань рубашки. Ледяные пальцы, будто намертво примёрзли к коже, не двигаясь ни на сантиметр и причиняя если не боль, то вполне очевидные неудобства. Циркачка неловко уперлась руками в живот человека, сминая причудливую ткань одежд, но не в силах оттолкнуть.
- Пусти! – в ответ лишь ветер швырнул в лицо длинные кудри.
- Только ради тебя, мой маленький друг, - Арес, снова появившийся из леса быстро утихомирился доверительно усевшись у её ног, стоило мужчине заговорить и разжать пальцы. Давление ослабло и девушка глотнула вечернего воздуха, понимая, что всё это время умудрялась не дышать, очевидно, пытаясь избавить ночного гостя от стараний и задохнуться собственными силами. К вящему неудовольствию, когда мужчина опять дотронулся до подбородка, щеки зарделись, и ей пуще прежнего захотелось куда-нибудь деться, уже досадуя не только на него одного. «Ужасный вечер!»
Никакого плана у неё не было, тело двигалось на чистых инстинктах. Иллюзиона охотно шла вслед за собакой, поглаживая тёплую шкуру, и в какой-то момент с удивлением поймала себя на том, что страх испарился. Твёрдая уверенность, что ничего с ней не случится, пришла внезапно, разливая в озябшем теле приятное тепло. Шаг. Ещё один. Огонь взвился в ночное небо и ласково потянулся за юбками, когда она проходила мимо. Он все ещё должен был сиять сиренью, даже запах у этого пламени был чужеродный, и к ароматам горевшего дерева примешивался сладкий травяной оттенок, от которого щекотало в носу. Аннук остановилась возле упавшего бревна, на которое так недавно закидывала ноги, лежа в траве.
- Посмеешь ещё раз ко мне прикоснуться, и обещаю, - девушка ткнула пальцем куда-то в пространство, рассчитывая, что хотя бы примерно метит в ночного гостя, – Я выжгу тебе сердце. Угроза прозвучало так по-детски, что ее собственное сердце зашлось в обиде. И всё же в этот момент иллюзиона верила, знала точно, что способна осуществить угрозу. Пусть не представляла как и пускай руки все ещё потряхивало, а по спине ручьем катился пот, но была твёрдо уверена. Арес ткнулся носом в свободную руку и лизнул влажные пальцы, каким-то восхитительным образом избавляя даже от послевкусия тревог. Рука плетью спустилась вдоль тела и расслабилась. Тяжело дыша, девушка уселась на землю, на почтительном расстоянии от врага, сжав губы в тонкую линию, всем своим видом демонстрируя, что отныне не собирается ни с кем разговаривать.
- Ты разве не собирался уходить? Потому что, если так - не смею больше злоупотреблять кампанией.
Циркачка сделала широкий жест рукой, на всякий случай, за шею притягивая сидевшего поблизости пса.

+1

9

Локи сидел на бревне. Он оперся руками об колени и ладони сложил в замок. Бог хитрости внимательно следил за гречанкой. Он прекрасно знал, что воспроизвел о себе не лучшее впечатление и теперь девушка, которая всего мгновение назад проявила к нему некий интерес, вероятней всего молиться всем мнимым богам, что бы Локи здесь не стало. Он по натуре противен, обожает делать всё наоборот. Можно сказать, это был самый невезучий день в её жизни. Ибо теперь оставлять незрячую Локи не был намерен. Наивную и добрую душу легко использовать для своих целей, которые Локи пока еще не прочертил, но очень скоро трикстер нарисует себе картину дальнейшего развития событий. Он ожидал, что играющая с огнём присядет рядом с ним, но нет, она остановилась у Локи и ткнула пальцем, прямо ему в лицо. Если бы в этот момент он не увернулся, вероятней всего палец попал бы в глаз обманщику. Локи нахмурился и вернулся на исходную позицию, когда девушка убрала руку.
– Я выжгу тебе сердце, - сказала гречанка. Это прозвучало так интересно, Локи не сдержался, искренняя улыбка заиграла на его лице. Улыбка, которую так любила его мать. Ну что касается девушки, она могла лишь услышать довольное сопение бога и легкий смешок.
- Не сомневаюсь, - ответил на это Локи, по-прежнему усмехаясь. – Может, в другой жизни.
Прежде чем незрячая красавица уселась на землю подальше от самого бога лжи, он успел разглядеть на её руках легкие ожоги и странный оттенок, тот, каким в данный момент сияло пламя, когда Локи на него посмотрел. Трюкачество, не более. Но интересное. В какой-то степени Локи и сам был трюкач, только в своём отдаленно извращенном понятии.
- Ты разве не собирался уходить? Потому что, если так - не смею больше злоупотреблять кампанией, - Локи оторвал взгляд от огнива и посмотрел на девушку.
- Тебя как зовут? – спросил трикстер, будто гречанка только что ничего не сказала. Локи просто сделал вид, что не услышал её явного намека на то, что бы он убирался восвояси и оставил её в покое. Но ответа не последовало. Слепая красавица видимо не собиралась больше говорить с невоспитанным богом. Что же, Локи встал с бревна, подошел к страннице. Недолго он возвышался над ней с интересом глядя на то, как её глаза забегали вокруг в поисках хоть каких-то оттенков, указывающих на происходящее. Локи опустился на корточки прямо напротив неё и вновь внимательно всматривался в лицо гречанки, будто в ней таилась какая-то загадка или ключ, который трикстеру обязательно нужно найти. Он смотрел в её глаза, покрыты пеленой, той, что спустила тьму и не позволяла юной красавице наслаждаться красотами этого мира и теперешним звездным небом, что отдавало радужными переливами, после появления аса на греческой земле. Локи вдруг поймал себя на том, что ему стало жаль её. Жаль, что гречанка слепа. С чего бы это? В итоге, со скрежетом кожаных одежд, он уселся прямо возле иллюзионы.
– Я все еще жду ответа. Про Грецию и о твоём имени.
Напомнил ненавязчиво Локи, сидя прямо возле неё и всматриваясь в прекрасный профиль, с удовольствием замечая, как нежная фигурка девушки подрагивает каждый раз, только хитрый бог смеет нарушить границы её пространства, либо что-то сказать. Трикстер не знал и не понимал почему, но ему хотелось все же наладить контакт с необычной красавицей. Он уловил себя на мысли, что будь здесь Фандрал, один из верных друзей Тора, он бы знал, что делать. Везде, где не появлялся этот светловолосый герой с золотистыми кудрями, перед ним штабелями падали девушки, хватаясь за все части тела, за которые естественно можно ухватиться. Удивительно, как он еще одежды не лишался на месте, а доползал до нелюдных мест. Он-то уж точно знал, как расположить к себе женщину. В голове промелькнула мысль: а не плюнуть ему сейчас и действительно убраться отсюда? Не нарушать покой гречанки, которая явно решила здесь уединиться до того, как трикстера сбросили ей на голову. Но со стороны послышался неясный шорох, затем голоса, а потом из-за деревьев появилось пару человек с горящими факелами. Локи недоброжелательно прищурился. Беда, теперь нарушают его покой. Он тут пытается научится с девушками говорить и вдруг появляются крестьяне. Черт их дёрнул вылезти из своих домов, заинтересованных той вспышкой, что разверзла небо совсем недавно.
- О, это, - пролепетал тот, что был ниже ростом, но пузо его еле удерживалось в штанах. – Мы тут пришли странности искать. Подарки богов с неба, не видели?
Локи искривил губы. Цивилизация, где она? Было бы гораздо интересней, если сюда пожаловали люди, представляющие хоть какую-то элементарную ценность и желательно с наличием ума. Но эти двое походили на деревенских дурачков. Один страдающий чревоугодием, второму же явно этого не хватало. Тощий и длинный, как тростина, казалось, будто ветром сдует. Он молчал, но его глупая широкая улыбка, с кривыми зубами и явно косившие глаза напоминали Локи признаки дегенератизма.
- О, а вот и подарочек! – плюнул слюной толстяк, завидев, наконец, прекрасную гречанку, что сидела рядом. – Давно просил у Афродиты славнуху, что бы спала под боком и щи готовила.
Локи искривился в отвратительной гримасе. Тонкие пальцы незаметно сжались в кулаки, а рука потянулась к деревянному посоху, лежащему неподалеку от слепой заклинательницы огня. Тощий энергично закивал головой и стал поддакивать. Локи медленно встал, держа посох в руках. Арес начал угрожающе реветь на незнакомцев, но бог положил руку псу на голову. Этих двоих даже огромная собака не остановила, не то, что бог, поднявшийся с земли.
- Тебя я у Афродиты не просил. А вот матушке моей понравишься. Вот обрадуется, приведу домой и жениха ей и невесту себе, - продолжал говорить низкорослый жирдяй. Длинновязый поддакивал до поры до времени и наконец Локи «посчастливилось» услышать его скрипучий голосок.
- Что всё тебе да тебе?! А мне что, ничего что ли? Отдай его. Всё будет честно. Она тебе – он мне!
Локи расправил плечи. Несмотря на забавную ситуацию, ему смешно не было. Деревянный посох гречанки в руках бога медленно превратился в золотой с острым наконечником. Недалекие крестьяне удивленно уставились на Локи. - Вот так фокусы. Ладно, твоя взяла. Берёшь его себе. Я забыл, что бабы не по тебе.
- Достаточно, - сквозь зубы произнес трикстер, в тот момент, когда жирный потянулся и попытался прикоснуться к девушке, приговаривая что-то о том, что боги подарили её ему. – Мозги твои жиром заплыли, отвратительное существо и вместо головы задница раз думаешь, что боги тебе что-то подарили.
Тощий отошел на несколько шагов уже пуская слюни за Локи. Он был болен на голову и не потому, что ему нравились мужчины. Хотя, это вопрос спорный. Длинновязый еще и любил, когда над ним измываются, а Локи ему показался идеальным мучителем. Что касается Аннук, то низкорослый толстяк уже протягивал к ней свои лапищи, но не успел он коснуться взволнованной девушки; прежде, чем Арес оттяпал ему пол кисти, Локи сделал выпад копьём, выбил из рук толстяка факел, а затем проткнул здоровый живот человека. Тот даже не успел сообразить, что произошло. Локи же склонил голову слегка на бок глядя, как в глазах чревоугодника гаснет жизнь, с каждой каплей вытекающей крови. Гречанка ничего не видела, но могла слышать. Не вынимая остроконечного посоха из плоти уязвленного жирдяя, Локи отошел на несколько шагов в сторону. Затем только достал златой посох. Крестьянин упал на свои короткие ноги, всхлипнув последний раз, и повалился бездыханный лицом в собственную лужу крови. Тощий в этот момент заскулил, непонятно то ли от страха, или от восторга. Локи тяжело дыша, посмотрел на свою работу и удовлетворенно улыбнулся. Затем резко перевел взгляд на второго. Тот стоял на месте, как вкопанный и улыбался влюбленными глазами глядя на бога. Трикстер отрицательно качнул головой, поджав губы. Несколько широких шагов под лай собаки, бог схватил длинного за шею, поднял над собой и таким образом понёс ухмыляющегося во весь свой гнилой рот безумца прямо к краю пропасти, куда и выбросил, словно не нужную тряпичную куклу. Когда Локи услышал характерный треск тела об камни, эхом раздавшийся в ночи он отошел от края пропасти и посмотрел на окровавленное лезвие. В зеленом свечение посох исчез, превратившись вновь в деревянную палку гречанки, служившей ей опорой. Обманщик подошел к телу первого убитого и пнул того прямиком в костёр. Человеческая плоть мигом загорелась, а вокруг воздух наполнился запахом гари и мяса. Среди прочих звуков улавливались взрывы лопающейся кожи. Это зрелище намного испортило красивый костёр иллюзионы. Сложно было представить, что она ощущала сейчас. Но одно девушка явно поняла – она находиться рядом с монстром. Локи убил, ибо эти двое посмели посягнуть на неё, хоть и словесно. Но трикстер, таким образом, защитил её. Конечно, извращенно и сам не отдавал себе отчета зачем. Откуда взялась это потребность постоять за неё? Может, потому что она первая, кого он встретил здесь. И, несмотря на все его недостатки, гречанка не видела Локи, его лица, его чудовищности. Убил ради девушки имени которой даже не знает, или убил потому что он монстр, таким родился? Во всяком случае, Локи сам не знал, но глядя, как догорает тело толстяка, бог хитрости улыбнулся.
- Всё еще хочешь мне сердце выжечь?

Отредактировано Loki (2015-03-15 14:25:33)

+1

10

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
Пес отрывисто зарычал, когда она сцепила ладони замком у него на шее. От шкуры все ещё пахло болотом, запах, который как будто навсегда въелся в шерсть и даже спустя годы носился за ним, как опостылевший приятель. Человек по-прежнему был рядом, и чтобы понять это не нужно было никакого зрения. Существует такой тип людей, которых всегда слишком много. Они заполняют собой любые свободные площади, будь то комнаты – сколь велики бы они не были, целые залы или даже открытые пространства, где под тенью сосен они становятся центром вселенной, вокруг которой, как игрушки-болванчики вращаются все остальные. Ночной гость был как раз из таких, и девушка чувствовала это, даже втихомолку дивясь тому, сколь мало звуков от него исходит. Он был, и одновременно, словно не существовал, лишний раз, подсовывая воображению какие угодно картины, и она могла долго гадать, как же он выглядит, ни на йоту не приближаясь к действительности. Сарказм, прозвучавший в его тоне в ответ на угрозу, раздражал. В этом все мужчины. От пяти до бесконечности и Анник была уверена, что даже вздумай она махать у него перед носом мечом, и будь килограммов на пятьдесят тяжелее – её слова произвели бы точно такой же эффект. А точнее совершенно никакого.
- Тебя как зовут? – снова спросил мужчина, прерывая её мысли.
- Меняю своё имя на любое из твоих, – девушка опять вздрогнула, почувствовав, как дыхание защекотало щёку и привычно отпрянула, утягивая за собой Ареса. Воспользовавшись моментом, пёс вывернулся из-под её рук и отошел в зону недосягаемости, когда она попыталась вернуть его на место.
- Прекрати так подкрадываться! – опять восстанавливая привычную позу девушка сцепила руки на коленях, беспокойно отбивая ритм пальцем, - пожалуйста. От самой идеи того, что мужчина пялится на неё в упор, сделалось совсем уж не комфортно.
- Никогда не встречал слепых? Люди всегда странно на это реагируют, - циркачка невесело улыбнулась, широко распахнув глаза, давая мужчине возможность рассмотреть мутные зрачки получше. – Что это в твоём случае? Просто нездоровый интерес или отвращение?
- Я все еще жду ответа. Про Грецию и о твоём имени, – разговор был чересчур ненормальным и то, как они оба обходили вопросы друг друга, отдавало дурным послевкусием. Словно играешь в мяч со стеной, безрезультатно пытаясь его поймать, а он знай себе, отскакивает в противоположную сторону.
- Я родилась в Греции, но не на Тире, хотя это место и очень похоже. Все греческие острова родня, так ли важно какой из них твой, - иллюзиона пожала плечами, - Что до имени? Давно меня звали лисёнком, и если не хочешь говорить своего, получишь только это.
Лисенок! Когда-то она сама так назвалась, страшно пугаясь Барона, что восседал у костра, словно пустынник на своем крашеном табурете. Тарик притащил её к нему силой, выругав по дороге так крепко, что когда они явились в кибитку, она чуть не плакала, кусая губы лишь бы не разреветься. Седоватые длинные пряди Барон связывал в пучок на затылке, а в кармане подранного пиджака носил полосатое перо удода, выглядывающее коротким хвостиком – вот и всё, что запомнилось ей в тот день о короле комедиантов. Аннук попросила, чтобы он звал её Лисёнком, хоть не была ни рыжей, ни особенно хитрой, но восхищённая ручной лисой, что таскалась за одним из циркачей. Прозвище просуществовало недолго, отвалившись само собой спустя какое-то время и только благодаря Тарику, которому оно полюбилось, не растворилось бесследно.
- И знаешь, – девушка обернулась к богу всем корпусом, рассматривая черноту в том месте, где как ей казалось, должно было находиться его лицо, - если ты всегда заводишь друзей таким образом. Боюсь, у тебя их совсем немного.
То, что они теперь не одни Аннук почувствовала на уровне подсознания еще до того, как под напором ботинок, начали ломаться сухие ветки, бывшие здесь в избытке. Поблизости зарычал Арес и она, как наяву представила оголившуюся белизну клыков и съежилась, предвкушая беду. К этому времени тёплый ветер стих окончательно, куная округу в ветхую тишину, которая бывает только на изломе последнего летнего дня.
- Давно просил у Афродиты славнуху, что бы спала под боком и щи готовила, – иллюзиона сморщилась на этой фразе, оставляя все прочие без внимания. Шипящий выговор, некогда казавшийся приятной особенностью местного населения, в этот раз ужасно резал слух. Бог уже был на ногах, когда Аннук, выпрямилась рядом. Пес рычал всё более угрожающе, перейдя на гортанные ноты, а крестьяне продолжали болтать, извергая потоки новых глупостей и не обращаясь ни к кому конкретно. Она так и не разобрала о серьёзном здесь шла речь или мужичье решилось их напугать, вслух высказывая всё, что копилось в их недальновидных головах, но от этих речей у неё вспотели ладони даже вопреки тому, что она очень старалась сохранять лицо. Голос недавнего собеседника тоже изменился, и она с обреченным торжеством подумала, что с ней он, оказывается, был еще вежлив. Воздух колыхнулся у самого лица, когда вынырнув у неё из-за спины, Арес лязгнул зубами. Поблизости завизжали, и на голые ноги упало несколько влажных капель.
Дальнейшее рассыпалось для иллюзионы на несколько частей, возня и крики сначала, оглушительная тишина в завершении. И последнее пугало, куда больше. Только однажды она отвела ладони, прикрывавшие уши (тут же об этом пожалев), чтобы со всей ясностью услышать, как тяжёлый предмет хрустнул, напоровшись на утёс. Она пятилась назад до того момента, пока не споткнулась о сумку, по инерции проскочив ещё несколько шагов и наткнувшись спиной на колючие ветви барбариса. Анник отняла руки от головы только, когда крики окончательно испарились, хоть и не была до конца уверена в том, что они звучал всё то время, что она их слышала. Над склоном носился пьяный ветер, пахнувший жареным мясом и грязными тряпками и ещё до того, как пришла уверенность в том, что она знает, какое блюдо нынче готовит огонь, к горлу подступил ком. Девушка согнулась пополам, подавившись кашлем и издав приглушенный стон. Единственное чего ей сейчас по-настоящему хотелось, это забраться в какую-нибудь пещеру и накрепко закупорить выход.
О том, что творится в голове человека в критической ситуации можно говорить бесконечно и возможно ни один довод так и не станет до конца верным. Вопрос, в том, почему заядлые смельчаки прячутся в кусты в случае опасности, а хилые духом и телом радостно бегут на смерть не представлялся кудрявой девушке таким уж интересным. То ли потому, что ситуаций случалось мало, то ли потому, что границы природного любопытства обходились без таких дебрей. Впрочем, сама Анник, выпрямляясь, поступила именно так, как поступило бы восемь девушек из десяти. Молча разрыдалась. Следующим порывом, который в ней включился, оказалось желание отыскать собаку и всё то время, что слезы катились по лицу, она шарила в сторону растопыренными пальцами безуспешно надеясь отыскать признаки животного. Когда же Арес нашёлся, взбивающим пыль неподалеку, она вспомнила кое-что ещё.
- Всё еще хочешь мне сердце выжечь? А «кое-что» судя по всему, вспомнило про неё. Чтобы окончательно не уронить разбившееся вдребезги достоинство девушка кое-как вытерла лицо, понадеявшись, что темнота, в которую она ступила, скрывает её достаточно. Оставив руку у лица, чтобы прикрыть нос, циркачка подобрала с земли сумку.
- Оставь его себе.
- Уйдём. Когда кто-нибудь ещё решит сюда подняться, я хочу быть как можно дальше от этого места, - она с первого раза нашла его локоть, впервые самостоятельно желая этого прикосновения, удивившись, как близко была всё это время.
– Я покажу, как убраться с острова. Все еще держа мужчину под локоть, девушка ощупала ногой траву и, наткнувшись на искомые сандалии, прихватила и их тоже.
Ближайший участок суши располагался на расстоянии около мили на север, отделенный от основного массива острова узким перешейком, вокруг которого круглогодично цвел болиголов, досаждая округе терпким ароматом. Когда в начале прошлого столетия в здешних водах начали появляться первые контрабандисты, жители деревни радостно откупились от беды, вручив разбойникам в качестве «белого флага» спокойную гавань, до которой отныне не было дела ни местным старейшинам, ни остальной Греции. Лэйстейский берег просуществовал недолго и сейчас единственное, что напоминало о прежнем его назначение – будка лодочника, в которой жила свора полудиких собак и сгнивший остов корабля, затопленный самими разбойниками. Однако важнее было то, что сама гавань никуда не делась, и здесь всегда за сходную цену можно было найти человека, который обещал доставить тебя на Сирос или любой из других окружных островов и этой же ночью забыть о твоём существовании. А это было именно то, в чём по её мнению нуждался ночной гость, а может и она сама. Вонь от горящего тела протянулась по территории пятачка, перебив все прочие запахи. Прислушавшись к шуму прибоя, который продолжал спокойно накатывать на скалы, Аннук потянула Бога за собой, очень надеясь, что тропа, некогда ведущая вниз, никуда не делась. В последний раз она была на острове, когда зрение было при ней, и откровенно говоря, не представляла, как сейчас собиралась искать дорогу.
- Арес! – позвала девушка, и спустя минуту пес вырос рядом, очутившись по левую руку. – Поможешь мне? За эту ночь ей придётся ещё очень долго расспалачиваться и то обстоятельство, что животное до сих пор проявляло чудеса послушания, было лучшим тому доказательством. Когда пёс исчез в кустах чуть правее той стороны, куда она собиралась идти, девушке оставалась лишь надеяться на то, что он понял, чего от него требовалось. Вместе с мужчиной циркачка двинулась на звук. Спуск по круто петляющему холму оказался куда более трудным занятием, чем она могла себе представить и уже спустя десяток шагов девушка вцепилась в одежды, идущего рядом человека, далеко не затем, чтобы показывать ему дорогу. И сам факт того, что она всерьёз собиралась это делать, уже воспринимался, не иначе, как абсурд. Они отошли от стоянки на достаточное расстояние, чтобы оказаться невидимыми в темноте с вершины холма и когда оттуда послышались людские голоса, от неожиданности Анник бросила ветку, за которую до сих пор держалась и, потеряв равновесие, через мгновение уже сидела на земле, вовремя успев выпустить локоть мужчины. Шум голосов нарастал, отскакивая от природной стены, скрывающий дальний край острова и разобрать о чём именно шла речь, было невозможно. Покуда она была занята хоть чем-то, настойчиво блокируя все, связанное с недавними событиями, самообладание как будто вернулось, но сейчас вытянувшись по струне, готово было вот-вот поподчивать очередной истерикой.
- Нас повесят. Непременно повесят, - циркачка спрятала лицо в коленях, и совершенно обмякла, уже не заботясь о том, как она могла сейчас выглядеть. Присутствие незнакомца рядом, удивительным образом успокаивало, даже вопреки тому, что тот какое-то время назад собственноручно убил двух глупых крестьян, решившихся на шутки не с тем арлекином. «Я схожу с ума!» Голоса зазвучали громче, и девушка отчётливо услышала, как из общей массы отделилось женское поскуливание, мешавшееся до поры с грубыми мужскими баритонами. За секунду до того, как она поняла, что это дурная затея рука сама метнулась вперед, сильно ущипнув спутника за ногу, - Пожалуйста, сядь. Если нас и найдут, пусть это будет не слишком скоро.
- Аннук. Меня зовут Аннук.

+2

11

Он не мог понять, нравится ли ему её нервозность, или наоборот раздражает. Если бы Локи хотел причинить вред одинокой девушке спокойно отдыхавшей на острове до его появления, он бы давно уже сделал задуманное. В данный момент трикстера от дальнейшего путешествия останавливал обыкновенный интерес. К тому же блуждать улицами Греции самому скучно, гораздо интересней, когда у тебя под боком хрупкое существо, которое содрогается каждый раз, когда ты только приближаешься к нему. Гречанка слепа, поэтому её инстинкты срабатывали на высшем уровне и может где-то они и подсказывали ей, что подле неё находиться опасный человек. А то, что девушка была еще и слепа, побуждало в боге двойной интерес. Его отец слеп всего на один глаз, но способен видеть. Как себя чувствуют полностью ослепшие люди? Для этого Локи остался рядом с ней. Ему было просто интересно, как выживает человек, не способный видеть, что происходит вокруг, лишь догадываться рисуя краски в своём воображении подпитанными теми ощущениями, которые незрячие испытывают. Так что да, гречанка права с его стороны – это был нездоровый интерес. Локи уже встречал слепых. Обычно это были сломленные люди, считавшие себя инвалидами, несправедливо осужденными судьбой. Так было в Асгарде. Этих людей держали в отдельном месте, где они общались с такими же. Там за ними ухаживали, помогали ориентироваться в местности вплоть до тех пор, пока слепые не изучали все углы и пути наизусть. Здесь всё иначе. Девушка, которую он встретил, поначалу разочаровала трикстера. Он упал с небес, готовый был радикально действовать, ведь он же бог. В итоге ему встретилась слепая дева. Одна из тех, кого он так презирал. Но оказалось всё совсем иначе. С первых минут общения с ней бог понял, что гречанка сильна духом, пытается жить так, словно её зрение при ней, а главное нашла в себе силы, не выдавать себя за калеку. Человечество… безвольные ущербные существа. Но не все. Такие, как Аннук представляли интерес для бога. Хотя бы просто потому, что она продолжала жить, как ни в чем не бывало. Гречанка не видела, что происходило вокруг, как хладнокровно Локи лишил жизни двоих крестьян, которым не повезло подняться на гору. Но она испугалась. Когда дело было закончено, и тело толстяка продолжало копиться в горячем огне, Локи медленно подошел к путешественнице. В этот момент она прикрыла лицо рукой и ответила:
- Оставь его себе. Уйдём. Когда кто-нибудь ещё решит сюда подняться, я хочу быть как можно дальше от этого места, - Локи не успел опомниться, как девичья рука цепко ухватилась за его локоть. Он только смог опустить взгляд на хрупкие пальцы, затем вновь поднял его на лицо слепой циркачки. – Я покажу, как убраться с острова.
Локи нахмурился и вопросительно приподнял брови. «Зачем?» - удивился бог про себя, но озвучивать не стал. Вероятней всего он и без того её сильно напугал. Девушка наклонилась, подняла сандалии и повела трикстера куда-то в сторону. Он усмехнулся, никогда в жизни его поводырём не была слепая девушка. Кому рассказать ни за что не поверят. Хотя, Локи и некому рассказать. Не так давно гречанка предположила, что у бога не много друзей. Это близко к истине, если учитывать, что у него вообще их нет. Они шли узкой тропинкой в другую сторону от утёса, с которого Локи сбросил тощего парня. Вероятней всего в другой стороне был какой-то спуск. Девушка позвала собаку и тот мигом примчался. Локи решил не сопротивляться и под руку с перепуганной гречанкой зашагал туда, куда она вела его. Вскоре тонкая тропа на открытом пространстве закончилась и двое с собакой спускались резкими склонами. По лицу иногда били ветви назойливых деревьев, которые трикстер не успевал убирать. Его начинало это раздражать. Каждый раз он сжимал зубы настолько, что это видно было по его скулам, которые в этот момент натягивали тонкие кости. Только невольно улыбка скользнула по лицу бога, когда он почувствовал, как гречанка сильней вцепилась в него, она не хотела потерять равновесие. «Бросить» - подумал он сначала. Но следом передумал, причем настолько хорошо, что даже поддержал её за спину. Впереди был спуск еще круче прежнего. Незрячая уверенно собралась поставить ногу в пропасть, где скрылся Арес. Локи вовремя удержал девушку.
- Иди осторожней! – раздраженно сказал он, но не отпускал циркачку. После его слов неподалеку послышались мужские голоса, лай нескольких собак и женский крик, напоминавший отчаянное вытье. Локи на мгновенье остановился. Вероятней всего это та самая мамочка, о которой говорил толстяк, подняла панику и бросилась искать сына. Быстро она. Трикстер расплылся в улыбке, представляя лицо женщины, когда она увидела собственного сына зажаренного в огне, подобно поросёнку, кем он собственно и выдавался на первый взгляд. Аннук отпустила ветку, вероятней всего за которую держалась, а Локи слишком увлекся собственным маленьким триумфом, но пришел в себя, когда дерево хлестануло его по лицу с такой силой, что у него даже звезды в глазах появились. Не будь он богом, вероятней всего лежал бы уже на земле, пытаясь понять, что происходит. Но в данный момент Локи обошелся только звездочками, и тяжело вдохнув, собирая все остатки своего терпения, посмотрел на Аннук. Она упала в тот самый момент, как отпустила ветку. – Я же сказал тебе быть осторожней. До чего ты неуклюжа!
Искривился трикстер, всматриваясь в ту сторону, откуда доходили звуки. Он уже предвкушал встречу с преследователями. Да, взяв их в заложники, он появится в селении и объявит себя богом, перед которым они должны стоять на коленях. Великодушным богом.
- Нас повесят. Непременно повесят, - гречанка обхватила руками колени и опустила голову, повторяя одно и тоже про повешенье. Локи закатил глаза и тяжело вздохнул. Наверное, она ему больше не нужна. Стоит её бросить. Только он собрался сделать шаг в сторону по направлению к голосам, которые уже слышались так, что можно было уловить обрывки фраз, как он почувствовал легкий щипок за ногу. - Пожалуйста, сядь. Если нас и найдут, пусть это будет не слишком скоро.
- Какая разница когда? – не понял Локи. Он спросил, расставив руки, но все же спустя мгновение медленно поскрипывая кожаными одеждами, присел рядом.
- Аннук. Меня зовут Аннук.
Наконец-то прозвучало долгожданное имя. Локи расплылся в улыбке.
- Аннук лисёнок, - сказал бог лжи. – Красиво звучит.
Несмотря на то, что девушка, наконец, сказала ему, как её зовут - в ответ Локи промолчал. Затаиться здесь – не самая лучшая затея. Слишком тонкие деревья, не особо скрытое место, еще и где-то посреди склона, а преследователи всё приближались. Если Аннук хотела убежать, тогда нужно было просто встать сейчас и довериться богу. Но была одна проблема – он не хотел бежать. Неподалеку послышался собачий лай. Арес сцепился с каким-то псом. Видимо крестьяне взяли с собой ищейку, что бы найти пропавших сынков. Только теперь это дело стало горячим. Обычно дурачков находили неподалеку селения. Теперь же они были мертвы. Одного жестоко поджарили, второй же будет бесследно считаться пропавшим, пока какой-то рыбак наутро не обнаружит тело несчастного распластано на острых камнях.
- Не переживай лисёнок, никто нас не повесит, - усмехнулся бог, и ободряюще приобнял девушку широко улыбаясь, предвкушая дальнейшие события. Арес, судя по всему, утихомирил ищейку. Локи посмотрел на Аннук и посерьезнел. Он провел рукой над головой гречанки, затем в воздухе обрисовал контуры её тела, и облик прекрасной исчез. Она оставалась здесь, но Локи сделал её невидимой. Трикстер будет развлекаться. Впервые в жизни он подумал о том, что от его развлечений не должен пострадать близкий. Этому его учила мать. Брошенный сын Одина сам не отдавал себе отчета в своих благородных порывах, но глядя на опустевшее место, иллюзию невидимости, он ничуть не жалел, что обезопасил саму Аннук.
- Вот он! – воскликнул один из преследователей, указав жирным пальцем на силуэт мужчины, что стоял к ним спиной. Локи возвышался прямиком над Аннук, глядя в её слепые глаза сверху вниз. Рукой он упирался об ветку дерева. Трикстер специально занял такую позицию, что бы никто ни додумался сюда подойти. Таким образом, он защищал то место, где была Аннук. О том, что сейчас испытывала девушка, лжец не беспокоился, хотя стоило, бедняга ведь даже не знала, что невидима. Локи медленно развернулся, исподлобья с широкой улыбкой и нездоровым блеском в глазах, подобно хищнику он смотрел на тех, кто обнаружил его. Отряд из пяти человек и женщина, что пряталась за их спинами. Из-за деревьев выскочил Арес. Пасть его была слегка заляпана кровью, как и шёрстка на груди. Но кровь не принадлежала псу. Вероятней всего Локи плохо на него влиял. Арес зарычал на незнакомцев. Локи усмехнулся, посмотрел на собаку гречанки. Только пёс хотел повернуться в сторону Аннук, Локи отрицательно качнул головой и животное поняло. - Убийца! – завопила женщина.
– Демон!
- Ехехе, - рассмеялся Локи. Мужчины некоторое время помедлили, из-за Ареса, псина выглядел угрожающе, как и сам бог. Но в конечном итоге они решили, что тощий мужчина будет им по силам, а собаку они просто пристрелят. Лучник уже натянул тетиву, но не успели крестьяне опомниться, как Локи оказался у него. Он перехватил лук, вывернув кисть целившегося и сломал оружие пополам, затем резко развернулся и локтем нанёс удар второму противнику в нос. Кровь хлынула потоком. Он ухватился за переносицу и сделал несколько шагов назад. Все еще держа в руках деревянное острие обломанного лука, Локи запустил древко прямиком в плечо несчастного. Обрубок впился в тело жертвы с такой силой, что его пришпорило к дереву. Женщина бросилась бежать с криками о демонах, оступилась у первого обрыва. Она кубарем покатилась вниз, где-то на финише сломав шею. Мужчина постарше получивший от Локи несколько сильных ударов, еле встал на ноги.
- Кто ты? – это был правильный вопрос. Люди с такой силой не дерутся.
- Я Локи, из Асгарда! – гордо заявил бог, переступая тела покалеченных, но не убитых мужчин, прямиком к старшему. Локи присел возле него на одно колено и приподнял того за шиворот, потянул на себя. – Ты вернешься в свой город и расскажешь всем обо мне. Ты скажешь, что идёт бог, перед которым все должны встать на колени. Тогда я приду и буду к вам снисходительным и подарю вам цель, в служении мне. А теперь иди.
Трикстер отпустил мужчину. Тот резко поднялся на ноги и, собрав своих ребят, убрался прочь. Локи обернулся на Аннук. Он провел рукой по воздуху и невидимость с девушки спала. Он приподнял подбородок серьезно глядя на гречанку. Теперь она знает, кто он.

+1

12

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
До сего дня Аннук ничего не знала о магии. Будучи достаточно умной, чтобы не заблуждаться насчёт фокусов циркачей, она, тем не менее, всегда с должным почтением и тайным ужасом относилась к тому, что делал Ру. Может быть отчасти именно поэтому, когда все случилось и кожу окутало странное ощущение (будто накинули чуть влажную ткань на плечи) нашла себя совершенно спокойной и не слушала криков людей, приняв, как должное. Когда возня стихла, Арес уселся рядом, спрятав мокрую морду на её коленях.
- Чтобы ты там о себе не думал. Жители Тиры не встанут на колени, - мужчина, назвавшийся Локи снова коснулся её подбородка и на этот раз она не попыталась вырваться.
- Дело не в гордости и совсем не в том, что эти люди лучше других, причина в том, что у них уже есть свой Бог и другого им не нужно. Они станут почитать Локи до следующего новолуния. Ты можешь заманивать их, чем угодно, даже пугать если вздумается, но когда лунный диск пойдёт на убыль они как есть, продадут тебя Дионису. Преподнесут, как дар к празднику большого урожая. Только он Властелин этого острова и греки чтят его. Здесь больше, чем где-либо, - Аннук произносила слова, легко скатывающиеся с губ. Припоминая обрывки старых историй, услышанных о Дионисе и как истая гречанка верила каждой букве. Противоречить ей в этот момент было сравни тому, как пытаться объяснить ребенку чудо рождения, заставляя отринуть привычную сказку о белых аистах. В то время, как роскошная птица чистит перья на пороге Она знала, что говорит неуместные вещи и звучит, как фанатичка, но начав уже не могла остановиться. Пальцы ослабли и отпустили, и она восприняла это как поощрение, продолжая речь.
- Послушай. Я не знаю кто ты и почему зовёшь себя Богом. Я видела… слышала, как ты убивал. И всё же я не свята и могу убедить себя, что все это лишь самозащита. Все это не важно, а тебе и дела нет до моего мнения, - Аннук проглатывала окончания и отчего-то так разволновалась, что пришлось остановиться, чтобы привести мысли в порядок. Но не могла быть уверена, что затея удалась в полной мере. Зачем ей все это нужно? Над головой просвистела цикада и она подняла голову. Тело реагировало на звук раньше мысли и даже спустя время она ещё не вполне этого понимала. Быстро привыкнуть к тому, что весь мир в один момент сжался до голых ощущений было непросто и она как могла воспитывала в себе это. Все больше чувствуя, что терпит неудачу. Даже сны стали другими, просыпаясь по утрам, она ловила себя на том, что часть видений была полностью лишена красок. Такие сны заканчивались кошмарами и после циркачка подолгу лежала разглядывая черноту и задаваясь одним и тем же вопросом: «как скоро все они станут такими?».
- Есть одно место. У дервишей есть красивая сказка, которую знает здесь каждый ребенок. Она о пещере, скрытой от взора Богов, а если весть, которую ты передал дойдёт до Диониса, что непременно случится…
- Ты помог мне, – слово «спас» не помещалось на языке и она проглотила его выбрав, что проще, - Я хочу отдать долг. Смогу показать, - девушка неопределенно махнула рукой ориентируясь на ночные шорохи.
Море билось о камни с левой стороны, перемешивая белую гальку загребущими ручищами. С этой стороны пляжа добраться на тот берег было невозможно даже во время отливов. Однако всегда находились те, кто считал иначе. Камни были отполированы водой, как стекло. Морские жёлуди на утесе не водились, счищаемые прибоем задолго до того, как рачки успевали прижиться, взобравшись на нужную высоту. Каждый год в этих места разбивался десяток смельчаков. Некоторым даже удавалось успешно перебраться на другую сторону, но по пути назад море обычно становилось ещё злее и готово было утянуть на глубину за каждый неверный шаг. Она слышала, как Локи отступил на шаг в сторону и будь у неё возможность в этот момент увидеть его лицо, она не задумываясь её бы отвергла. Аннук по прежнему интересовало, как он выглядит, быть может сейчас сильнее, чем прежде, но что-то подсказывало, что не в этот момент. Арес, все еще сидевший подле девушки настороженно вильнул хвостом и напрягся, она почувствовала это по тому, как на спине у животного тонкие волоски встали дыбом. - Я тебя не боюсь, - чувство самосохранения вопило дурным голосом, предлагая немедленно бежать прочь. От всего, что уже было позади - от криков людей и голоса рыдающей женщины, от холодных пальцев, касающихся подбородка - и от того, что поджидало впереди. Аннук сидела на месте, почти не дыша. Запахи горелого мяса, страха и земли вскачь бежали с покинутого склона, и ветром щипали голую кожу плеч.

+2

13

Может, это было легкое безумие ряд убийств, которые он совершил буквально несколько минут тому назад. Возможно, это заложено в его генах – убивать, как убивали всех ледяные великаны, уповая чужой кровью, которая растекается теплой струёй подразнивая холодное тело. Или так на него подействовало изгнание… неизвестно. Локи стоял вдыхая свежий морской воздух полной грудью, но старался, что бы слепая девушка чей слух обострен в связи с отсутствием зрения не расслышала, как он тяжело дышал. Лжец оперся рукой о ствол какого-то влажного от морского воздуха дерева. Он тут же отнял руку, а на пальцах, остались капли питавшие древесину мелкими крошечными бусинами, словно не желали впитываться в кожу чужака, будто кричали о том, что бы он вернул их на законное место. Локи небрежно отер руку об собственный кожаный плащ и взглянул на Аннук. Она говорила о том, что перед ним не преклоняться. Остров не встанет перед трикстером на колени. Подобное заявление заставило Локи нервно сжать губы, а взгляд выжигал незрячую красавицу. Но именно в этот же момент он понимал, насколько стал ничтожным. Убил при ней, несмотря на то, что она не видела этого всего, но убил. И зачем? По прихоти, в общей сложности. Он ведь мог отпугнуть тех непутёвых и скрыться в лесах вместе с Аннук от преследователей, но не стал. Совершил несколько убийств. И сам стал себя за это презирать. В итоге он повержено уселся рядом с Аннук, запустив голову в руки. «Я стал также ничтожен, как и те, кто молиться мне перед скверной», - подумал Локи, медленно потерев лоб. Губы по-прежнему сжимались в тонкой линии недовольства. Но не на его спутницу, а скорее на самого себя.
- Дело не в гордости и совсем не в том, что эти люди лучше других, причина в том, что у них уже есть свой Бог и другого им не нужно. Они станут почитать Локи до следующего новолуния. Ты можешь заманивать их, чем угодно, даже пугать если вздумается, но когда лунный диск пойдёт на убыль они как есть, продадут тебя Дионису. Преподнесут, как дар к празднику большого урожая. Только он Властелин этого острова и греки чтят его. Здесь больше, чем где-либо, - говорила Аннук. Тонки губы бога расплылись в легкой улыбке.
- Я завоеватель, - ответил Локи. – Пожалуй, единственное положительное качество, которое мне досталось от отца.
В данный момент даже для самого трикстера было загадкой о ком из отцов он говорит. Про Одина, или Лафея. Они друг друга стоили. И на самом деле бог хитрости ошибался – он не завоеватель. Он рожден, что бы править. Это должен был сказать Локи гречанке, но не захотел. Северный бог не боялся Диониса и в силу воли людей, а также их преданности богам не верил.
- Есть одно место. У дервишей есть красивая сказка, которую знает здесь каждый ребенок. Она о пещере, скрытой от взора Богов, а если весть, которую ты передал дойдёт до Диониса, что непременно случится…, - говорила она так робко, но одновременно с этим уверенно и тихо, будто боялась заглушить шум ночной листвы. Локи слушал Аннук, глядя куда-то перед собой, уставившись в одну точку, затем повернул голову и посмотрел на неё:
- Ты боишься? – спросил трикстер. Только, похоже, Аннук не боялась. Она говорила о благодарности ему и что хотела бы отдать ему долг, поэтому вспомнила пещеру. Локи кивнул головой, незаметно облизнув губы. С неприятной мыслью он отметил, что снова почувствовал себя неловко рядом с противоположным полом. А ведь обещал себе, что этого никогда не повторится. Прекрасная циркачка встала, по всей видимости она собралась показывать дорогу к той самой пещере, о которой говорила ранее. Локи бесшумно поднялся и пошел вслед за ней. Далее он шел молча, не проронив ни слова все еще пытаясь, справится с той неловкой ситуацией, которая с каждой минутой бесила его все больше. В какой-то момент он подумал просто исчезнуть, но что-то его держало рядом с ней. Сам не знал что, хотя уверен был, что свой интерес касательно Аннук он еще не удовлетворил. Пройдя небольшой расстояние Локи заметил, как стопа фокусницы намеренна твердо ступить на поверхность, которой вовсе нет, прямиком в пропасть. Сам же бог лжи находился в нескольких шагах позади. Сердце его на мгновение замерло, рывок и вот он уже держит Аннук, крепко обнимая. Что-то неистово колотиться в груди, делая дыхание непонятно сбивчивым, и щекотливое волнение постепенно стало отходить, тогда Локи оттолкнул девицу от себя. – Пойдем.
Арес несколько раз полаял, то ли в благодарность, либо пёс знал и чувствовал то, до чего люди не могли никак дойти. Или Локи, по крайней мере, в своей угрюмости и хладнокровие. Тогда, когда они еще сидели, Аннук сказала, что не боится его. «Боишься!, - усмехнувшись, подумал Локи. Наконец, путники добрались до пещеры. На удивление она оказалась уютной и приятной. Некоторое время бог лжи молчал. Он замер на месте, глядя в сырые стены и не издавал ни звука, будто его здесь не было. Локи думал, что ему нужно бежать и как можно скорее. Не от людей или какого-то там бога, которого он мог прогневить. Трикстер ощущал, что бежать ему нужно отсюда и одновременно с этим не мог оставить того неподдельного интереса, который вызывала в нём гречанка. Он развернулся, наконец, подав знаки жизни и подошел к Аннук, но при этом держался на расстоянии. - Можешь разжечь огонь. В этот раз я его не испорчу. Даю слово.
Обычно ледяной голос бога хитрости прозвучал ласково и по дружески. Локи хотел посмотреть на то, как лисёнок вновь зажжет костёр.

+1

14

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
«Ты боишься?»
Анник поморщилась, когда очередной порыв холодного ветра забросил за шиворот пригоршню капель. К вечеру погода на островах всегда заметно портилась, подменяя вечернюю негу ночным холодком. С континента налетал зябкий воздух, что означало, грядущий прилив.
Весь путь до пещеры они прошли, молча, сосредоточено отыскивая лазейки-дорожки среди камней, густо покрывавших пригорок. Только когда городские огни, которые еще можно было наблюдать с места прошлого привала, остались позади, Аннук почувствовала, что может дышать полной грудью. И все же порой, воровато озиралась, стоило налететь ветру, шуршащему листвой или затрещать стеблям сухого вереска. Арес не отходил от неё ни на шаг и полностью доверившись собаке, девушка запутала пальцы в длиной шерсти, сосредоточенно всматриваясь в черноту перед собой.
Локки всегда был несколько в стороне. Однажды, когда она оскользнулась на камнях, неожиданно выступавших на пути, он подошел ближе, крепко придерживая за запястье. Его руки оставались холодными, напоминая горные озера, которые иногда в особенно лютые зимы покрывались корочкой прозрачного льда. Этот неловкий, мимолетный жест походил на объятие, но она выбросила это из головы.
О произошедшем на склоне говорить не имело смысла, и она старалась прогнать мысли, навязчиво крутившиеся где-то на закорках, и сладко вещавшие, что за все придется платить. Утром, она покинет Тиру. Доберется до контрабандисткой и на оставшиеся деньги купит билет в один конец. Отправится в большой город, навсегда позабыв о деревнях. Цирк на большой земле – это не развлечение для невежественных крестьян, но яркая приправа к жизни горожан. В Афинах она бывала лишь однажды. Барон не любил крупных городов, старательно избегая больших скоплений людей, и предпочитал, как встарь выступать на ярмарках, зарабатывая на нехитрых чудесах. Говорил, что горожанам мало выплясывающих под свирель танцовщиц, карликов и артистов, скакавших на веревках под самым небом. Быть может, слепой факир им придется по вкусу больше? Если зрителю предложат на выбор красоту или притягательное уродство, выбор будет так же очевиден, как то, что утром снова взойдёт солнце.
Море за спиной накатывало «барашками» к моменту, когда они все же добрались до пещеры, вода уже поднялась по щиколотки. Они шли, как ей казалось, ужасно долго. Исколотые ноги саднили, но в теле ощущалась поразительная легкость, которой просто нашлось бы объяснение, вспомни она, что они убегают. Вернее сказать бежала только Аннук, страшась в первую очередь встречи с виселицей и гнева горожан, хотя сама в глубине души отнюдь не считала, что Локи лишил общество каких-нибудь особенно ценных его членов.  Зачем с ней пошел странный спутник оставалось для нее загадкой. Решение здесь крылось уж точно не в том, что он кого-то боялся, даже, несмотря на то, что она ему сказала о волшебной пещере. Хорошенькая сказка на ночь у костра, но едва ли спасение после нескольких убийств. Она неплохо знала такой тип людей, хотя обыкновенно старалась держаться от них подальше. Уверенность, крепко завязанная на мыслях о собственном превосходстве – опасное сочетание, которое могло бы осветить ночь, не прибегая к помощи огня. Локи замешал в своей крови эти два ингредиента так крепко, что ни один алхимик доводись ему проникнуть в глубины сознания этого человека уже не смог бы выяснить, что было первым. Странно было делать подобные выводы после часа знакомства.
- Я решила, что у тебя не в порядке с головой, - Аннук переступила через можжевеловый куст, вполголоса чертыхнувшись, когда нога подвернулась на колючке, - подумала тебе будет интересно узнать.
Мужчина снова промолчал. Опять тишина. Бесконечно утомляющая её, которая всегда любила много и пространно разговаривать. Выражая не столько мысли, столько неумение находится в безмолвии.
Вход в пещеру появился неожиданно. Точно так же она пробиралась сюда много лет назад, еще будучи зрячей, но в незнакомых горах этого было потрясающе мало. Кажется тогда, причиной был детский спор с Роми, и она вернулась с победой, а потом полночи прорыдала, без особенной на то причины. Злясь на собственную беспомощность, которую впервые после смерти родителя и семьи Фотия ощутила, оказавшись в одиночестве, посреди деревьев и гор, стремящихся оцарапать низкие звезды. Замешкавшись перед входом и смаргивая нахлынувшие воспоминания, Аннук вошла внутрь. Вокруг ни звука. Только море за спиной, и шорох капель, сползающих с мокрых стен. Рядом прошмыгнул Арес, наконец, оторвавшись от назойливого внимания циркачки и укрывшись поблизости. Она могла бы поклясться, что помимо неё и собаки в радиусе нескольких километров нет вообще никого. Что Локи только причудился ей, на деле являясь лишь духом леса, и когда рядом послышался голос, с трудом удержала вскрик.
- Я почти решила, что ты не сдержался и прыгнул в море.
Пробравшись к ближайшей стене  и скрупулёзно высчитывая шаги, девушка ощупью нашла на земле низко сложенную поленницу. Дрова, преимущественно хворост и мелкие палки всегда оставляли здесь, на случай если кому-то не повезет провести ночь в пещере. 
- Потом придётся возместить, – небольшой камешек, спрятанный в нашитом у груди кармане, лег в углубление между сложенных домиком дров. Три легких щелчка, отточенным движением и кусочек гранита зарделся опаляя дерево. В воздух, словно бабочки, вспорхнули крупные искры. Девушка поднялась на ноги, наморщив лоб и лихорадочно о чем-то размышляя.
Аннук очутилась рядом с мужчиной, приподнявшись на носках. Так близко, что еще чуть-чуть и упрется носом в отворот одежд на груди. Глупое порывистое желание, не отпускавшее её с тех самых пор, как он возник на горе. Ей было необходимо узнать, как он выглядит. Гораздо проще примириться с людьми, когда хотя бы догадываешься, что они из себя представляют.
- Пожалуйста, - Локи вздрогнул, но не отпрянул, когда её большой палец дотронулся до его брови, - Только минуту.
Кожа, которой она касалась была на удивление гладкой. Она почему-то думала, что он должен быть старше. Аннук мягко провела до конца бровной дуги, повторяя её форму и опускаясь к глазу. Длинные ресницы защекотали ей ладонь, после того, как она сместила руку ниже, ведя по щеке и дотрагиваясь до скулы. Не спеша. У неё было странное ощущение, будто в этот момент она прикасалась к испуганному зверю, который в любой момент мог убежать в лес или в зависимости от изменчивого настроения откусить ей пальцы. Представила, как кисть покрывается горячей кровью, которая в силах испортить ему костюм и едва не подавилась смехом. Веселье на грани истерики.
Его лицо было холодным, в то время, как её пальцы закалялись от движения. И подыгрывая разыгравшемуся воображению, Аннук боялась обжечь. Еще ниже, к кончику носа и верхней губе. Здесь остановиться и тронуть подбородок, чуть дольше нужного задержавшись на тонкой впадинке под губами. Пальцы стали совсем горячими, почти раскаленными. Мгновение и просыпяться искрами, а он все не останавливал. Это было все больше похоже на игру, вроде жмурок в детстве. Угадай кто перед тобой, если угадаешь -  долой платок и солнце ударит по векам. А если нет… то, что же? Её рука дошла до его шеи, под плотной тканью воротника. Последняя остановка, которой уже не требовалось. Аннук приложила ладонь к бьющейся под кожей жилке. Раз,  два. Ровно и спокойно. Приди ему в голову задеть сейчас её и бешено разбивающееся сердце выпрыгнуло бы, ударившись о землю. Удивляя их обоих. Раз, два. Минута уже вышла, она не сомневалась в этом, но это причудливое сочетание жара и холода, разливавшееся при прикосновении, зачаровало и поощренная тем, что он не прерывал её исследований, Аннук подняла лицо, слушая, как в лаз пещеры задувает ветер. Раз, два. Бился пульс, а чернота перед взором полностью поглотила все прочие чувства, отвергнув зрение, слух, не ощущая запахов. Только гладкая кожа под подушечками пальцев и трепещущая, как воробей узкая жилка.
Аннук вздрогнула, отступая назад, в спасительную темноту. Безумие.
- Ты не грек, - лишь бы не молчать. Слова всегда её выручали, но голос сел, она и не знала, что может так разговаривать. Сипло, тихо, с трудом преодолевая некий невидимый барьер.
Костер успел разгореться и временами шипел, когда вода, скопившаяся на влажных стенах, по капле прыгала на раскаленные дрова. Над головой плыл далекий запах цветущей в горах сарсапарелли.
«Ты боишься?»

***

Локич, ну вообщем я не знаю даже, что сказать хD не отъешь мне руки, обещаю больше не трогать хD

+2

15

Небо заполняется тёмными тучами и на отягощённую знойной жарой землю опускается прохладная ночь, что бы дать природе передышку от яркого и палящего солнца. Прохладный ветерок. Это то, чего желал Локи. Вечером на острове не было столь жарко, как днём, но северянин все равно ощущал дискомфорт. Ему нужно было привыкнуть к этому. Наверное, другому жителю Асгарда было бы куда легче и самому Локи куда проще, если бы бог лжи не являлся на самом деле последним из своего вида - ледяным великаном. Тем, кто погубил свою же расу. Это как раз в стиле трикстера. Он ненавидел асов, но возненавидел йотунхеймцев еще больше за то, что они отреклись от него, отдали Одину, как никому не нужную игрушку. Залог мира. Обычный родитель сделает всё, что бы вернуть себе дитя. Сам бог лжи всю свою жизнь прожил в том, чему стал покровителем. Ему лгали, и эту ложь Локи решил обернуть на себя, окутаться нею, словно одеялом и спрятаться как за невидимым щитом. Теперь он здесь, с напуганной слепой девушкой и её огромным псом.
Трикстер подошел к краю пещеры, всматриваясь вдаль. Ему пришлось слегка наклонить голову, что бы выглянуть из неё. У входа свод пещеры меньше, нежели внутри. Локи оперся правой рукой о скалу, всматриваясь вдаль, будто желал поймать на себе ветер. В какой-то момент, осматривая ночные прелести новой для него страны, вдыхая аромат моря, трикстер не мог понять, нравится ему это или нет. Море Греции не такое, как в Скандинавии, здесь оно пахнет теплом и солью, на севере лишь холодом и смертью. Бог ощущал себя одиноким, брошенным в который раз. Тор тоже был где-то здесь, в Греции, изгнан отцом за неповиновение. Локи постигла та же участь, но до чего больно ощущать себя не нужным. Особенно после того, что он узнал правду о себе. И его холодное сердце сейчас сжалось, подобно обиженному ребёнку. Мальчик испытывал обиду и одновременно с этим чувство вины. Локи истребил всех ледяных великанов, его сородичей, его прародителей. Расу, которая бросила и отреклась от него. Та же участь ожидает каждого аса. Локи либо станет править Асгардом и высокомерные северяне склоняться перед ним, или он уничтожит их, как могучую расу ледяных великанов. Свою расу. Глядя в морские пучины звериным глазом, Локи понимал, какие тревожные чувства сейчас скопились внутри и как он зол. Очень зол! Бог лжи до сих пор не смирился с тем, что находиться здесь, а мысли, что посещали, пугали его самого.
Бог лжи бесшумно обернулся, не отнимая руку от скалы, посмотрел на Аннук. Странно посмотрел так, будто она одна что-то могла значить в данный момент. Но подобный взгляд моментально сменился. Просветы в собственной душе трикстер попытался заглушить и забыть о том, что такие вообще возникали. Отец отправил его сюда исправляться. Загадка – почему именно Греция, чем эта страна может исправить такого, как он? Локи вновь обратил задумчивый взгляд вдаль, стараясь больше не нарушать личное пространство слепой гречанки. Она уже возилась с дровами, что бы разжечь огонь. Вот она разница между человеком и богом. Аннук сразу подумала о том, что уходя они должны оставить дрова для следующих путников, которые отыщут в пещере укрытие. Локи же даже не подумал о таком. Он может достать всё, что угодно. Таким, как он легко даётся многое, но обычный человек… Он мог быть тем интересен, что без всякой магии, подручных сил способен жить. Вот так просто, как Аннук. Она лишена зрения, но увечной её язык не подымится назвать. Столько жизни в ней, отваги. И как ловко она зажгла огонь! Всего лишь раз, потерев камнем, девушка извлекла необходимую искру для возгорания дров. В то время, как трикстер явно использовал бы магию. Что будет если лишить Локи его трюкачества? Это наверняка убьёт лжеца, ибо всем, что он любит  и чем дорожит, стала его магия.
Погрузившись в свои размышления, Локи вновь отвернулся, спиной почувствовав, как любимый для него холод сменяется легким жаром от небольшого костра. Сейчас тело бога было слишком чувствительно к любым изменам температуры, поскольку трикстер привык к холоду, он обожал его. И лёд был его любимым оружием, хотя огонь бог лжи использовал тоже частенько. Он размышлял о том, куда отправиться дальше, что намерен делать? То, что произошло на скале – так шутки ради, обыкновенная забава, жажда проявить себя и власть над остальными, показать силу, которой наделён. Но дальнейший путь должен быть чем-то больше, нежели просто обыкновенным развлечением гнусного бога. Взгляд Локи коснулся острова, что располагался вдали. Там догорали последние ночные костры. Люди провожали в дорогу следующий поисковой отряд вместе с военными. Аннук говорила о Дионисе, боге, которому поклоняются люди. Говорила, что тот не отдаст Локи свой остров и поможет им. Сложно было в тот момент не рассмеяться девушке в лицо. Трикстер знал, кто такие боги, их сущность. Был одним из них. Даже сам великий Всеотец никогда не бросался помогать людям, которые яро веровали в него. Легкая улыбка образовалась на холодном задумчивом лице бога, когда он представил людей, которые встанут пред ним на колени. И наверняка какой-то Дионис  не станет этому мешать.
Отложив все свои мысли на дальнюю полку, лжец последний раз бросил взгляд вдаль и бесшумно прошел внутрь пещеры, остановился у костра, всматриваясь в языки плясавшего пламени. В огне наблюдался отдельные мир, будто целый хаос запечатлен в яркой и опасной стихии и языки – это проба вырваться наружу. Впрочем, он сам не заметил, как гречанка поднялась и оказалась максимально близко к нему. Локи посмотрел на неё, но не отошел ни на шаг.
- Пожалуйста, - произнесла она. Лжец вопросительно приподнял брови, а затем проследил взглядом за движением её рук. Она прикоснулась к его лицу. Трикстер слегка напрягся. Давно никто настолько близко не находился к нему. Никто не желал его познать, все сторонились. И сейчас у слепой девушки был шанс даже не знать, как он выглядит и в итоге забыть о нём.  - Только минуту.
Локи напряженно сглотнул, ощущая блуждавшие пальцы гречанки на своём лице. Он оставался неподвижен, будто боялся спугнуть её, но никак не мог расслабиться. Трикстер ощущал тепло исходившее от её рук, улавливал едва ощутимый запах свежей древесины, которую Аннук недавно зажгла. Локи прикрыл веки, когда пальцы красавицы изучали его скулы, а открыв, посмотрел прямиком в её бездонные смотрящие в пустоту глаза. Лисёнок была не зрячей, но сквозь пелену в её глазах можно было увидеть огромный мир, целую вселенную, что хранится в человеческой душе. Северный бог мягко сглотнул, пытаясь справится с тем, что ощущал себя неловко, но потом привык и нашел её прикосновения приятным. Он забылся и ответно взглядом изучал её, когда циркачка приподняла лицо. Какая красивая у Аннук должна быть улыбка, а такие забавные веснушки плясали у неё на щеках! «Поцелованная солнцем», - подумал бог, сохраняя невозмутимость и серьезность. Ни один мускул на лице не дрогнул, только вечно холодные глаза  смотрели  на неё, излучая тепло, которое он не многим дарил. Никому.  Он одинокий старый пес, среди львов в златых доспехах.
Всё еще ощущая на себе последние прикосновение слепой красавицы, Локи сам не заметил, как слегка наклонился, желая поцеловать, почувствовать холодными губами тепло её уст. Он аккуратно коснулся руками плеч девушки, но Аннук вздрогнула и отстранилась. Сердце бога сжалось. Он ненавидел неловкие ситуации. Лжец прикрыл глаза, поджав губы. Неясно, кого сейчас он винил. Винил ли вообще?
- Ты не грек, - сказала Аннук.
- Верно, Лисёнок, - холодно ответил Локи. - Я из рода асов. Скандинавский бог. Сын Одина.  «Ледяной великан, изгнанник. Монстр. Чужак в чужом краю».
Трикстер помедлил, бросив взгляд в спину девушке.
- И я буду признателен, если ты мне поможешь больше узнать о твоей родине.
Мог бы и сам, ему для этого не нужна слепая девушка. Просто не хотелось уходить.

+1

16

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
And all the roads we have to walk are winding
And all the lights that lead us there are blinding
There are many things that I would
Like to say to you
But I don't know how...

Oasis "Wonderwall" ©

Пальцы все еще покалывало от прикосновения к его коже. Будто маленькие иголочки, равномерно проходили ушком через плоть. Чувство было не то, чтобы приятным, но странным, и назвать это болью у неё не поворачивался язык. Аннук бессознательно подняла руку, тормозя движение на уровне глаз. Почему-то казалось, что ладонь должна была необратимо измениться.
О, нет, она жестоко ошиблась, сравнивая Локи с покрытым корочкой льда изваянием. Он был сам лёд. Глыба, через которую если и пробивается солнце, то лишь случайно и снова гаснет удивлённое, как оказалось в этих чертогах. Она ни единого мгновения не сомневалась в том, что его глаза должны быть синими. Такого цвета, какого не случается в реальном мире. Рука еще помнила очертание тонких губ. Ни одной морщинки вокруг идеально вылепленного рта. Признак того, что его владелец улыбается редко. Не улыбается вовсе. Локи был весь противоречие. Живая, дышащая насмешка, над циркачкой, которой милее всего звуки смеха и огонь, кусающий кожу. Мужчина же вызывал в ней странные, поистине неописуемые чувства. По здравым размышлениям им неоткуда было здесь взяться и все же вот они. Острые по краям, но блестят так, что она невольно протягивает руки, желая дотронуться. Как паук кропотливо плетёт свои сети, бездумно, не прилагая усилий, так и Локи по ниточке проникал в её голову. В сердце. В саму душу?
Аннук отняла руку от лица. Она не узнавала течения своих мыслей, казавшихся чужими, и злилась на то, что они её предали. Существуй у неё возможность, она бы бежала с Тиры без оглядки.
Локи стоял за спиной и не мог видеть смятения отразившегося на лице девушки. В бликах костра, танцующего на стенах, её черты исказились. Мужчина что-то говорил, но слова доходили до сознания собеседницы с опозданием. Мало интересовало её и то, что он опять называет себя богом. Скажи Локи, что перед ней сам Зевс, она и то вряд ли бы удивилась.
Аннук опустила голову. Карие глаза рассеяно скользнули по огню и замерли неподвижно. Сколько времени прошло с тех пор, как она прикасалась… или нет, просто говорила с мужчиной? Она не помнила ни одного, сколько-нибудь значимого эпизода. И никогда этим не тяготилась. Это казалось ненужной тратой времени и сил. Но само возникновение этого вопроса в голове было удивительно и могло означать только одно. Локи ее заинтересовал. Это открытие озадачило, даже испугало девушку, привыкшую во всем полагаться если не на логику, то хотя бы твердо уверенную в том, что есть лишь один мужчина, способный вызвать в ней чувства. И Локи им не был. Попытка выяснить, как он выглядит - была ошибкой. Спонтанным желанием, которое не принесло в итоге ничего, но растревожило чувства.
Все еще стоя спиной, Аннук быстро сжала и разжала кулак, так что ногти с болью впились в огрубевшую кожу. У нее нет ни одной причины, чтобы так на него реагировать. Но возможно именно поэтому женское мировосприятие и стало притчей в языцех? Женщине бывает невозможно понять смысла собственных мыслей и поступков. Но все же это не мешает ей ждать, что кто-то иной разберется в том что происходит у нее в голове. И желательно оставит - это знание при себе.
- Скандинавия? Далеко это? - девушка откашлялась, пытаясь совладать с собой, - Наши жрецы и философы, говорят, что за пределами Греции царствует хаос. Будто только земля эллинов, чего-то стоит.
Аннук присела на корточки и переворошила угли костра. Пламя на секунду взвилось, растревоженное этим вторжением и вновь осело, кряхтя, словно древняя старуха.
- Греки, страшно самолюбивы, правда, ведь?
Она и не думала задавать более вопросов. Почему ты здесь? Что тебе нужно? Ни один из них даже не приходил ей на ум. Проще знать меньше. Они расстанутся, как только придёт отлив и она больше вовек не "увидит" сына Одина.
- Зависит от того, что именно ты хочешь узнать, - откликнулась она, запоздало отвечая на вопрос. У Аннук было стойкое ощущение, что он и сам разузнает, что угодно и она ему для того не нужна.
- Локи, ты бывал в цирке?
- У нас служил зазывала, рассказывающий, что в нём каждый найдёт что-то по душе. Он носил желтую шляпу и палочку под цвет, и всегда пах миндалём. Ума не приложу, откуда он его брал. – Девушка улыбнулась, поднимаясь на ноги и оборачиваясь к спутнику.
- Однажды мы выступали в Афинах, только однажды. По ночам у храмов, там жгут лампадки ночь напролёт, и никто не беспокоится о масле. Можно устроиться на ночлег в ногах храма, но главное не попасться на глаза жрецам. Тогда быть беде. В Керкире растут финики, такие сладкие, что одного укуса хватит, чтобы выпить пинту травяного отвара. На Паксосе в пещерах живут целые семьи, спасаясь от большой влажности. из-за неё воздух густой и липкий, и больше похож на горячую воду. В Микенах есть старик, считающий, что если спрятать кота в шляпу, он станет мудрее философа. И нигде не пекут таких медовых лепешек, как на Тире. По утрам, солнце здесь окрашивает холмы в сиреневый цвет и кажется, что море вот-вот утащит остров в бездну. И даже умирать в такое утро не жалко. Потому что, кажется, рискни, увидеть больше – сердце разорвётся от восторга.
- Но, наверное, не такой рассказ ты хотел услышать, - голос, набравший силу во время этих странных речей, стал глуше.
Тира раскинулась у их ног отрезом шёлка. Скала, утыкаясь в море, омывала в водах серые руки и вздрагивала в темноте, каждый раз, как накатывали морские валы. Деревня, затаившись в чаше леса и обрывов, мирно спала, зачарованная летним днём. Далёкие отсветы храмовых огней, где уже должны были чадить первые подношения Дионису, сияли, иногда отправляя в черноту неба горсти искр. Такой она запомнила эту местность и видно суждено ей остаться такой навсегда. Можно было с лёгкостью забыть и о погибших людях, и о костре, который в это мгновение, скалясь, лизал обугленные кости.
Тем временем уровень воды за пределами пещеры поднялся на «ладонь». Прилив спешил вслед за растущей луной, и в гроте море уже хлюпало под ногами.
- Если мы хотим обождать здесь время,  нужно уйти дальше. Скоро воды будет выше колена и любым преследователям будет очень трудно нас достать.
- Там, - Аннук указала вперед, - есть еще одна пещера и вода туда не доходит.
Поблизости завозился пёс и тревожно размахивая обвисшим хвостом, уткнулся ей в ногу.
- Ты мне поможешь? Арес не знает дороги.
Меньше всего на свете ей хотелось вновь прикасаться к Локи, еще меньше, просить о помощи. Комедиантка не спешила протягивать руки, вполне готовая к тому, что он развернётся и двинется, куда она сказала, оставив её коротать время в компании моря и собаки.

+2

17

Тёплые прикосновения всё еще обжигали холодную кожу. Может, Локи не был настолько ледяным, как сам на то рассчитывал? Боль и обида от изгнания никуда не делись. Его руки чесались и мозг вопил о том, что бы поскорей проявить себя на чужой земле. О нём должны узнать и услышать, а главное – слухи обязательно должно дойти до Всеотца. Всё сводилось к нему и его родительской любви, которую трикстер никогда не ощущал на себе в полной мере. Но теперь хоть стало ясно почему. Не родной. Нигде и вновь на чужой земле. Так, может сделать её своею?
Поговаривали, что Тор влюбился в земную женщину. Локи глянул невзначай на Аннук, при этом он заметно нахмурился. Изгнанному принцу на мгновение показалось, что вся эта страна пропитана эмоциями, всепоглощающими и разрушающими даже ту ледяную стену, которую он построил в себе. Эти чувства отравляют. Они заставляют приблизиться к человеческому. По правде сказать, Локи еще никогда так бесцельно не тратил собственного времени. Для скандинавского бога каждая минута и секунда на вес золота. Что же он делал сейчас? Абсолютно ничего из того, чем вообще привык заниматься. Сидит в пещере со слепой девушкой, добродушно расспрашивает у неё про страну, куда попал, а внутри всё прожигало противоречие. Мысли не сладились с тем, что он впустую тратит время, но при этом ноги отказывались уносить его отсюда. Аннук подошла к костру, присела на корточки и стала ворошить угли, для того, что бы костер окончательно не погас. Локи остался стоять на прежнем месте, прожигая взглядом спину девушки.
- Скандинавия? Далеко это? – спросила она.
- На противоположном конце света, - спокойно ответил Локи, слегка усмехнувшись. Обычно невежество его чрезвычайно злило. Как можно не знать о такой великой стране, как Скандинавия? Земле лучших воинов в мире. Но Аннук умиляла и не вызвала ни капли злости.
- Наши жрецы и философы, говорят, что за пределами Греции царствует хаос. Будто только земля эллинов, чего-то стоит.
- Ехехе, - тихо засмеялся трикстер, тогда медленно подошел и присел на корточки возле Аннук, всматриваясь в языки пламени. Его глаза при этом ярко блестели зеленым огнём противоречия, что бушевало в боге, который хотел всего и сразу. – Каждый считает себя лучше остальных. Для викингов вы, греки, кажетесь слабыми напыщенными невеждами, которые только и способны обсуждать погоду и петь глупые баллады.
В голосе Локи звучали нотки согласия с мнением викингов. Но дело было не только в греках. Здесь роль играла ненависть бога ко всему миру, который отвергал его везде, куда бы ни ступила нога ледяного великана. Прежде Локи сидел на корточках, а теперь полностью опустился на сырую землю, которая не приносила ему никакого дискомфорта. Наоборот, земля казалась трикстеру необычайно тёплой. Правую ногу Локи поджал под себя и положил на колено руку.
- Греки, страшно самолюбивы, правда, ведь?
- А ты? – лжец вопросительно глянул на гречанку, но знал, что она его не видит. Это даже к лучшему. Возможно, благодаря прикосновениям у неё сформировался какой-то образ. Во всяком случае, Локи не хотел думать о том, что мог показаться ей каким-то диковинным существом.
- Локи, ты бывал в цирке? – вопрос остался без ответа. Ответа и не требовалось. Трикстер просил Аннук рассказать ему о Греции и девушка рассказывала о той Греции, которую любила и привыкла видеть она. Циркачка рассказывала о своём мире. Точно также Локи мог рассказать ей про Асгард и каждый мог только догадываться о великолепии того, о чем слышит. Девушка говорила так увлеченно и слова её излучали безграничную теплоту с любовью. Мог бы Локи рассказать так про Асгард? Он любил этот мир когда-то, когда считал своим домом. Теперь трикстер сам не знал, что он может любить. А может ли вообще? В нём с каждым днём все больше росло желание властвовать, иметь то, чего нет у других в отместку за тяжелую обиду, что ему нанесли.
Слушая рассказ гречанки Локи улыбнулся, увлеченно глянул на неё. Он не может позволить себе любить, но почему не проникнуться чужой любовью? Этого у Аннук не отберёшь.
- Но, наверное, не такой рассказ ты хотел услышать, - завершила Аннук. Локи положил руку на плечо девушки.
- Мне понравилось, - ответил он, снова всматриваясь в языки пламени. Где-то в этот момент мимо беглецов прошмыгнул Арес.
Неизвестно сколько бы они так беседовали, но сегодняшних гостей гнал прибывающий прилив. Аннук, похоже, знала эти места. Она сказала, что дальше есть еще пещера и стоит укрыться там. Также гречанка отметила, что их теперь точно не найдут.
- Прекрати бояться этих ничтожных нищесбродов, - раздраженно сказал Локи и вмиг подхватил Аннук на руки. Она ведь просила провести. За руку вести он её не хотел, поэтому неудобно для Аннук, но весьма для себя трикстер подхватил девушку, как мешок. – Идём.
Лжец махнул собаке. Вскоре гости отправились далее вглубь пещеры, скрывшись во мраке. Одной рукой он держал перекинутую через плечо Аннук, в другой руке образовалась сухая ветка, которую Локи зажёг в костре, как факел. А после слегка дунул на оставшийся костёр и тот испарился, словно ничего и не было здесь.
Аккуратно ступая в неизвестность, с ношей, которая не приносила никакого дискомфорта, трикстер исследовал дальнейший путь. Странные здесь пещеры. Одна ведёт в другую. Он ощущал себя крысой, скрывающейся в кроличьей норе. Хотелось скорее выйти на свободу и заявить о себе. Но девушка на его плече весьма задерживала изгнанника. Возможно, именно этим она и спасала собственную родину, ибо, где бы не ступала нога Локи, всегда за ним следовали неприятности. Хотя нет, трикстер умело и с удовольствием их создавал. На родине, в путешествиях, и здесь. С тех пор, как младший сын Одина узнал, что не сын вовсе он стал вести себя соответственно, добиваясь своего. Каждый шаг, сделанный трикстером, привел его к изгнанию, но и из этого он сделает выгоду. Нужно лишь прощупать почву и найти необходимые ему лазейки. Узнать эти края и народ. Только не стоило отвлекаться на Аннук.
Наконец, он набрёл-таки на ту пещеру, где никакие преследователи или природные стихии до них не доберутся. Локи не отпуская Аннук, протянул руку и силой воткнул деревянную палку, служившую факелом в небольшое отверстие в скале. Хотя, насчет света можно было не беспокоиться. Для Аннук и ночь и день были беспроглядным мраком. После он сбросил с себя гречанку. Пёс недовольно фыркнул. Локи заметил осуждающий взгляд Ареса, в ответ лишь пожал плечами.
- Здесь сыро, - заметил Локи. Почему-то ему казалось, что где-то над их головами протекает вода, или какой источник. Не важно, но они ушли вглубь пещеры, и чем дальше, тем влага увеличивалась. Это ничуть не беспокоило хладнокровного бога. – Ты не замерзла?
Безо всякой заботы спросил лжец. Он знал, стоит показать женщине слабину, как тут же будешь ударен в ответ. Поэтому трикстер старался вести себя как можно более холодно, что бы ощущать себя защищенным. Но от кого? Слепой девушки? Что же в ней такого, что она зацепила его и не отпускает прочь?

+2

18

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]
Аннук подтянула к себе ноги и аккуратно продвинулась в сторону. Жар от костра дотягивался и сюда, но хотя бы теперь так не пылали щеки.
Последние полчаса девушка и её спутник провели в тишине. Она заверила его, что не замёрзла, выдавила улыбку и удалилась, решив, что лучшее, чем она может себе помочь в сложившихся обстоятельствах, это заняться исследованием местности.
С тех пор, когда она была здесь в последний раз, мало что изменилось. Куцые деревья, росшие в соленых лужах, стали тощими кустарниками, и были покрыты листвой меньше, чем на половину. Скопления зелени напомнили ей волоски на старческих пальцах. У дальней стены протекал глубокий ручей, за сотни лет образовавший нечто похожее на природный бассейн. Вода в нем была такой ледяной, что темно-зелёный мох у берегов покрывался тончайшей корочкой льда, невзирая на время года за скальными стенами. Лёд хрустел под ногами пока девушка двигалась вперёд. Потолок над прудом был расколот надвое. Если поднять голову, через трещину можно увидеть большую медведицу в окружении мелких звёзд. Великолепное зрелище даже для избалованного наблюдателя. Сгустки серебряных кружков, отражались в воде и грезилось, что поверхность ручья осыпана драгоценными каменьями. Аннук простояла здесь дольше всего. Неужели прошло пять лет с того дня, как они с Роми набрели на это подземелье? Не верится, что столько всего осталось позади: и цирк, и разноцветные шарики, взлетающие в небо, и люди. И самое главное та, настоящая Аннук, которой ничего не стоило убедить себя в том, что как бы плохо не было сегодня, завтрашний день все поправит. Пора признаться себе, что истинная цель этого путешествия на Тиру диктовалась отнюдь не желанием «увидеть» огненный дождь и себя не оправдала. Что значит какое-то светопреставление, если весь твой мир подобен бесконечной ночи. Абсолютно ничего. Она не нашла на острове следов человека о встрече с которым так мечтала и которого так страшилась встретить. Чтобы она сказала ему: "Я ни о чем не сожалею? Ни в чем не виню?" Ложь, порожденная ложью, не становится слаще, для того, кто её произносит.
Она пересекла весь небольшой грот, дотрагиваясь до стен и надеясь сосредоточиться на новых ощущениях. Однако, мысли так или иначе, возвращались к Локи, который опять растворился в тишине.
Циркачка набрала сухих веток и вернувшись в центр пещеры, сложила костёр.
Откуда-то издалека долетел сварливый крик совы и отчаянный щурки, сетующей на хищницу. Аннук подняла голову, прислушиваясь и отодвинулась ещё на шаг от костра. Сумка, которую она чудом успела прихватить, когда Локи водрузил её на плечо, как куль с пшеном находилась под рукой. Девушка развязала тесёмки и после минуты поисков выудила со дна котомки початую бутылку сидра и пару яблок. Напиток она подвинула ближе к огню.
- Голоден? - ещё секунду в тишине и она взвоет. Не будучи уверенной в том, где именно находится бог, циркачка положила яблоко рядом с собой. От плода, оставшегося на ладони она в задумчивости оторвала сухой хвостик, и теперь вертела между пальцами. Локи не ответил.
- Обостренный слух, помнишь? - Аннук опять подняла яблоко и положила его с другой стороны от себя, легонько подтолкнув вперёд. Подскакивая на выбоинах в земле, оно оказалось у сапога Бога лжи. Услышав звук столкновения, циркачка спрятала улыбку, надкусив плод.
- Расскажи ещё о... - девушка хмурится, вспоминая слово, - Скандинавии.
Она хотела спросить совсем о другом, но время для следующего вопроса ещё настанет.
Слушать его одно удовольствие. Тембр голоса, интонации - всё создано для того, чтобы слова оживали, рисуясь перед взором. В какой-то момент Аннук закрывает глаза, позволяя воображению унести себя далеко за пределы Греции. Она растворяется в рассказе, и когда он подходит к концу делает над собой усилие, что бы вернуться обратно в пещеру.
- Что такого там случилось, Локи? Никто не убегает из родного дома просто так, на всё должна быть своя причина, - в вопрос не вложено ничего хорошего. Аннук знает, что нет хуже стрелы, чем та, что пущена в упор и со злорадным удовольствием, спускает тетиву. Все разочарования этой ночи и смятения чувств, которые в ней вызывает сидящий рядом человек облекаются в жестокую форму. Ей хочется уязвить его за нарочитое безразличие, которое он демонстрирует с таким удовольствием, но больше всего – за собственную слабость.
- Что ты сделал?
Комедиантка тут же сожалеет о сказанном, но слов не вернёшь.
Яблоко становится кислым, и она отворачивается, уставив взгляд в огонь.
На вершине спящего вулкана, плачу щурки вторил сумасшедший хохот совы.

+1

19

Подступал тот страшный момент, когда лжецу становилось скучно. Он уже начинал ненавидеть отца больше, потому что, похоже, Греция это самое неинтересное и скучное место, где ему когда-либо приходилось бывать. Конечно, местные пейзажи, жаркое солнце, лунные переливы на волнительных водах морских – это всё завораживало дух, но не настолько, что бы заставить ледяное сердце растаять и отказаться от своих амбиций.
Локи скользнул взглядом, изучая тело Аннук. Она принялась собирать хворост, что бы разжечь очередной костёр, уже третий по счету. Пристальный взгляд зеленых глаз наблюдал за каждым движением. На мгновение Локи отвлек пёс, он зачем-то слегка подтолкнул трикстера к своей хозяйке, может, намекал, что бог лжи должен ей помочь. Локи посмотрел на пса вниз, усмехнулся и отрицательно качнул головой. С хворостом Аннук должна разобраться сама, судя по всему это её как-то успокаивало. Мало того, он догадывался, что в данный момент в голове девушки метаются мысли, может, она думает, как от него избавиться, или наоборот? Локи отвернулся. Он прошел несколько шагов, прикосновением изучая здешние стены, будто искал спасения или как отсюда сбежать.
Аннук уже зажгла костёр, стала рыться в своей поклаже. Когда она спросила, голоден ли он, Локи на мгновение застыл и обернулся, но отвечать не стал.  Судя по всему, безмолвие бога никак не смутило Аннук. Она взяла яблоко, оторвала веточку от него и подкатила яблоко прямо к его сапогу. Локи удивленно посмотрел вниз, ему казалось, что он спит, потому, как сам не представлял, что может позволять себе столь глупо тратить своё драгоценное время. Да, он был вечен для людей, вечен в своей жизни, но смертен и эта мысль не оставляла бога в покое. Локи попал в страну, где все боги бессмертны, спасибо за это любимому отцу. Значит, он должен найти пути к бессмертию, жаль с пещерой в Черных горах ничего не вышло и теперь та благополучно разрушена. Но, разве он сдаётся?
- Острый слух,  ехехе, помню, - ответил трикстер. Скрипя кожаными одеждами он наклонился и поднял яблоко, но есть его не стал. Локи не голоден, а еда в данный момент последнее, чего он хотел, несмотря на то, что перемещение и само изгнание могло потрепать, как морально так и физически. Разглядывая яблоко трикстер думал, стоит ли быть учтивым и съесть плод, потому что его предложила она? Или вернуть ей его. Локи бросил яблоко обратно, Аннук поймала. – Я бог и не нуждаюсь в еде, так как вы. Так что, оставь лучше себе.
- Расскажи ещё о... Скандинавии.
В пещере вновь возникло напряженное молчание. Локи не торопился отвечать. Он сжал кулак и прикоснулся к стене, пытаясь поймать поток собственных мыслей, которые криком вторили, о потраченном времени, о своих желаниях, а ледяное сердце, кажется, под действием третьего костра начинало потихоньку оттаивать и давало бой эгоистичным мыслям. И как не пытался Локи убедить себя, что ненавидит север, свой народ и Асгард, вопрос Аннук заставил его понять, насколько сильно он заблуждается в этом самовнушении.
- Это прекрасное место. Белоснежные прерии, острый мороз и суровый народ. Там обитают люди сильные и крепки духом. Но ваш север ничто по сравнению с Асгардом. Волшебные деревья, золотистые водопады, огромные арки, широкие массивные строения и город покрытый золотом, воды ниспадающие с небес на землю, а радужный мост мелькает тысячью переливами, сплетая между собой все существующие цвета и сияет, подобно звездам, - Локи конечно не уточнил, что однажды этот самый мост был разрушен из-за него. Не уточнил, что он держался за него, пытаясь не кануть в лапы безвременной и вечной вселенной. Тор крепко держал брата за руку, но Один заставил Локи отпустить руку. Это был сильный удар и Асгард с легкостью избавился от проблемы, которая душила этот безупречный мир с детства. Трикстер подошел к Аннук.
- Тебе бы там понравилось. Это лучший из миров, которые я видел. Нет в мире места, величественней и прекрасней Асгарда – это я знаю точно.
- Что такого там случилось, Локи? Никто не убегает из родного дома просто так, на всё должна быть своя причина. Что ты сделал?
Кулак сжался еще сильнее. Локи пытался сохранить самообладание, но не смог, в следующее мгновение этот самый кулак вонзился в стену сильным ударом, а на голову девушке посыпались мелкие обломки, пещера содрогнулась. От удара в стене осталась вмятина, костяшки пальцев стерлись до крови.
- Ничего! – закричал трикстер и теперь оказался возле Аннук, он буквально дышал ей в лицо, заглядывая в глаза, которые не видели его самого. Она могла ощутить невиданную доселе ярость, которую он излучал своими эмоциями, этим криком. Локи нависал над ней, как хищная птица. – Я не бежал, меня изгнали.
Уже более спокойно заключил бог, вздохнул и присел на землю. Он подпер рукой лоб, теперь уже не смотрел на Аннук, а нырнул вглубь своей собственной обиды. Всё это время Локи утверждал себе, что Один для него всего лишь враг, не отец, а предатель. Трикстер никто иной, как ледяной великан, значит Всеотец – злейший враг. Только в действительности выходит, что Локи всё еще остался тем самым обиженным мальчишкой, которому необходима отеческая любовь и понимание.
- Я хотел уберечь Асгард от глупой ошибки, которую совершил Один. Отец не слушал меня, тогда я сделал всё сам, я сберег Асгард, а платой мне стало изгнание.
Локи замолчал, он заметил, что Аннук перестала жевать яблоко и сама буквально замерла на месте. «Она теперь знает», - подумал трикстер. Раньше он мог так откровенно разговаривать только с матерью, а теперь открылся, гречанке, которую едва ли знает. И что с ней делать дальше? Убить? Нет, не сможет. Лжец смотрел на девушку беспрерывно, тогда ледяной рукой коснулся её щеки. Расстояние между ними еще сократилось. Губы лжеца коснулись невинных пухлых губ гречанки. Возможно, поцелуя холодней, но настолько обижающего одновременно она еще не ощущала. Локи показался он именно таковым.

+1

20

[AVA]http://funkyimg.com/i/FmWT.png[/AVA]

А кто кого выбирает: идущий – дорогу или дорога – идущего?
Гарт Никс. «Сабриэль»

Аннук пожелала взять слова обратно в ту же секунду. Какой глупой нужно быть, чтобы кидаться тем, что звучало, как обвинение? К тому же она не имела никаких прав на то, чтобы в чем-то его обвинять. Она вообще не имела на него никаких прав.
Тело напряглось под тканью воздушного платья. Оно, вдруг, показалось слишком открытым, легким, в то время, как она мечтала завернуться в нечто тяжелое и плотное, чтобы исчезнуть с глаз.
Циркачка дожевала кусочек яблока и откусила снова, действуя механически.
Хруст расползался по пещере подобно удару в литавры.
Локи не двигался. Аннук чувствовала себя пичугой, которой по-наивности привиделось, что она успела скрыться от когтей уличного кота, но притаившись в низкой траве, ощущала угрозу, напитавшую воздух. Хищник был рядом, но она так стремилась убежать в первый раз, что теперь не ведала откуда последует следующий удар. А значит - была обречена.
Аннук сделала движение, собираясь отсесть подальше. Она не думала о том, как это может выглядеть со стороны. Свободной рукой девушка провела по земле, расчищая место от камней и мусора, но не успела. Внезапная вспышка его ярости не удивила. Она понимала, что зашла слишком далеко и поэтому не шелохнулась будучи готовой к чему угодно. На голову посыпались осколки камней, зарываясь в кудри. Они заползали за шиворот и царапали кожу, но это мало её беспокоило.
Я не хотела… не нужно было…, - слова не складывались в логическую цепочку и она отбросила их в сторону.
Дыхание Локи согревало щеки... Аннук вжала голову в плечи, стараясь отгородиться, слишком занятая эмоциями, чтобы вникать в смысл сказанного.
Я хотел уберечь Асгард.
Не прошло и дня с тех пор, как Аннук встретила Локи, но ей представлялось, что она уже досконально изучила его голос. Как передаётся обида и какой вкрадчивой притворяется злость. Сейчас оба эти чувства замешались в его словах, но их смысл ускользал. Циркачка повернула голову, чтобы лучше расслышать, но всё было напрасно. Единственное, что она знала ясно так это то, что пущенная ею стрела попала в цель. Спокойствие и равнодушие Локи испарились. Только эта перемена не принесла ей ни удовлетворения ни радости.   
Прости, я не должна была спрашивать. Не знаю, что на меня нашло. Я уверена что...
Поцелуй заставил её умолкнуть.
Первым побуждением Аннук было - отшатнуться. Она отпрянула наполовину, но в последний момент придвинулась ближе, вновь смыкая их губы. Чего ради ему её целовать? Она была слишком стара, чтобы искать в проявлении желания любовь, но все же недостаточно чтобы относится к этому с полным и необходимым безразличием.
Внезапная ласка, начатая, как нечто мимолетное и должная явиться быстропроходящей изменилась. Она не понимала зачем это делает, но и размышлять не хотела. Только не сейчас. Сейчас ей вообще не хотелось думать. Хотя бы раз в жизни.
Его сомкнутые губы оставались холодными и гладкими. Ровно такими их запомнили её пальцы.
Циркачка подняла руку, в темноте нащупывая опору чтобы не упасть, так как нынешняя поза была крайне неустойчивой и не придумала ничего лучше, чем ухватиться за шею Локи. Неожиданно она очень ясно, как бывает лишь в моменты величайшего душевного раздрая, поняла, как сильно её тянуло к этому человеку. Мысли о Ру, преследовавшие весь вечер, померкли и отступили. После она станет укорять себя за предательство, даже зная точно, что не совершила ничего такого, о чём не могла бы рассказать факиру. Вероятно не совершила...
Разум кричал, что следует немедленно остановиться, но сердце - если это конечно было оно - нежно убеждало, что она вправе насладиться моментом. Когда здравый смысл совершенно её покинул, она раскрыла губы.
Наконец, она оторвалась от него, продолжая держать руку на шее. Под указательным пальцем ровно билась жилка, и эта мелочь окончательно отрезвила и комедиантка по-настоящему испугалась. Тот факт, что именно она в конце концов ответила на поцелуй подействовал, как ушат ледяной воды. Аннук освободилась и поднялась на ноги, едва не наступая в затухающий костер.
Локи, чего ты хочешь?
Темнота стала еще плотнее чем всегда. Плюс добавилось впечатление, что из помещения выкачали весь воздух. Грудь циркачки лихорадочно вздымалась.
Всё это походило на какой-то неумело поставленный спектакль, но она уже слишком увлеклась ролью для того чтобы незаметно уйти со сцены.

+3


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » «Костры в ночи»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC