При большом желании Эмилия легко могла стать аристократкой, но, оказавшись на земле, поняла, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Может реверанс и озадачит разбойника с большой дороги, но грубая брань, кулак и меч быстрее объяснят, что на воспитанных девушек нападать себе дороже.
© Emilia


сюжет | список персонажей | внешности | поиск по фандому | акции | гостевая |

правила | F.A.Q |

Эта история далеких веков, забытых цивилизаций и древних народов. Мир, полный приключений и опасностей. Жестокие войны и восстания, великие правители и завоеватели, легенды и мифы, любовь и ненависть, дружба и предательство... Здесь обыкновенный смертный, со всеми своими слабостями и недостатками, способен на захватывающий дух героизм, на благородство и самопожертвование, которые неведомы ни богам, ни другим живым существам. Это история беспримерного мужества, почти самоубийственной отваги, это история, где нет пределов достижимого...

Древний мир героев и богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Сюжетная линия » «Брошенные не плачут»


«Брошенные не плачут»

Сообщений 21 страница 21 из 21

1

http://funkyimg.com/i/Gfsd.png
[audio]http://pleer.com/tracks/5237729Zd2Z[/audio]
Действующие лица: Rumina/Argon
Место действия: где-то в дебрях военной Греции
События:

Они встретились внезапно, вероятней всего сама судьба свела их вновь вместе. Но узнают ли они друг друга и что понесет за собою встреча двоих некогда самых родных друг другу людей - матери и сына?

+1

21

- Тамамо – но – маэ, тамамономаэ, томамо… - у голоса было двенадцать частей и три души. Он изливался сверху, снаружи, изнутри, отовсюду. Бились крылья мотылька, болтались свечи под потолком и звезды плясали и вздрагивали, слепя давно запечатанные глазницы.
Все, окружавшее его в этот миг, было похоже на сумасшедшую шутку. Он отчетливо видел яркое больное небо. Не черное, но насыщенно синее, с расколами несметных млечных путей, похожих на глубокий надрезы в трупных тканях. Мысли вращались, но колдун был слишком слаб для их выражения, позабыв человеческие язык, а язык камня был слишком тяжел и древен, чтобы освоить его наскоком. Но еще будет время. Время будет. Говорил голос одновременно похожий на голос матери, Дильшаду-бея, и той девушки у которой вместо души были драконьи крылья. Он не помнил имени, зато лицо видел ясно. Она смеялась над ним вместе с остальными, покачивалась на длинных ногах, оканчивающихся куриной лапой. Румина смотрела с высока - воплощение всех страшных сказок, которые о ней рассказывали. Сама бесконечная злая повесть.
Маленький Дильшаду-бей неспешно обстругивал кончиком ножа белую палку.  Губы щерились в улыбке. По запястью струилась темно-синяя амфисбена.
Аргон ощущал себя случайным зрителем на представлении театральной фантасмагории и прекрасно понимал - все это только иллюзия. Снова и снова он побуждался ото сна, с тем чтобы оказаться в следующем. И после каждого такого прыжка, выматывался сильнее, чем от физического упражнения. Перед тем, как лица коснулся свежий горный воздух, он увидел необкновенную картину. Тронный зал ожил и рассылался. Оставшийся глаз выхватили застывшую женскую фигуру с оплывшими по бокам каменными одеждами. Некогда красивые черты были искажены мукой. Подражая этому зрелищу, на лице императора возникла опустошенная гримаса мертвеца и выглядела она намного страшнее прежнего тупого безразличия.
Над колдуном склонилась ведьма. Теплая ладонь накрыла ледяную щеку и в этом прикосновении замкнулся весь прошедший день.

Очнулся Аргон с большим трудом. Первые несколько минут он был не вполне уверен, что это ему действительно удалось. Маг плавал в неустойчивом состояние между бредом и явью, ситуация усугублялась еще и тем, что тело отказывалось повиноваться. Пошевелив на пробу пальцами руки и не дождавшись отклика, он сосредоточил внимание на веках. Камень захватил большую часть лица. От висков ко лбу тянулись тончайшие нити нефрита. Подбородок и щёки мягко сияли, отражая лучи солнца, медленно поднимавшегося с восточной стороны неба. Когда Аргону наконец удалось немного приоткрыть глаза, он обнаружил, что за время сна, долгого или короткого, он не знал, декорации вокруг совершенно изменились.
Повсюду, насколько хватало глаз, стены замка сменило поле высокой зеленоголовой осоки, звезды утратили яркость и казалось терпеливо ожидали момента, когда явится небесный хозяин и соберёт их в мешок чтобы к завтрашней ночи успеть хорошенько отмыть. Необычное соседство рождающегося солнца и умирающей ночи производило торжественное впечатление.
На коленях подле Аргона сидела Румина. Как и предыдущие открытия, новое ничего не всколыхнуло в душе. Благодаря тонкому серпику света, пробивавшемуся сквозь веки, он мог без препятствий разглядывать мать. Несмотря на первое впечатление, она изменилась. Не так, как с возрастом меняется смертный, изнашиваясь будто латаное платье, но так же, как вековое дерево, вопреки внешней красоте, покрывается воспоминаниями о мелькнувших перед ним жизнях. Это открытие поразило Аргона, и он очнулся во второй раз. Вовремя чтобы услышать голос Румины.
Маг инстинктивно попытался отпрянуть, обнаружив, что рука матери лежит на его груди и по всему телу разливается тепло. Но пошевелиться по-прежнему не удавалось.
После укуса амфисбены он часто думал о том, что именно предстоит. Даже в первые дни, когда был уверен – избавиться от проклятия не составит труда – эта тема занимала его с магической точки зрения. Он никогда не слышал ничего о людях, попавших под чары змейки. Никаких сведений о статуях и их дальнейшей судьбе. В сущности, все то немногое, что было ему известно ограничивалось редкими упоминаниями проклятия амфисбены в книгах, он читал их в Академии. Самым шокирующем открытием оказалось отсутствие боли. Ведьмак был уверен рано или поздно таковая придёт. Органы будут постепенно отмирать, превращаясь в камень и каждый будет ощущаться особенно четко. Как воин на поле брани страшится боли от удара клинком и в то же время мечтает о ней, Аргон желал на одну единственную секунду перед тем, как останется только серость сказать: я жил. Но, вместо этого, волнами накатывала тяжелая сонливость. И было ясно, стоит допустить слабость – глаза больше не откроются.
Магическое усилие далось ему поразительно легко. Под камнем заструилось обжигающее тепло. Вскоре вся поверхность нефритовой кожи запылала и пошла голубыми венами, магия поглощала жизнь из окружающего мира, стараясь обходить ту единственную, кого Аргон не хотел затронуть. Недавно лоснящиеся соком травы поникли, на глазах превращаясь в тлен. Земля приобрела желтый цвет, будто опаленная многими годами без влаги. Мелкие животные не в состоянии спрятаться от убийственного колдовства не успели почувствовать ни боли, ни страха. Аргон глубоко вздохнул. Ему всегда говорили, что глаза у него слишком синие, таких не бывает у смертных и они станут привлекать внимание, где бы он не оказался, но отныне, от живой синевы не осталось следа. Зрачки приобрели льдисто-зеленый цвет камня.
Вокруг сына и матери лежало мертвое поле.
-Достаточно, - маг накрыл ладонь Румины и сжал, - меня не нужно спасать.
С трудом поднявшись, он отошел в сторону, встав на почтительном расстоянии от сидевшей на земле ведьмы.
- Почему ты так смотришь? - раздражённо спросил Аргон. По щекам Румины сбегали дорожки слез, оставляя мокрые следы на вороте платья.
- А, - его лицо прояснилось, - некромантия, так? Сильное заклинание, я был не уверен что оно поможет. Но митэра, ты должна сделать послабление в своих принципах, мне осталось не долго, - он улыбнулся. - И не ты ли считала, для спасения собственной жизни хороши любые средства? К тому же, я хочу поговорить.
Внезапно всё тело содрогнулось, будто он напоролся о выросшую из неоткуда преграду.
- Жаль времени совсем мало. - Аргон поднял штанину. Участок щиколотки над башмаком снова приобретал зеленый оттенок нефрита. Как ни крути, растительность и животные были плохим источником жизненной энергии и его время быстро истекало. - Несколько минут, я думаю.
Аргон отвернулся и посмотрел на горизонт. Округа медленно светлела.
- Я хочу знать. Хотя бы однажды, одну минуту своей значительной жизни. Хотя бы раз за все эти годы. Ты скучала обо мне? - Он не обернулся чтобы посмотреть на мать. Взгляд зеленых глаз был устремлён к небу. Солнце поднималось из-за леса, в низине, подле тесно сомкнувших ряды деревьев, плыл бледный туман. Верхушки оставались в темноте, выделяясь на фоне горизонта готовыми к бою пиками. Мир смеялся над ним. Ежесекундно напоминал, какой хрупкой и ничтожной была одна судьба на фоне вселенского порядка. Знание не приносило Аргону облегчения. Напротив. Прошедшая жизнь истончалась и меркла перед ним, как ускользающая по весне паутина.
- Мама. - Слово упало между ними и рябь от него еще долго висела в воздухе.
- Клянусь, если попытаешься вытащить меня, тем способом, каким намеревалась. Я тебя возненавижу.

+2


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Сюжетная линия » «Брошенные не плачут»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC