При большом желании Эмилия легко могла стать аристократкой, но, оказавшись на земле, поняла, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Может реверанс и озадачит разбойника с большой дороги, но грубая брань, кулак и меч быстрее объяснят, что на воспитанных девушек нападать себе дороже.
© Emilia


сюжет | список персонажей | внешности | поиск по фандому | акции | гостевая |

правила | F.A.Q |

Эта история далеких веков, забытых цивилизаций и древних народов. Мир, полный приключений и опасностей. Жестокие войны и восстания, великие правители и завоеватели, легенды и мифы, любовь и ненависть, дружба и предательство... Здесь обыкновенный смертный, со всеми своими слабостями и недостатками, способен на захватывающий дух героизм, на благородство и самопожертвование, которые неведомы ни богам, ни другим живым существам. Это история беспримерного мужества, почти самоубийственной отваги, это история, где нет пределов достижимого...

Древний мир героев и богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » "Лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой"


"Лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой"

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

--
Действующие лица: Артемида, Зена
Место действия: на границе земель Одина
События:

Ничто человеческое богам не чуждо. Так и Артемида, увлекшись охотой, не замечает, как попадает на чужую территорию, а заметив, решает, что ничего страшного не случится - одним зверем больше, одним меньше, кто их сосчитает. Но, к сожалению, у патрулирующих угодья Одина валькирий свои мысли на этот счет. Бессмертной Охотнице достается - сила бога заметно ослабевает вдали от собственных храмов и тех, кто поклоняется ему, - и теперь главное ее желание - спастись. Чему может посодействовать Королева Воинов, случайно или же нет оказавшаяся неподалеку...

+1

2

Внешний вид

http://s8.uploads.ru/t/BrwQ0.jpg

Зверь уходил на север. Он не оставлял следов, видимых человеческому глазу, но Охотница чётко знала, куда лежит его путь. Пускай он существовал словно бы в мире теней и безысходности, но этот шлейф боли и ненависти, что оставлял за собой зверь, тянулся через земли, как кровавая просека, впитываясь в обострённые чувства Дианы. Богиня не знала даже, что можно так слепо ненавидеть: чем-то зверь напоминал Керберуса, дядькиного верного пса, только больше, намного больше. Пускай видеть Артемида его и не могла, она это точно знала - всё-таки охота была её ремеслом. А это существо...
Когда Диана была ребёнком, отец как-то рассказывал ей о Древних, существах, населявших мир до прихода богов Олимпа. Они ведь не первые явились сюда, и силы их не были безграничны. Боги Олимпа были сильны, и никто доселе не претендовал на территории, им подвластные, как и сами олимпийцы, в свою очередь, в чужие владения не совались. Но этот зверь... Всюду, где лежал его путь, людей охватывала безудержная ненависть: брат шёл на брата, отцы душили детей в колыбели, жрецов забивали камнями, а звери пожерали друг друга безо всякой жалости. Это необходимо было остановить. А ещё... Ещё Артемидой двигало любопытство. Она многое повидала на своём веку, сразила несметное множество врагов, побеждала чудовищ, рассказами о которых матери ночами пугают своих детей. Но никогда она не встречала ничего подобного. Эта тварь не принадлежала их миру, однако, если ей хватило дерзости нарушить извечные границы, ступив на территории, находившиеся под защитой Охотницы, и теперь расплата не заставит себя ждать.
Дева бежала всю ночь, давным давно покинув пределы Греции: она шла на север, и, словно огненный след, видела всеми своими чувствами, - кроме зрения, конечно, - наполнявшую воздух ненависть, которую намеревалась искоренить. Она бежала без устали, подвергая проверке свои возможности, и мимо проносились деревни и города, леса и реки, оставляемые позади. На охоте нет места сомнениям, нет желания отступить - только вперёд. Единыжды выбрав жертву, ты должен ни на секунду не давать ей забыть, кто из вас охотник. В её мыслях не может быть воли к сопротивлению: только всепоглощающее желание бежать, спастись и выжить.
Утро вступало в свои права, загоняя под корни деревьев и в глубину лесной чащи осколки ночной темноты яркими солнечными лучами. Под ногами хрустел блестящий снег, но Дева не думала останавливаться: зверь начал уставать, а она теперь нагоняла. Если честно, Артемида не представляла даже, что живое существо, обладающее мыслями и чувствами, может двигаться так же быстро, как она. Что ж, оказывается, может. Всю ночь напролёт Охотница мчалась так быстро, что деревья сливались в одну сплошную полосу. Охота, это нечто сокральное, делающее убийцу и жертву единым целым, и, только прервав биение чужого сердца, можно унять своё в собственной груди. Причина была известна: Артемида стремилась остановить хаос. Роли уже распределены: зверь убегал, хотя она ещё не выпустила ни одной стрелы. Он уже знал, что проиграет, но почему-то не стремился спасти собственную жизнь, какой бы эфимерной она ни была. Возникало ощущение, что всё в мире утратило значение: только его жажда бежать вперёд и её стремление нагнать и уничтожить.
Сейчас Дева снизила темп, и обычные смертные, занеси их нелёгкая в эти пустынные, обездоленные земли, могли бы даже увидеть её собственными глазами. Можно сказать, что черноволосая кралась: зажатый в руках громадный, ужасный и прекрасный Эпир горел золотым пламенем; тьма тяжёлыми чёрными космами струилась и капала с зазубренного наконечника наложенной на излучину хрустальной стрелы, оставляя на снегу смоляные, дымящиеся лужицы, подобно кислоте въедавшиеся в почву. Заряженная энергией под завязку, Диана не собиралась давать твари ни единого шанса: Великий северный Волк, вестник Последней Битвы, сегодня умрёт.
Однако, что-то всё-таки было не так, странно, необычно, если обыденность вообще свойствена бессмертным богам: Охотница начинала уставать. Её высокая наполненная грудь теперь вздымалась чаще, и только сейчас Артемида поняла, что приобрела потребность дышать здесь, в ледяных пустошах, где во все стороны тянется непроглядная искрящаяся равнина, заметаемая пургой, скрывающей горизонт от зорких серебрянных глаз. И Дева остановилась. Тут же леденящий душу ветер пробрал до костей её стройное, упругое тело, перехватив дыхание, острыми когтями заползая под лёгкое, соблазнительное одеяние. И пришла тревога, кричащая тишина одиночества, неизвестности и тоски, оглушив и ослепив красавицу, словно источаемая великим Волком агония проникла в её тело и наполнила отчаянием всё её существо. Если бы душа могла кровоточить, вероятно, именно так можно было бы охарактеризовать накатившие ощущения.
Ты здесь, чтобы убить, ты лучше всех умеешь это делать, Диана! Ты знаешь, почему должна отнять эту жизнь, знаешь, кто тебе её задолжал. Это чужие, мёртвые земли, и ты стремительно теряешь силу. Но тебе не нужно исправлять совершённое - достаточно лишь завершить начатое, а на это твоих сил хватит. Ты мыслишь, а, стало быть, существуешь. Так что, собери волю в кулак и сделай то, за чем пришла!
Ей показалось, или где-то в отдалении, у скалистой гряды, растерявшие былую зоркость глаза различили отблески костра? Кому придёт в голову при здравом уме забрести в столь неприветливый край? Как бы там ни было, Волк был неподалёку - ему просто больше некуда было бежать. Там, за стеной бурана, была лишь пустота. Значит, всё случится здесь, а, стало быть, мыслям и чувствам больше не место в её сознании. Охота - не война, и наступает момент, когда стратегия и тактика, а так же все уловки, теряют свою прелесть. Когда кости брошены, и наступает конец, охотник становится единым целым со своим оружием, отключая сознание и доверившись своим инстинктам. Нужно поймать тот самый момент, когда жертва на миг расслабится и потеряет бдительность, и тогда ударить изо всех сил в самое слабое место. Она делала это бессчётное количество раз - не оступится и теперь...
Похоже, безликая окружающая реальность вознамерилась поиграть в прятки с её сознанием. Где-то на пороге слышимости Охотница уловила лошадиное ржание и топот копыт. Невозможно - ни один конь не выживет в такую стужу. А потом... Потом впереди, где пурга превращалась в серое размытое пятно, замаячили пять высоких нечётких силуэтов, и Артемида силой воли подавила в груди желание сделать шаг назад. Это было не в её правилах, и она никогда не отступала, потому что никому не проигрывала.
Выйдя из снежной завесы, пять незнакомок рассыпались в ширенгу, обступая черноволосую красотку и беря её в полукольцо. Рослые и статные, эти женщины были чем-то неуловимо похожи друг на друга, облачённые в сверкающие кольчуги, сделанные, казалось, из чистого серебра, и каждая несла круглый щит на левой руке. Правая же была занята либо длинным тонким копьём, либо же топором или коротким мечом, неизменно потемневшим от крови. Подобно коронам, подчёркивая величие, головы прикрывали красивые шлемы, похожие на ястребиные головы и украшенные по бокам крыльями чаек. Женщины были спокойны, они излучали силу и осуждение, их глаза неотрывно следили за подобравшейся Девой, словно она - враг.
- Остановись, это конец пути, - спокойно изрекла та, что шагала в центре, вооружённая копьём. Гейр, мелькнуло в сознании Дианы имя.
- С дороги! - прошипела богиня, словно дикая кошка, выпустив на разрыв стрелу. Она ожидала чего-то привычного: сейчас хрустальный росчерк врежется в выставленный воительницей щит, разорвавшись подобием маленького солнца, и вся эта безжизненная ледяная пустыня вспыхнет в лучах нестерпимого света, оставив от решившихся преградить ей путь только тёмные пятна на пожухлой под снегом траве. Этого не произошло: стрела ударила в выставленный щит и безвольно рассыпалась, точно витражное окно. Вздрогнув и распахнув от неожиданности свои прекрасные глаза, Артемида замерла, слегка согнув в коленях расставленные по диагонали ноги, готовая к рывку.
- Ты - дерзкая девчонка! - с ухмылкой промолвила другая, крепкая и коренастая, явно старше остальных. Рандгрид.
- Осторожнее, - словно бы в сомнении обронила та, что заходила Диане слева. Тонкая и гибкая, как молодое деревце. Гель. - Я чувствую в ней древнюю кровь. Куда древнее нашей. Она опасна, очень опасна...
Стараясь не слушать, Дева луком прочертила перед собой полукруг изогнутой линии, сверкнув глазами в сторону Носящей Копьё. Кажется, эти женщины вообще не чувствовали холода. С другой стороны, будь она всё ещё так же сильна, Диана играючи расправилась бы с ними всеми. О, глубины Стикса, как же не вовремя!
- Та, кто пересечёт черту, погибнет, - богиня старалась удерживать в поле зрения всех противниц сразу: всё-таки, опыта в подобных делах ей было не занимать. Да и не сложно это было - все пятеро стояли неподвижно, рассматривая незванную чужестранку.
Холодно. Тартар, как же здесь холодно! Изо рта паром вырывалось отрывистое дыхание, пальцы рук начинали коченеть. Видимо, так ощущают себя смертные. Неужели, теперь и она стала такой же? Умирать как-то не хотелось, тем более, что альтернативой была вечная жизнь.
- А если мы сделаем это все вместе? - насмешливо спросила самая молодая из валькирий. Гондукк - откуда-то Диана это знала, словно бы знала всегда. - Нечестно? А здесь мы устанавливаем правила, дочь Громовержца. Не удивляйся, мы знаем, кто ты. И сейчас ты во власти нашего мира, твои силы изменили тебе, и против нас пятерых тебе не устоять. Уходи туда, откуда пришла, не оскверняй своим присутствием извечный покой наших земель. Это - последнее предупреждение. Отступи!
Та, что замерла справа от Артемиды, вдруг рванулась вперёд. Готовая ко всему, Охотница легко среагировала, быстрая и ловкая, не уступающая самому проворному зверю. Но удар пришёл сзади: та, что находилась слева, юная Гель, через мгновение прянула вперёд и резко пнула Диану в бок кованым сапогом, а сразу за ней верховная, Гейр, совершила стремительный выпад, врезавшись в грудь Охотницы выставленным вперёд щитом. Резкая боль пронзила стойное тело Артемиды, а затем мощный удар вышиб воздух у неё из лёгких, отбросив на спину в ледяной, колючий снег. Тут же, кувыркнувшись через голову и потеряв погасший теперь Эпир, Дева вскочила-было на ноги, но жгучая боль от удара в корпус заставила её снова припасть на одно колено, сплюнув в снег несколько капель горячей крови. Красивые глаза её сузились, вспыхнувшие ненавистью, ладонь упёрлась в обжигающий кожу лёд, и красавица зажмурилась от боли, несколько раз с шумом набрав в лёгкие воздух.
Проклятые воительницы, казалось, не двигались с места: они всё так же стояли неподвижно, с усмешками глядя на одинокую противницу, словно превратили её из охотника в жертву. Это приводило Диану в бешенство: с ней играли сейчас так же, как она привыкла играть с другими - словно со слабой и беспомощной добычей. Не бывать этому!
Артемида атаковала в молчании, собрав волю в кулак и стараясь не думать о боли. Она прянула вперёд, делая вид, что собирается атаковать Копейщицу. Поиграть, значит, захотели? Лучше неё никто этого не умеет. Пускай её удары здесь не будут столь же сокрушительны, но мудрость, опыт и знания никуда не делись: даже владыке здешнего края их не отнять. Красиво уклонившись от ударившего её навстречу в лицо копья, которое просвистело в пальце над левым ухом, Диана подпрыгнула, оттолкнувшись от выставленного щита и, слегка развернувшись, влетела локтем правой руки в голову кинувшейся на помощь Гондукк. Локоть взорвался адской болью, в глазах потемнело, но с головы надменной стервы слетел её крылатый шлем, и девка, пошатнувшись, рухнула навзничь под напором тела Охотницы. Упав сверху, черноволосая стала неистово молотить ошалевшую от первого выпада противницу руками и локтями по голове, разбивая в кровь нос и губы, рассекая брови, вминая щёки, пока чья-то сильная рука не вцепилась сзади в её волосы и не попробовала оттащить. В левое бедро врезался кончик чьего-то меча, заставив Диану вскрикнуть, но девушка тут же резко развернулась, увлекаемая за волосы прочь от поверженной северянки, вцепилась пальцами в запястье и, крутанувшись, швырнула обидчицу через плечо. Чьи-то руки схватили её собственные и зломили за спину, чья-то нога упёрлась ей между лопаток, едва не вывернув плечи заведённых назад рук. Перед лицом выросла физиономия Гель, перекошенная злобой, и её лоб врезался в переносицу Дианы. Вернее, врезался бы, если бы девушка не успела подставить щёку. Удар был страшным: лицо вспыхнуло нестерпимой болью, моментально онемев, чьи-то оббитые железом сапоги уже молотили её по стройным ногам, а  Гель, решив закрепить успех, треснула Охотницу лбом повторно. И просчиталась. Удерживаемая чужими сильными руками, Диана в последний момент с рычанием отклонила голову в сторону, пропустив мимо себя испачканный её же кровью крылатый шлем, и с рычанием впилась зубами - единственным доступным оружием - в незащищённую шею валькирии. Закричав, та оттолкнулась от богини, схватившись рукой за рану, и тут же Дева выстрелила коленом в её солнечное сплетение, чувствуя на губах солёный привкус горячей крови. Валькирия согнулась пополам, падая на колени, и что-то острое снова воткнулось в тело черноволосой, причиняя мучительную боль - уже в который раз. Кажется, копьё, и, видимо, насквозь прошло почти у самого паха снизу живота. Во имя Олимпа, как же больно!
- На колени, сучка! - прорычали ей в ухо, и чьи-то руки с наслождением сломали ей безымянный палец и мизинец левой руки. Хруст ломающихся костей Охотница услышала колоколом в своём уплывающем сознании, мир перед глазами закрутился волчком, её вытошнило кровью. - На колени или перережу горло!
Она подчинилась. Как мгновения тому подчинялась нестерпимой боли, терзавшей её стройное загорелое тело. Медленно, чувствуя, что проваливается в пустоту, Артемида рухнула на одно, а потом и на два колена: силы стремительно покидали её. Снова ударили: кажется, теперь сапогом, и уже в лицо, ломая переносицу и заставляя упасть на спину. Где-то невообразимо высоко блеснула сталь: видимо, решили добить...
- Постой! - различила как сквозь сон балансирующая на грани обморока Дева. - Не делай этого. Отец наш велел лишь остановить. Она ослушалась своего, и смотри, куда эта дорога её привела. Пойдём, наше дело сделано. А ты... Запомни этот урок, богиня!
- Будь уверена, - прошептала разбитыми губами окровавленная, превращённая в кусок мяса Диана, струдом разлепив веки. - Не забуду.
А потом она лежала в снегу и просто ждала чего-то, обессиленная, уничтоженная, но живая. Боль и бессилие, бессилие и унижение, унижение и... смерть? Какая-то фигура склонилась над ней, чужая, чужая этому гиблому месту. Кто же это, и почему просто не оставят её в покое? Чести её уже лишили - неужели, и смерть не захотят подарить?

Отредактировано Artemis (2017-12-05 11:57:55)

+3

3

Внешний вид: одета так, на ногах теплые сапоги, шапка
Физическое состояние: полная боевая готовность
Моральное состояние: слегка встревожена
С собой: меч в ножнах за спиной, на поясе шакрам, нагрудный нож, по кинжалу в сапогах, сумка с самым необходимым

Белое сменялось белым, и не было конца этой бесконечной зиме. Выросшая в теплой стране, залитой лучистым солнцем, Зена, как все южане, плохо переносила холод. Странствия научили ее адаптироваться к любым погодным условиям, но снег, в который проваливаешься по колено, извечно сырая и оледеневшая одежда, негнущиеся пальцы... избавьте покорно. Впрочем, боги и раньше были глухи к просьбам воительницы под предлогом того, что она сама творит свою судьбу, не стоило их беспокоить и теперь. "То-то Один обрадуется, увидев меня здесь", - этой душещипательной встречи Зена как раз намеревалась избежать. Если повезет, она пройдет по землям предводителя асов незамеченной, не потревожив валькирий и существ еще более страшных, чем неукротимые в своей ненависти воительницы. Когда-то (забавно: ее жизнь благодаря вмешательству Провидения удлинилась настолько, что некоторые отрезки стало непросто вложить в общепринятую хронологию, приходилось ограничиваться неопределенным "давным-давно") - так вот, когда-то Королеве Воинов довелось попировать в Вальхалле: завоевав расположение седовласого бога, она заняла место его правой руки. О, какое это было время! Сумасшедшие скачки по объятому сине-зелеными всполохами небу - столетия спустя его назовут северным сиянием - свист ледяного ветра в ушах, пьянящий запах крови, что въедается ржой в закаленную сталь. И битвы!.. Не мелкие потасовки в деревнях, даже не морские сражения против торговых, оснащенных охраной судов - настоящие сражения, заставляющие землю дрожать от края до края под копытами коней, а небо - полыхать алым заревом много часов подряд. Зена жила войной - этот яд влил в ее вены Арес - потому предпочитала хороший бой стратегически верному отступлению. Увы, готовая рискнуть собой ради позабытого ощущения силы в сжимающей рукоять ладони, она не могла ставить под угрозу жизни других, если имелся шанс мирно урегулировать конфликт, - необходимая цена за выбор служения справедливости. Постепенно люди забыли Завоевателя, но гречанка всегда носила его образ с собой, как напоминание об алчности и тьме, что обошлись Греции - и в особенности ей - слишком дорого.
А ведь не будь Геракла, все могло бы сложиться иначе! Наверное, мало кто вспоминал его так часто (за исключением самых близких), как синеглазая воительница. Сначала с горечью утраты, с тоской по будущему, невозможному для двоих, потом - со светлой грустью, теплотой и беспокойством: как он там, все ли хорошо... Они виделись после неудачного романа, вместе спасали попавших в беду, затем расходились каждый в свою сторону с надеждой на новую встречу, и в моменты этих коротких дружеских свиданий Зена по-настоящему отдыхала душой. У нее появилась своя семья, но дружба с отважным сыном Зевса до сих пор занимала особое место в сердце. Война богов с человечеством раскидала их по разным концам земли - по этой причине Королева Воинов и сменила легкий наряд на подбитый мехом плащ: поговаривали, следы Геракла затерялись стране льдов, белизны и первобытного страха. В царстве одноглазого мудреца, что, невзирая на мудрость, все-таки пошел на поводу у Зевса.
Зена шла почти сутки, и чем дальше продвигалась к океану, тем крепче слетали проклятия с замерзших губ - беззвучно, разумеется. Чудовищный холод пробирал до костей, морозил их - приходилось часто делать привалы, чтобы хоть немного согреться. Густой туман скрывал от случайного взгляда клочок огня, который не давал достаточно тепла, но и окоченеть не позволял - на том спасибо. Затея пойти в одиночку перестала казаться умной: умереть здесь легче легкого. Королева Воинов уже думала повернуть назад и собрать подмогу, пусть бы это означало практически напрямую оповестить Одина о своем присутствии, однако внутренний голос убеждал подождать. Еще немного, самую малость...
Чуткое ухо различило вдали лязг железа. На мили вокруг не было ни одного жилища, да и путников гречанка пока не встретила. "Валькирии? А они здесь что забыли? Неужели граница ближе, чем я рассчитывала?" - спешно засыпая костер снегом, она осторожно вынула меч и поспешила в ту сторону, откуда доносились звуки. Переход занял некоторое время - женщина добралась до вытоптанной тяжелыми сапогами площадки, когда на ней никого не осталось. Никого, кроме скорчившейся фигурки, что, судя по количеству крови вокруг, должна была быть мертва. Но нет - пульс на шее слабо бился, когда Зена оттянула меховой воротник. Девушка лежала на боку, темные волосы разметались по снегу; гречанка осторожно перевернула ее, и к горлу подкатил ком: незнакомка была зверски избита.
Каких только ран не повидала и не перелечила Королева Воинов на своем веку, но оставаться равнодушной к чужим страданиям до сих пор не могла. Способность сопереживать делала ее человеком, отличала от бесчувственных небожителей, и, вопреки всему, Зена ни за что на свете не готова была от нее отказаться.
Но медлить не следовало. По загорелому лицу расползалась мертвенная бледность, сильно констрастируя с подкожным кровоизлиянием; коснувшись скулы несчастной, женщина определила перелом лицевой кости и покачала головой: серьезное повреждение. Сломанный нос и пальцы вправить - пара пустяков, а вот с лицом сложнее. Красоты своей безрассудная особа, вступившая в схватку с валькириями, похоже, лишилась насовсем. Еще одна рана обнаружилась на животе - что-то острое, стрела или копье, прошло насквозь. Тихо выругавшись, Зена взвалила девушку на плечо и потащила к скалистой гряде, откуда и уловила шум драки: для оказания первой помощи нужно было прежде всего убраться с открытого пространства. Да и убежище от ветра не помешает.
Соорудив подстилку из одеяла и лапника - ели на севере росли повсюду - Зена разожгла огонь, достала моток чистых бинтов, без которого никогда не отправлялась в путь, и нож. Темноволосая что-то простонала, но воительница приложила палец к ее губам.
- Тише, не трать силы. Я помогу тебе. Будет больно, - в серых глазах мелькнуло понимание. Понадеявшись, что девица не переполошит округу криками, Зена разрезала костюм по шву и более пристально осмотрела ранение. - Жить будешь, - констатировав сей радостный факт, она вдела нитку в иголку.

Два долгих часа занималась Королева Воинов раненой: бинтовала пальцы, бедро, накладывала повязки поверх швов на живот и лицо - пришлось рассечь кожу на скуле для удаления осколков. Путешественница лишилась половины верхних зубов, но, по крайней мере, осталась жива. Кости срастутся, мягкие ткани заживут, а зубные протезы римские врачи делают отлично, Зена лично видела предметы их творчества. Слава богам, ей пока удалось потерять всего один зуб, и тот не виден в улыбке. Измученная болью незнакомка уснула; решив удостовериться, что нападавшие действительно были из числа валькирий, а заодно добыть пропитание, гречанка присыпала самодельное укрытие снегом и, оглядевшись по сторонам, растаяла в сумерках.

+1

4

Когда Диана проснулась, костёр уже догорал. На ботинках снег, на физиономии снег, этот проклятый снег просто-таки везде, как видно! Хотя, жаловаться не приходилось - отёк, вероятно, поможет снять, да и боль в свежих ранах притупил знатно. Ну, в сравнении с тем, что было раньше. Неплохо её потрепали эти северные дамочки. Такое было ощущение, что с горы головой вниз приземлилась. Как там папаша выражался: "слабый пол", значит? Хотя, она и сама нередко старалась опровергнуть эту его теорию.
Попробовала пошевелиться, но почти сразу поняла, что идейка так себе - в голову ударило, тело пронзила иглами резкая боль. Хорошо, ладно, не всё сразу. Пить вот только хотелось до умопомрачения, а доползти до ближайшего источника на данном этапе не представлялось возможным. Поиск альтернатив. Низложенная богиня медленно, чтобы не подвергать себя ещё большей агонии, зачерпнула пригоршню снега и сунула её в рот. О чём моментально пожалела, когда челюсть и щёчная кость напомнили о полученном ущербе. Но, вместо ожидаемой злобы, ярости, ненависти, пришла какая-то меланхоличная ирония: это же надо, возомнила себя десницей Судьбы, а теперь лежит тут, в расщелине, как дряхлая старуха. Обидней всего, что не добили: неужели, не посчитали угрозу достаточной, чтобы завершить расправу? В пекло их всех - сейчас самое главное было пережить ночь.
Дева огляделась. И где только её спасительница нашла такой уютный уголок? С двух сторон холмики какие-то чахлые, ложе её устлано сухим валежником, костерок этот маленький, трепещет, подыхая от голода. Прямо как она сейчас. Ладно, пустое, подпитывать его всё равно нечем, разве что лицо в огонь сунуть. По какой-то причине буран, который, к слову, и не думал прекращаться, сюда не задувал, и у выхода из её скромного убежища успело намести снежный холмик. Чистый, правда - даже в Греции не бывает так чисто. Интересно, где же она всё-таки оказалась, и удалось ли улизнуть тому проклятому Волку, которого она гнала через полмира? Впрочем, какой волк, если задуматься - она сейчас и зайца не одолеет. Стоп, лук! Где? Неужели, загадочная спасительница его там бросила, где Диану нашла? Глупая, этот лук стоит больше всех сокровищ мира. Хотя... Если она местная, ей-то деньги зачем? Где их здесь тратить: тут на лиги и лиги ничего нет, смерть одна, а снег, вон, бесплатный. Бери - не хочу.
Казалось, что скупые, простенькие мысли не так сильно ранили уязвлённое сознание. Но вот мысль о волках и зайцах была явно лишней - теперь жрать захотелось зверски, прямо вот сейчас, хоть палец себе отгрызай. Охотница с грустью прислушалась к требовательному урчанию плоского животика. Если идти за добычей не представлялось возможным, стоило попробовать заставить добычу прийти сюда. Заодно можно было  и стоило проверить, какие силы ей всё ещё подвластны.
Положив уцелевшую руку на ледяную корку колючего снега, Артемида закрыла лучистые глаза, вслушиваясь в вибрации мира, её окружавшего. Что-то вроде звукового колебания, используемого летучими мышами: вырвавшись из её пальцев, невидимая акустическая волна прокатилась по равнине, вырисовывая чёткую картину задворок мироздания, на которые её забросила всемогущая Судьба. Цену тоже пришлось заплатить немалую - в виски тут же ударила жгучая боль, как если бы Артемида глотнула из чана горящей смолы. И, тем не менее, страдания увенчались успехом: она нашла то, что искала. Теперь стоило расслабить измученное тело и ждать.
Диана, кажется, успела задремать даже, потому как поймала себя на том, что открыла глаза. Разом вернулось восприятие, накатили запахи и звуки, но важнее всех был всего один звук. Рычание. Втоптав мощными лапами рыхлый снежный холмик, на пороге её скромного убежища стоял огромный и прекрасный белоснежный северный волк. За его спиной неловко переминались с ноги на ногу ещё двое поменьше. Может, дети его, или просто стая. Величественный зверь медленно приблизился, склонил голову, преданно посмотрел в глаза богине. Он ждал приказов. Девушка слегка поднялась на локтях, упёршись затылком во что-то твёрдое, чтобы удобней было сидеть, и заглянула зверю в глаза. Подчинила сознание, проникла в него, увидела себя со стороны волчьими глазами, словно бы сама перед собой опустилась на одно колено. Удобно всё-таки быть богиней. Куда лучше, чем человеком - недавняя схватка это красноречиво доказала.
Да, зрелище, конечно, не из приятных, тем более, что смотреть-то на себя приходилось. От былой красоты остались только густые и длинные чёрные волосы, всё такие же блестящие, как и раньше. Всё ещё всматриваясь в своё лицо глазами волка, девушка увидела, как сама же криво усмехнулась. Ну, к плюсам можно было отнести тот факт, что хотя бы Афродита теперь ревновать не будет - ближайшее, по крайней мере, время. Она, Артемида, между прочим, не просила рождаться такой красивой, чтобы встать вровень с богиней любви, но неприязнь старшей сестрицы была такой сильной, что находиться с ней на расстоянии зрительного контакта было просто невыносимо, с тех пор, как время превратило Диану из милого ребёнка в редкой красоты молодую женщину...
Вынырнув из чужого сознания, Дева отпустила зверя, и тот, тихонько заскулив, преклонил голову, с сожалением глядя на богиню преданным взглядом. Из-за его спины появился волк поменьше, такой же белоснежный и её более пушистый: щенок, наверное. В зубах он держал безвольно повисшее поперёк мощных челюстей тело упитанного кролика. Или барсука, но это уже детали. Подошёл к самодельному ложе, на котором покровительница его лежала, встал над ней, так, чтобы кролик над лицом оказался, сжал посильнее челюсти. Хрустнули тонкие кости, и на лицо Артемиды, в рот и в нос потекли струйки горячей крови. Закрыв глаза, Диана стала жадно глотать, кровь струилась по её щекам, подбородку, капала на грудь. И вместе с кровью, вместе с отнятой жизнью, к ней потянулись ростки силы, крохотные, несмелые, робкие.
Вожак смотрел на Деву сосредоточенно, твёрдо, заглядывая в глаза. И Диана поняла - этого мало. Он жаждет предложить богине больше. В любой другой ситуации она никогда бы не приняла подношение, но зверь был непоколебим в своём решении. Тем не менее, Охотница ещё раз переспросила, одними глазами. Прочитала в его глазах ответ: да, он был уверен. Что ж...
Зверь подошёл ближе, опустился на передние лапы, закрыл глаза. Поморщившись от боли, Артемида протянула руку и положила ему на морду тонике, изящные пальцы. И начала пить. Её крохотное убежище внезапно потемнело, тело волка скрутила агония, он рухнул на живот, хвост дико заметался, подхлёстывая зверя по бокам. Диана не отвела взгляда: она была должна ему эту честь. Зверь словно бы таял, старея в считанные мгновения, высыхая, теряя шерсть, превращаясь в обтянутый кожей скелет, а затем - в подобие мумии. Зато богиня ощутила внезапный прилив сил, её серые глаза распахнулись, боль словно бы затихла, прислушиваясь к биению её мощного сердца. Другие волки молча смотрели, не двигаясь и не издавая звуков: мало кому выпадала часть умереть ради настоящей богини.
Превратившись в груду гниющих костей, обтянутых кожей, останки вожака рассыпались на тёмном пятне подтаявшего снега, и тогда двое других волков, потрусив к Охотнице, бережно сунули морды ей под мышки, приподняв лёгкое стройное тело, и посадили выше, ровнее. Взгляд Дианы стал осмысленным, сознание прояснилось, получилось даже лучше оценить заработанные повреждения. Вырисовывалась крайне печальная перспектива: потрепали её знатно, но терпимо. Стало даже любопытно, кто была та женщина, что решила ей помочь. Но возникло стойкое чувство, что очень скоро Артемиде предстоит это выяснить. Друг она или враг? Или просто какую-то личную выгоду преследует? Сколько вопросов, столько и мнений, и лишь время знает ответ...

+2


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » "Лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC