Голос маленькой арфы зазвучал необычайно колко и нагло. Терра прикрыла глаза, пытаясь ощутить своё тело. На ней целая куча непривычной одежды, под которой погребена природная плавность и лёгкость. Ещё эти ботинки! Старый стиль танца не мог быть исполнен и не подходил ситуации. На счастье где-то вдалеке за разговорами и гоготом, шарканьем лавок и визжащей арфой притаился маленький но упорный звук. Кто-то притоптывал звонким каблуком в такт музыке. Терра кивнула раз, другой, и понеслась. [читать дальше]
Эта история далеких веков, забытых цивилизаций и древних народов. Мир, полный приключений и опасностей. Жестокие войны и восстания, великие правители и завоеватели, легенды и мифы, любовь и ненависть, дружба и предательство... Здесь обыкновенный смертный, со всеми своими слабостями и недостатками, способен на захватывающий дух героизм, на благородство и самопожертвование, которые неведомы ни богам, ни другим живым существам. Это история беспримерного мужества, почти самоубийственной отваги, это история, где нет пределов достижимого...
annukxenarumina

Древний мир героев и богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » "Лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой"


"Лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой"

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

--
Действующие лица: Артемида, Зена
Место действия: на границе земель Одина
События:

Ничто человеческое богам не чуждо. Так и Артемида, увлекшись охотой, не замечает, как попадает на чужую территорию, а заметив, решает, что ничего страшного не случится - одним зверем больше, одним меньше, кто их сосчитает. Но, к сожалению, у патрулирующих угодья Одина валькирий свои мысли на этот счет. Бессмертной Охотнице достается - сила бога заметно ослабевает вдали от собственных храмов и тех, кто поклоняется ему, - и теперь главное ее желание - спастись. Чему может посодействовать Королева Воинов, случайно или же нет оказавшаяся неподалеку...

+1

2

Внешний вид

http://s8.uploads.ru/t/BrwQ0.jpg

Зверь уходил на север. Он не оставлял следов, видимых человеческому глазу, но Охотница чётко знала, куда лежит его путь. Пускай он существовал словно бы в мире теней и безысходности, но этот шлейф боли и ненависти, что оставлял за собой зверь, тянулся через земли, как кровавая просека, впитываясь в обострённые чувства Дианы. Богиня не знала даже, что можно так слепо ненавидеть: чем-то зверь напоминал Керберуса, дядькиного верного пса, только больше, намного больше. Пускай видеть Артемида его и не могла, она это точно знала - всё-таки охота была её ремеслом. А это существо...
Когда Диана была ребёнком, отец как-то рассказывал ей о Древних, существах, населявших мир до прихода богов Олимпа. Они ведь не первые явились сюда, и силы их не были безграничны. Боги Олимпа были сильны, и никто доселе не претендовал на территории, им подвластные, как и сами олимпийцы, в свою очередь, в чужие владения не совались. Но этот зверь... Всюду, где лежал его путь, людей охватывала безудержная ненависть: брат шёл на брата, отцы душили детей в колыбели, жрецов забивали камнями, а звери пожерали друг друга безо всякой жалости. Это необходимо было остановить. А ещё... Ещё Артемидой двигало любопытство. Она многое повидала на своём веку, сразила несметное множество врагов, побеждала чудовищ, рассказами о которых матери ночами пугают своих детей. Но никогда она не встречала ничего подобного. Эта тварь не принадлежала их миру, однако, если ей хватило дерзости нарушить извечные границы, ступив на территории, находившиеся под защитой Охотницы, и теперь расплата не заставит себя ждать.
Дева бежала всю ночь, давным давно покинув пределы Греции: она шла на север, и, словно огненный след, видела всеми своими чувствами, - кроме зрения, конечно, - наполнявшую воздух ненависть, которую намеревалась искоренить. Она бежала без устали, подвергая проверке свои возможности, и мимо проносились деревни и города, леса и реки, оставляемые позади. На охоте нет места сомнениям, нет желания отступить - только вперёд. Единыжды выбрав жертву, ты должен ни на секунду не давать ей забыть, кто из вас охотник. В её мыслях не может быть воли к сопротивлению: только всепоглощающее желание бежать, спастись и выжить.
Утро вступало в свои права, загоняя под корни деревьев и в глубину лесной чащи осколки ночной темноты яркими солнечными лучами. Под ногами хрустел блестящий снег, но Дева не думала останавливаться: зверь начал уставать, а она теперь нагоняла. Если честно, Артемида не представляла даже, что живое существо, обладающее мыслями и чувствами, может двигаться так же быстро, как она. Что ж, оказывается, может. Всю ночь напролёт Охотница мчалась так быстро, что деревья сливались в одну сплошную полосу. Охота, это нечто сокральное, делающее убийцу и жертву единым целым, и, только прервав биение чужого сердца, можно унять своё в собственной груди. Причина была известна: Артемида стремилась остановить хаос. Роли уже распределены: зверь убегал, хотя она ещё не выпустила ни одной стрелы. Он уже знал, что проиграет, но почему-то не стремился спасти собственную жизнь, какой бы эфимерной она ни была. Возникало ощущение, что всё в мире утратило значение: только его жажда бежать вперёд и её стремление нагнать и уничтожить.
Сейчас Дева снизила темп, и обычные смертные, занеси их нелёгкая в эти пустынные, обездоленные земли, могли бы даже увидеть её собственными глазами. Можно сказать, что черноволосая кралась: зажатый в руках громадный, ужасный и прекрасный Эпир горел золотым пламенем; тьма тяжёлыми чёрными космами струилась и капала с зазубренного наконечника наложенной на излучину хрустальной стрелы, оставляя на снегу смоляные, дымящиеся лужицы, подобно кислоте въедавшиеся в почву. Заряженная энергией под завязку, Диана не собиралась давать твари ни единого шанса: Великий северный Волк, вестник Последней Битвы, сегодня умрёт.
Однако, что-то всё-таки было не так, странно, необычно, если обыденность вообще свойствена бессмертным богам: Охотница начинала уставать. Её высокая наполненная грудь теперь вздымалась чаще, и только сейчас Артемида поняла, что приобрела потребность дышать здесь, в ледяных пустошах, где во все стороны тянется непроглядная искрящаяся равнина, заметаемая пургой, скрывающей горизонт от зорких серебрянных глаз. И Дева остановилась. Тут же леденящий душу ветер пробрал до костей её стройное, упругое тело, перехватив дыхание, острыми когтями заползая под лёгкое, соблазнительное одеяние. И пришла тревога, кричащая тишина одиночества, неизвестности и тоски, оглушив и ослепив красавицу, словно источаемая великим Волком агония проникла в её тело и наполнила отчаянием всё её существо. Если бы душа могла кровоточить, вероятно, именно так можно было бы охарактеризовать накатившие ощущения.
Ты здесь, чтобы убить, ты лучше всех умеешь это делать, Диана! Ты знаешь, почему должна отнять эту жизнь, знаешь, кто тебе её задолжал. Это чужие, мёртвые земли, и ты стремительно теряешь силу. Но тебе не нужно исправлять совершённое - достаточно лишь завершить начатое, а на это твоих сил хватит. Ты мыслишь, а, стало быть, существуешь. Так что, собери волю в кулак и сделай то, за чем пришла!
Ей показалось, или где-то в отдалении, у скалистой гряды, растерявшие былую зоркость глаза различили отблески костра? Кому придёт в голову при здравом уме забрести в столь неприветливый край? Как бы там ни было, Волк был неподалёку - ему просто больше некуда было бежать. Там, за стеной бурана, была лишь пустота. Значит, всё случится здесь, а, стало быть, мыслям и чувствам больше не место в её сознании. Охота - не война, и наступает момент, когда стратегия и тактика, а так же все уловки, теряют свою прелесть. Когда кости брошены, и наступает конец, охотник становится единым целым со своим оружием, отключая сознание и доверившись своим инстинктам. Нужно поймать тот самый момент, когда жертва на миг расслабится и потеряет бдительность, и тогда ударить изо всех сил в самое слабое место. Она делала это бессчётное количество раз - не оступится и теперь...
Похоже, безликая окружающая реальность вознамерилась поиграть в прятки с её сознанием. Где-то на пороге слышимости Охотница уловила лошадиное ржание и топот копыт. Невозможно - ни один конь не выживет в такую стужу. А потом... Потом впереди, где пурга превращалась в серое размытое пятно, замаячили пять высоких нечётких силуэтов, и Артемида силой воли подавила в груди желание сделать шаг назад. Это было не в её правилах, и она никогда не отступала, потому что никому не проигрывала.
Выйдя из снежной завесы, пять незнакомок рассыпались в ширенгу, обступая черноволосую красотку и беря её в полукольцо. Рослые и статные, эти женщины были чем-то неуловимо похожи друг на друга, облачённые в сверкающие кольчуги, сделанные, казалось, из чистого серебра, и каждая несла круглый щит на левой руке. Правая же была занята либо длинным тонким копьём, либо же топором или коротким мечом, неизменно потемневшим от крови. Подобно коронам, подчёркивая величие, головы прикрывали красивые шлемы, похожие на ястребиные головы и украшенные по бокам крыльями чаек. Женщины были спокойны, они излучали силу и осуждение, их глаза неотрывно следили за подобравшейся Девой, словно она - враг.
- Остановись, это конец пути, - спокойно изрекла та, что шагала в центре, вооружённая копьём. Гейр, мелькнуло в сознании Дианы имя.
- С дороги! - прошипела богиня, словно дикая кошка, выпустив на разрыв стрелу. Она ожидала чего-то привычного: сейчас хрустальный росчерк врежется в выставленный воительницей щит, разорвавшись подобием маленького солнца, и вся эта безжизненная ледяная пустыня вспыхнет в лучах нестерпимого света, оставив от решившихся преградить ей путь только тёмные пятна на пожухлой под снегом траве. Этого не произошло: стрела ударила в выставленный щит и безвольно рассыпалась, точно витражное окно. Вздрогнув и распахнув от неожиданности свои прекрасные глаза, Артемида замерла, слегка согнув в коленях расставленные по диагонали ноги, готовая к рывку.
- Ты - дерзкая девчонка! - с ухмылкой промолвила другая, крепкая и коренастая, явно старше остальных. Рандгрид.
- Осторожнее, - словно бы в сомнении обронила та, что заходила Диане слева. Тонкая и гибкая, как молодое деревце. Гель. - Я чувствую в ней древнюю кровь. Куда древнее нашей. Она опасна, очень опасна...
Стараясь не слушать, Дева луком прочертила перед собой полукруг изогнутой линии, сверкнув глазами в сторону Носящей Копьё. Кажется, эти женщины вообще не чувствовали холода. С другой стороны, будь она всё ещё так же сильна, Диана играючи расправилась бы с ними всеми. О, глубины Стикса, как же не вовремя!
- Та, кто пересечёт черту, погибнет, - богиня старалась удерживать в поле зрения всех противниц сразу: всё-таки, опыта в подобных делах ей было не занимать. Да и не сложно это было - все пятеро стояли неподвижно, рассматривая незванную чужестранку.
Холодно. Тартар, как же здесь холодно! Изо рта паром вырывалось отрывистое дыхание, пальцы рук начинали коченеть. Видимо, так ощущают себя смертные. Неужели, теперь и она стала такой же? Умирать как-то не хотелось, тем более, что альтернативой была вечная жизнь.
- А если мы сделаем это все вместе? - насмешливо спросила самая молодая из валькирий. Гондукк - откуда-то Диана это знала, словно бы знала всегда. - Нечестно? А здесь мы устанавливаем правила, дочь Громовержца. Не удивляйся, мы знаем, кто ты. И сейчас ты во власти нашего мира, твои силы изменили тебе, и против нас пятерых тебе не устоять. Уходи туда, откуда пришла, не оскверняй своим присутствием извечный покой наших земель. Это - последнее предупреждение. Отступи!
Та, что замерла справа от Артемиды, вдруг рванулась вперёд. Готовая ко всему, Охотница легко среагировала, быстрая и ловкая, не уступающая самому проворному зверю. Но удар пришёл сзади: та, что находилась слева, юная Гель, через мгновение прянула вперёд и резко пнула Диану в бок кованым сапогом, а сразу за ней верховная, Гейр, совершила стремительный выпад, врезавшись в грудь Охотницы выставленным вперёд щитом. Резкая боль пронзила стойное тело Артемиды, а затем мощный удар вышиб воздух у неё из лёгких, отбросив на спину в ледяной, колючий снег. Тут же, кувыркнувшись через голову и потеряв погасший теперь Эпир, Дева вскочила-было на ноги, но жгучая боль от удара в корпус заставила её снова припасть на одно колено, сплюнув в снег несколько капель горячей крови. Красивые глаза её сузились, вспыхнувшие ненавистью, ладонь упёрлась в обжигающий кожу лёд, и красавица зажмурилась от боли, несколько раз с шумом набрав в лёгкие воздух.
Проклятые воительницы, казалось, не двигались с места: они всё так же стояли неподвижно, с усмешками глядя на одинокую противницу, словно превратили её из охотника в жертву. Это приводило Диану в бешенство: с ней играли сейчас так же, как она привыкла играть с другими - словно со слабой и беспомощной добычей. Не бывать этому!
Артемида атаковала в молчании, собрав волю в кулак и стараясь не думать о боли. Она прянула вперёд, делая вид, что собирается атаковать Копейщицу. Поиграть, значит, захотели? Лучше неё никто этого не умеет. Пускай её удары здесь не будут столь же сокрушительны, но мудрость, опыт и знания никуда не делись: даже владыке здешнего края их не отнять. Красиво уклонившись от ударившего её навстречу в лицо копья, которое просвистело в пальце над левым ухом, Диана подпрыгнула, оттолкнувшись от выставленного щита и, слегка развернувшись, влетела локтем правой руки в голову кинувшейся на помощь Гондукк. Локоть взорвался адской болью, в глазах потемнело, но с головы надменной стервы слетел её крылатый шлем, и девка, пошатнувшись, рухнула навзничь под напором тела Охотницы. Упав сверху, черноволосая стала неистово молотить ошалевшую от первого выпада противницу руками и локтями по голове, разбивая в кровь нос и губы, рассекая брови, вминая щёки, пока чья-то сильная рука не вцепилась сзади в её волосы и не попробовала оттащить. В левое бедро врезался кончик чьего-то меча, заставив Диану вскрикнуть, но девушка тут же резко развернулась, увлекаемая за волосы прочь от поверженной северянки, вцепилась пальцами в запястье и, крутанувшись, швырнула обидчицу через плечо. Чьи-то руки схватили её собственные и зломили за спину, чья-то нога упёрлась ей между лопаток, едва не вывернув плечи заведённых назад рук. Перед лицом выросла физиономия Гель, перекошенная злобой, и её лоб врезался в переносицу Дианы. Вернее, врезался бы, если бы девушка не успела подставить щёку. Удар был страшным: лицо вспыхнуло нестерпимой болью, моментально онемев, чьи-то оббитые железом сапоги уже молотили её по стройным ногам, а  Гель, решив закрепить успех, треснула Охотницу лбом повторно. И просчиталась. Удерживаемая чужими сильными руками, Диана в последний момент с рычанием отклонила голову в сторону, пропустив мимо себя испачканный её же кровью крылатый шлем, и с рычанием впилась зубами - единственным доступным оружием - в незащищённую шею валькирии. Закричав, та оттолкнулась от богини, схватившись рукой за рану, и тут же Дева выстрелила коленом в её солнечное сплетение, чувствуя на губах солёный привкус горячей крови. Валькирия согнулась пополам, падая на колени, и что-то острое снова воткнулось в тело черноволосой, причиняя мучительную боль - уже в который раз. Кажется, копьё, и, видимо, насквозь прошло почти у самого паха снизу живота. Во имя Олимпа, как же больно!
- На колени, сучка! - прорычали ей в ухо, и чьи-то руки с наслождением сломали ей безымянный палец и мизинец левой руки. Хруст ломающихся костей Охотница услышала колоколом в своём уплывающем сознании, мир перед глазами закрутился волчком, её вытошнило кровью. - На колени или перережу горло!
Она подчинилась. Как мгновения тому подчинялась нестерпимой боли, терзавшей её стройное загорелое тело. Медленно, чувствуя, что проваливается в пустоту, Артемида рухнула на одно, а потом и на два колена: силы стремительно покидали её. Снова ударили: кажется, теперь сапогом, и уже в лицо, ломая переносицу и заставляя упасть на спину. Где-то невообразимо высоко блеснула сталь: видимо, решили добить...
- Постой! - различила как сквозь сон балансирующая на грани обморока Дева. - Не делай этого. Отец наш велел лишь остановить. Она ослушалась своего, и смотри, куда эта дорога её привела. Пойдём, наше дело сделано. А ты... Запомни этот урок, богиня!
- Будь уверена, - прошептала разбитыми губами окровавленная, превращённая в кусок мяса Диана, струдом разлепив веки. - Не забуду.
А потом она лежала в снегу и просто ждала чего-то, обессиленная, уничтоженная, но живая. Боль и бессилие, бессилие и унижение, унижение и... смерть? Какая-то фигура склонилась над ней, чужая, чужая этому гиблому месту. Кто же это, и почему просто не оставят её в покое? Чести её уже лишили - неужели, и смерть не захотят подарить?

Отредактировано Artemis (2017-12-05 11:57:55)

+3

3

Внешний вид: одета так, на ногах теплые сапоги, шапка
Физическое состояние: полная боевая готовность
Моральное состояние: слегка встревожена
С собой: меч в ножнах за спиной, на поясе шакрам, нагрудный нож, по кинжалу в сапогах, сумка с самым необходимым

Белое сменялось белым, и не было конца этой бесконечной зиме. Выросшая в теплой стране, залитой лучистым солнцем, Зена, как все южане, плохо переносила холод. Странствия научили ее адаптироваться к любым погодным условиям, но снег, в который проваливаешься по колено, извечно сырая и оледеневшая одежда, негнущиеся пальцы... избавьте покорно. Впрочем, боги и раньше были глухи к просьбам воительницы под предлогом того, что она сама творит свою судьбу, не стоило их беспокоить и теперь. "То-то Один обрадуется, увидев меня здесь", - этой душещипательной встречи Зена как раз намеревалась избежать. Если повезет, она пройдет по землям предводителя асов незамеченной, не потревожив валькирий и существ еще более страшных, чем неукротимые в своей ненависти воительницы. Когда-то (забавно: ее жизнь благодаря вмешательству Провидения удлинилась настолько, что некоторые отрезки стало непросто вложить в общепринятую хронологию, приходилось ограничиваться неопределенным "давным-давно") - так вот, когда-то Королеве Воинов довелось попировать в Вальхалле: завоевав расположение седовласого бога, она заняла место его правой руки. О, какое это было время! Сумасшедшие скачки по объятому сине-зелеными всполохами небу - столетия спустя его назовут северным сиянием - свист ледяного ветра в ушах, пьянящий запах крови, что въедается ржой в закаленную сталь. И битвы!.. Не мелкие потасовки в деревнях, даже не стычки на море с торговыми, оснащенными охраной судами - настоящие сражения, заставляющие землю дрожать от края до края под копытами коней, а небо - полыхать алым заревом много часов подряд. Зена жила войной - этот яд влил в ее вены Арес - потому предпочитала хороший бой стратегически верному отступлению. Увы, готовая рискнуть собой ради позабытого ощущения силы в сжимающей рукоять ладони, она не могла ставить под угрозу жизни других, если имелся шанс мирно урегулировать конфликт, - необходимая цена за выбор служения справедливости. Постепенно люди забыли Завоевателя, но гречанка всегда носила его образ с собой, как напоминание об алчности и тьме, что обошлись Греции - и в особенности ей - слишком дорого.
А ведь не будь Геракла, все могло бы сложиться иначе! Наверное, мало кто вспоминал его так часто (за исключением самых близких), как синеглазая воительница. Сначала с горечью утраты, с тоской по будущему, невозможному для двоих, потом - со светлой грустью, теплотой и беспокойством: как он там, все ли хорошо... Они виделись после неудачного романа, вместе спасали попавших в беду, затем расходились каждый в свою сторону с надеждой на новую встречу, и в моменты этих коротких дружеских свиданий Зена по-настоящему отдыхала душой. У нее появилась своя семья, но дружба с отважным сыном Зевса до сих пор занимала особое место в сердце. Конфликты между богами и человечеством раскидали их по разным концам земли - по этой причине Королева Воинов и сменила легкий наряд на подбитый мехом плащ: поговаривали, следы Геракла затерялись стране льдов, белизны и первобытного страха. В царстве одноглазого мудреца, что, невзирая на мудрость, все-таки пойдет на поводу у Зевса.
Зена шла почти сутки, и чем дальше продвигалась к океану, тем крепче слетали проклятия с замерзших губ - беззвучно, разумеется. Чудовищный холод пробирал до костей, морозил их - приходилось часто делать привалы, чтобы хоть немного согреться. Густой туман скрывал от случайного взгляда клочок огня, который не давал достаточно тепла, но и окоченеть не позволял - на том спасибо. Затея пойти в одиночку перестала казаться умной: умереть здесь легче легкого. Королева Воинов уже думала повернуть назад и собрать подмогу, пусть бы это означало практически напрямую оповестить Одина о своем присутствии, однако внутренний голос убеждал подождать. Еще немного, самую малость...
Чуткое ухо различило вдали лязг железа. На мили вокруг не было ни одного жилища, да и путников гречанка пока не встретила. "Валькирии? А они здесь что забыли? Неужели граница ближе, чем я рассчитывала?" - спешно засыпая костер снегом, она осторожно вынула меч и поспешила в ту сторону, откуда доносились звуки. Переход занял некоторое время - женщина добралась до вытоптанной тяжелыми сапогами площадки, когда на ней никого не осталось. Никого, кроме скорчившейся фигурки, что, судя по количеству крови вокруг, должна была быть мертва. Но нет - пульс на шее слабо бился, когда Зена оттянула меховой воротник. Девушка лежала на боку, темные волосы разметались по снегу; гречанка осторожно перевернула ее, и к горлу подкатил ком: незнакомка была зверски избита.
Каких только ран не повидала и не перелечила Королева Воинов на своем веку, но оставаться равнодушной к чужим страданиям до сих пор не могла. Способность сопереживать делала ее человеком, отличала от бесчувственных небожителей, и, вопреки всему, Зена ни за что на свете не готова была от нее отказаться.
Но медлить не следовало. По загорелому лицу расползалась мертвенная бледность, сильно констрастируя с подкожным кровоизлиянием; коснувшись скулы несчастной, женщина определила перелом лицевой кости и покачала головой: серьезное повреждение. Сломанный нос и пальцы вправить - пара пустяков, а вот с лицом сложнее. Красоты своей безрассудная особа, вступившая в схватку с валькириями, похоже, лишилась насовсем. Еще одна рана обнаружилась на животе - что-то острое, стрела или копье, прошло насквозь. Тихо выругавшись, Зена взвалила девушку на плечо и потащила к скалистой гряде, откуда и уловила шум драки: для оказания первой помощи нужно было прежде всего убраться с открытого пространства. Да и убежище от ветра не помешает.
Соорудив подстилку из одеяла и лапника - ели на севере росли повсюду - Зена разожгла огонь, достала моток чистых бинтов, без которого никогда не отправлялась в путь, и нож. Темноволосая что-то простонала, но воительница приложила палец к ее губам.
- Тише, не трать силы. Я помогу тебе. Будет больно, - в серых глазах мелькнуло понимание. Понадеявшись, что девица не переполошит округу криками, Зена разрезала костюм по шву и более пристально осмотрела ранение. - Жить будешь, - констатировав сей радостный факт, она вдела нитку в иголку.

Два долгих часа занималась Королева Воинов раненой: бинтовала пальцы, бедро, накладывала повязки поверх швов на живот и лицо - пришлось рассечь кожу на скуле для удаления осколков. Путешественница лишилась половины верхних зубов, но, по крайней мере, осталась жива. Кости срастутся, мягкие ткани заживут, а зубные протезы римские врачи делают отлично, Зена лично видела предметы их творчества. Слава богам, ей пока удалось потерять всего один зуб, и тот не виден в улыбке. Измученная болью незнакомка уснула; решив удостовериться, что нападавшие действительно были из числа валькирий, а заодно добыть пропитание, гречанка присыпала самодельное укрытие снегом и, оглядевшись по сторонам, растаяла в сумерках.

+1

4

Когда Диана проснулась, костёр уже догорал. На ботинках снег, на физиономии снег, этот проклятый снег просто-таки везде, как видно! Хотя, жаловаться не приходилось - отёк, вероятно, поможет снять, да и боль в свежих ранах притупил знатно. Ну, в сравнении с тем, что было раньше. Неплохо её потрепали эти северные дамочки. Такое было ощущение, что с горы головой вниз приземлилась. Как там папаша выражался: "слабый пол", значит? Хотя, она и сама нередко старалась опровергнуть эту его теорию.
Попробовала пошевелиться, но почти сразу поняла, что идейка так себе - в голову ударило, тело пронзила иглами резкая боль. Хорошо, ладно, не всё сразу. Пить вот только хотелось до умопомрачения, а доползти до ближайшего источника на данном этапе не представлялось возможным. Поиск альтернатив. Низложенная богиня медленно, чтобы не подвергать себя ещё большей агонии, зачерпнула пригоршню снега и сунула её в рот. О чём моментально пожалела, когда челюсть и щёчная кость напомнили о полученном ущербе. Но, вместо ожидаемой злобы, ярости, ненависти, пришла какая-то меланхоличная ирония: это же надо, возомнила себя десницей Судьбы, а теперь лежит тут, в расщелине, как дряхлая старуха. Обидней всего, что не добили: неужели, не посчитали угрозу достаточной, чтобы завершить расправу? В пекло их всех - сейчас самое главное было пережить ночь.
Дева огляделась. И где только её спасительница нашла такой уютный уголок? С двух сторон холмики какие-то чахлые, ложе её устлано сухим валежником, костерок этот маленький, трепещет, подыхая от голода. Прямо как она сейчас. Ладно, пустое, подпитывать его всё равно нечем, разве что лицо в огонь сунуть. По какой-то причине буран, который, к слову, и не думал прекращаться, сюда не задувал, и у выхода из её скромного убежища успело намести снежный холмик. Чистый, правда - даже в Греции не бывает так чисто. Интересно, где же она всё-таки оказалась, и удалось ли улизнуть тому проклятому Волку, которого она гнала через полмира? Впрочем, какой волк, если задуматься - она сейчас и зайца не одолеет. Стоп, лук! Где? Неужели, загадочная спасительница его там бросила, где Диану нашла? Глупая, этот лук стоит больше всех сокровищ мира. Хотя... Если она местная, ей-то деньги зачем? Где их здесь тратить: тут на лиги и лиги ничего нет, смерть одна, а снег, вон, бесплатный. Бери - не хочу.
Казалось, что скупые, простенькие мысли не так сильно ранили уязвлённое сознание. Но вот мысль о волках и зайцах была явно лишней - теперь жрать захотелось зверски, прямо вот сейчас, хоть палец себе отгрызай. Охотница с грустью прислушалась к требовательному урчанию плоского животика. Если идти за добычей не представлялось возможным, стоило попробовать заставить добычу прийти сюда. Заодно можно было  и стоило проверить, какие силы ей всё ещё подвластны.
Положив уцелевшую руку на ледяную корку колючего снега, Артемида закрыла лучистые глаза, вслушиваясь в вибрации мира, её окружавшего. Что-то вроде звукового колебания, используемого летучими мышами: вырвавшись из её пальцев, невидимая акустическая волна прокатилась по равнине, вырисовывая чёткую картину задворок мироздания, на которые её забросила всемогущая Судьба. Цену тоже пришлось заплатить немалую - в виски тут же ударила жгучая боль, как если бы Артемида глотнула из чана горящей смолы. И, тем не менее, страдания увенчались успехом: она нашла то, что искала. Теперь стоило расслабить измученное тело и ждать.
Диана, кажется, успела задремать даже, потому как поймала себя на том, что открыла глаза. Разом вернулось восприятие, накатили запахи и звуки, но важнее всех был всего один звук. Рычание. Втоптав мощными лапами рыхлый снежный холмик, на пороге её скромного убежища стоял огромный и прекрасный белоснежный северный волк. За его спиной неловко переминались с ноги на ногу ещё двое поменьше. Может, дети его, или просто стая. Величественный зверь медленно приблизился, склонил голову, преданно посмотрел в глаза богине. Он ждал приказов. Девушка слегка поднялась на локтях, упёршись затылком во что-то твёрдое, чтобы удобней было сидеть, и заглянула зверю в глаза. Подчинила сознание, проникла в него, увидела себя со стороны волчьими глазами, словно бы сама перед собой опустилась на одно колено. Удобно всё-таки быть богиней. Куда лучше, чем человеком - недавняя схватка это красноречиво доказала.
Да, зрелище, конечно, не из приятных, тем более, что смотреть-то на себя приходилось. От былой красоты остались только густые и длинные чёрные волосы, всё такие же блестящие, как и раньше. Всё ещё всматриваясь в своё лицо глазами волка, девушка увидела, как сама же криво усмехнулась. Ну, к плюсам можно было отнести тот факт, что хотя бы Афродита теперь ревновать не будет - ближайшее, по крайней мере, время. Она, Артемида, между прочим, не просила рождаться такой красивой, чтобы встать вровень с богиней любви, но неприязнь старшей сестрицы была такой сильной, что находиться с ней на расстоянии зрительного контакта было просто невыносимо, с тех пор, как время превратило Диану из милого ребёнка в редкой красоты молодую женщину...
Вынырнув из чужого сознания, Дева отпустила зверя, и тот, тихонько заскулив, преклонил голову, с сожалением глядя на богиню преданным взглядом. Из-за его спины появился волк поменьше, такой же белоснежный и её более пушистый: щенок, наверное. В зубах он держал безвольно повисшее поперёк мощных челюстей тело упитанного кролика. Или барсука, но это уже детали. Подошёл к самодельному ложе, на котором покровительница его лежала, встал над ней, так, чтобы кролик над лицом оказался, сжал посильнее челюсти. Хрустнули тонкие кости, и на лицо Артемиды, в рот и в нос потекли струйки горячей крови. Закрыв глаза, Диана стала жадно глотать, кровь струилась по её щекам, подбородку, капала на грудь. И вместе с кровью, вместе с отнятой жизнью, к ней потянулись ростки силы, крохотные, несмелые, робкие.
Вожак смотрел на Деву сосредоточенно, твёрдо, заглядывая в глаза. И Диана поняла - этого мало. Он жаждет предложить богине больше. В любой другой ситуации она никогда бы не приняла подношение, но зверь был непоколебим в своём решении. Тем не менее, Охотница ещё раз переспросила, одними глазами. Прочитала в его глазах ответ: да, он был уверен. Что ж...
Зверь подошёл ближе, опустился на передние лапы, закрыл глаза. Поморщившись от боли, Артемида протянула руку и положила ему на морду тонике, изящные пальцы. И начала пить. Её крохотное убежище внезапно потемнело, тело волка скрутила агония, он рухнул на живот, хвост дико заметался, подхлёстывая зверя по бокам. Диана не отвела взгляда: она была должна ему эту честь. Зверь словно бы таял, старея в считанные мгновения, высыхая, теряя шерсть, превращаясь в обтянутый кожей скелет, а затем - в подобие мумии. Зато богиня ощутила внезапный прилив сил, её серые глаза распахнулись, боль словно бы затихла, прислушиваясь к биению её мощного сердца. Другие волки молча смотрели, не двигаясь и не издавая звуков: мало кому выпадала часть умереть ради настоящей богини.
Превратившись в груду гниющих костей, обтянутых кожей, останки вожака рассыпались на тёмном пятне подтаявшего снега, и тогда двое других волков, потрусив к Охотнице, бережно сунули морды ей под мышки, приподняв лёгкое стройное тело, и посадили выше, ровнее. Взгляд Дианы стал осмысленным, сознание прояснилось, получилось даже лучше оценить заработанные повреждения. Вырисовывалась крайне печальная перспектива: потрепали её знатно, но терпимо. Стало даже любопытно, кто была та женщина, что решила ей помочь. Но возникло стойкое чувство, что очень скоро Артемиде предстоит это выяснить. Друг она или враг? Или просто какую-то личную выгоду преследует? Сколько вопросов, столько и мнений, и лишь время знает ответ...

+2

5

Первым делом Зена направилась к импровизированному ристалищу, где тщательно изучила следы нападавших. Даже сравнила отпечаток ноги со своей - без сомнения, женская, но с тяжелой обувью. В отдалении обнаружились и следы подков, чего следовало ожидать: не будут же валькирии ходить вдоль границы пешком. Кровь, разворошенный снег, несколько длинных волос - ничего принципиально нового Королева Воинов не нашла и уже собралась повернуть назад, когда ее внимание привлек проблеск золота в сугробе. Шлем? Обломок доспеха? Раскидав снег кончиком меча, женщина увидела нечто большое, очертаниями напоминающее другой, хорошо знакомый ей предмет... "Не может быть. Откуда ему здесь взяться? - она недоверчиво взвесила лук на ладони, провела пальцем по тетиве, слегка натягивая ее и наблюдая, как по витой дуге пробегают едва заметные искры. Искушение прицелиться было велико, но Зена приструнила невовремя проснувшееся любопытство. - Оружие нездешнее и явно божественного происхождения. Похоже на творение Гефеста", - она мысленно перебрала греческий пантеон - из лука на ее памяти стреляли всего двое: Аполлон и Артемида. Соотнеся имя с костюмом и тем фактом, что раненая дева не побоялась вступить в бой с северными воительницами, которые, к слову, безоружных не избивали, брюнетка нахмурилась: еще не хватало спасти богиню. Впрочем, это было вполне в ее духе: стать невольным участником конфликта бессмертных и оказывать одной из сторон посильную помощь. "Артемида это или нет, но она не в лучшем состоянии", - закинув улику за плечи (предусмотрительно перед этим ослабив тетиву, чтобы ненароком не лишиться головы при повороте), размышляла Зена. Стоило задаться вопросом, почему на ум сразу пришли земляки, - лук ведь мог быть подарком или талантливой репликой иноземного мастера - но как раз на этом женщина не зацикливалась. Интуиция подсказывала, что она права, а какой уважающий себя воин не слушает внутреннего голоса? Да и бессмысленно гадать: вернется - проверит.
Возвращаться пришлось скорее, чем рассчитывала Королева Воинов. Начался сильный снегопад (а на севере каждый - что ураган), и она всерьез рисковала заблудиться. Добыча была скудной - полярный заяц да куропатка - но до следующего дня должно хватить. Ей-то - точно, а бессмертные не едят, по крайней мере, Зена никогда не видела, только слышала россказни пьяных в тавернах, что, дескать, их, таких недооцененных ныне, однажды позвали за свой стол сами боги! И чего за этим столом не было!.. - далее шел перечень известных и неизвестных блюд, на который брюнетка лишь усмехалась: большую часть из них в Греции готовить не умели, не говоря о том, что такие культуры, как рис или фасоль, в этой части света вообще не росли. Как путешественник, Зена это знала наверняка, но не торопилась развеивать миф о чужом волшебном приключении: хотят мнить себя героями - да бога ради. От безобидных историй за кружкой вина еще никому хуже не становилось.
Защитный снежный холмик у входа в убежище притоптали чьи-то лапы - отцепив шакрам и переложив дичь в левую руку, гречанка осторожно отодвинула лапник, готовая нанести удар по первому, кто на нее бросится. Воображение рисовало страшные картины обглоданных женских костей - не увидев их у костра, Зена даже расстроилась, но уже в следующий миг заметила двух белых волков, лежащих по бокам от Артемиды. Однако больше воительницу поразили не прирученные хищники, а залитые кровью лицо, грудь и одежда раненой. В первую секунду Зена испугалась, что открылось кровотечение, однако, присмотревшись, поняла: перепачкан рот и подбородок - рядом с Охотницей как раз чернела проталина, в которой остались клочки грязно-серого меха.
- Ты съела волка? - брезгливо поморщилась Королева Воинов. - И как, вкусно? Я грешным делом посчитала, что тебе подойдет человеческая еда, но, похоже, ошиблась.., - всмотрелась в лицо незнакомки, обращая внимание на глаза цвета стали, сиявшие особенно ярко в свете прогревшего костра. Как она не заметила, что латает раны не человека, но бога? - Это ведь твое? - Зена сняла лук с плеча и поставила рядом с собой, принимаясь сдирать шкуру с кролика - голод уже давал о себе знать. - Мы не встречались, но, уверена, знакомы заочно... Артемида. Я угадала? - синие глаза вернулись к деве. - Как покровительницу амазонок занесло в эти края? Это валькирии тебя так отделали? Глупо бросать им вызов на их территории, - подкинув на угли охапку мха, собранного по пути, Зена вытащила из хвороста палку поровнее и проткнула ею кролика в двух местах, располагая того над огнем для лучшей прожарки.

+1

6

Возникшая на фоне искрящейся метели фигура развеяла последние сомнения, но породила уйму новых вопросов, от которых в первую минуту нежданной встречи богиня решила отказаться: всему своё время. Эта женщина была чем-то даже похожа на неё саму, только крепче, конечно, и выглядела старше. Высокая, красивая, чёрные волосы... Пожалуй, Артемида при других обстоятельствах даже позволила бы себе вскружить ей голову, но здесь, среди мёртвой пустыни, едва живая, после того, как её саму едва ли не по частям от льда холодного бесславно отскребли... В общем, не та ситуация. Да и, насколько она знала, Зена довольно прохладно относилась к Пантеону в целом и самой Диане - в частности. Зачем тогда спасала? Не похоже, что она ждёт награды - гордая, ничего у богов не просит, за свои неудачи не винит, умеет признавать поражения. Достойная, в общем, личность, с какой стороны ни посмотреть. Как же так вышло, что потянулась не к ней, Артемиде, а к её тщеславному и самовлюблённому вспыльчивому брату?
- Интересно даже, как ты меня узнала: я и сама себя сейчас с трудом узнаю... Ах да, точно - лук! Я и забыла. Зря ты, кстати, в руки его взять решилась. И как только не сгорела ещё? Может, правду болтают, что в тебе часть божественной крови...
Силы возвращались. Медленно, несмело как-то, но ощутимо: неприятно было осознавать, что скрипучий звук на пороге слышимости, это звук её собственных, медленно срастающихся костей. Тело жгло и пронзало мириадами невидимых иголок - богам тоже бывает больно. Вопрос лишь в том, имеем ли мы смелость принять эту боль и покориться ей, когда имели перед собой выбор.
Дева протянула руку, скривившись от боли, и Лук послушно прыгнул в ладонь, тут же увеличившись в размерах до полного человеческого роста, изломавшись, словно крыльями чаек стал. Излучины налились силой, утолщились, перламутром заблестела тетива. Превозмогая острую боль в нижних рёбрах, богиня натянула Эпир, с удовлетворением замечая, как энергетическая стрела послушно появляется в слоте, зажигаясь, готовая к бою. Кажется, четыре заряда ещё осталось. Пока хватит, а потом придётся снова заряжать, когда силы появятся на подобный подвиг. Устало улыбнувшись, богиня небрежно отбросила оружие в сторону, и Лук, вопреки ожиданиям, встал вертикально, лишь единожды несмело качнувшись, и замер в невообразимой точке равновесия, насмехаясь над теориями вероятности и законами притяжения.
- Позволь спросить, зачем ты всё-таки мне помогла? - Охотница с нескрываемым любопытством украдкой поглядывала на сосредоточенную собеседницу, что возилась у огня. - Ведь ты почитаешь Ареса, а Арес меня не любит. Знаменитый шрам на его щеке как раз из вот этого лука и оставлен.
Подогнув ногу к груди, здоровую, ту, что мечом не успели проткнуть, Артемида сильными, уверенными движениями освободилась от верха одежды, обнажив по пояс стройное, загорелое, великолепное тело, после чего споро смастерила импровизированную повязку, подвесив на неё повреждённую руку. Пальцы уже срастались, но процесс обещал быть долгим и крайне болезненным, да и, к тому же, не стоило упускать возможности пощеголять перед знаменитой воительницей телом, которому сама богиня Любви уже давненько завидует. Бюст Диане, по всей видимости, достался от матери. Заворочались, просыпаясь, волки, один из них тихонько заскулил, тоскливо глядя в сторону лютой пурги. Ничего здесь не было, за что глазу можно было бы зацепиться: только белый снег и холод, тянущиеся насколько хватало глаз. Ну и костёр, конечно же. И Зена, тоже непонятно что здесь забывшая.
А затем с губ воительницы слетели пронизанные сарказмом слова, и Диана вздрогнула, как боевой конь при звуках серебряной трубы.
- Глупо, говоришь? Позволь кое-что тебе объяснить. В отличии от вас, людей, нам не на кого переложить ответственность и некого винить в своих бедах, если всё пойдёт крахом. Сюда занесла меня погоня за Зверем, что сеет вокруг себя ненависть и смерть. И я должна найти и убить его, пока не умерли все, кто потенциально способен ненавидеть. Больше этого сделать некому. Здесь его логово, здесь место его величайшей силы, а, значит, бежать он мог только сюда. Валькирии преградили мне путь, это верно: они выполняли cвой долг так же, как и я - свой. Не все мы такие, как мой старший брат, так слепо верящий в тебя: напяливать узорные шлемы и требовать кровопролития в свою честь - его прерогатива. Этим мы с ним не похожи: он просто хочет, чтобы его любили. Но это - часть нашей семейной истории, в которую посвящать тебя я не имею права. Да и не хочу, если честно. Я не стараюсь поступать значимо или правильно, принцесса-воин. Я делаю лишь то, что должна сделать и не могу сделать никак иначе. Я не вершу деяний, я просто существую. И плевать мне что ты, или кто-либо другой об этом думает: любить меня или ненавидеть каждый выбирает сам. Так что, дело здесь не в территориях или силах, которые мы на них обретаем. Я охраняю жизнь тех, кто в ней нуждается от тех, кто её не достоин. Только и всего...
Помолчали. Стараясь не дышать слишком глубоко, черноволосая красавица наслаждалась запахами горящего костра и жарящегося на нём мяса - такими привычными и так бесчестно напоминающими ей о доме. Интересно стало, какой видит её принцесса-воин: жалеет, ненавидит или, быть может, высмеивает? Роли особой это не играло, разумеется, так что, спрашивать Диана не стала: придёт время, и всё выяснится само. Если удастся пережить эту ночь. Хотя, Зена сильная, а сама богиня уже шла на поправку - к утру сможет на ноги вставать. Ожидать предательства со стороны спасительницы не имело смысла - хотела бы, бросила бы умирать среди окровавленного снега.
- Если тебе интересно, то я не стану мстить. Я здесь чужая, я здесь случайно. Они лишь делали то, что заставит молчать их совесть, и я не в праве их за это винить. Однако, дела это не меняет: моя цель всё ещё не достигнута, и путь мой ещё не завершён. Я должна найти Зверя и положить конец кровопролитию, пока не стало слишком поздно. И для этого я прошу тебя о помощи. Я, богиня, прошу тебя: надеюсь, это хоть немного польстит твоему самолюбию. Как видишь, сейчас я не в лучшей форме, - Дева попыталась рассмотреть собственные рёбра, украшенные кровоподтёками, однако, с её пышным высоким бюстом сделать это без помощи отражения так и не удалось. И ведь что обидно - тетиву-то натягивать совершенно не мешает! А увидеть собственный плоский животик никак невозможно...
- Мне нужно оклематься, встать на ноги и выследить эту тварь, найти её и уничтожить. Здешних мест я не знаю, и силы мои мне сейчас почти не подчиняются. Так что, проводник мне не помешает. Как и союзник. Не рискну назвать тебя другом, для этого мы ещё слишком мало знакомы. И не стану обижать обещаниями о славе и богатствах, как любит делать мой пылкий братец. Могу лишь предложить тебе ответную помощь: ведь не просто же так ты оказалась здесь, на краю известного мира! После окончания моей миссии я верну долг и помогу тебе с твоей. Что скажешь, принцесса-воин: поохотишься на пару с низложенной богиней?
Лукаво улыбнувшись, насколько позволяла боль в ранах, Артемида протянула Зене здоровую руку в универсальном жесте, который трудно было не понять, сверкнув в свете костра белоснежными ровными зубами. Силы, видимо, возвращались, потому как холода она больше почти не ощущала, да и щека, похоже, сдавала свои позиции, готовая вернуть Охотнице былую ослепительную красоту. Главное - не сдаваться, а вдвоём это будет сделать куда проще...

Отредактировано Artemis (2018-01-06 22:28:15)

+1

7

Богиня полюбопытствовала, как Зена ее узнала, но тут же сама ответила на свой вопрос. Правда, не полностью.
- Глаза. И тот факт, что с такими серьезными травмами ты можешь сидеть и говорить, - какое-то время женщины "прощупывали" друг друга, пока не решили, что опасность быть убитой в ближайший час им не грозит. - Тебе виднее, ты же богиня, - ответила воительница на вопрос о происхождении. - Про меня многое болтают: что я дочь Ареса, что способна вступить в одиночку в бой с целой армией и выйти победительницей, что мне даровали вечную молодость в награду за подвиги... Если прислушиваться ко всем слухам, скоро забудешь, кто ты на самом деле. Хотя порой попадаются занимательные, - например, про родство с богом войны. И откуда только взялось это предположение? Они были любовниками, он обучал ее стратегии и тактике, владению оружием, но отец?! Неужели Сайрин не знала, от кого ее единственная дочь? Все, чего достигла Зена, - заслуга ее исключительного упорства и трудолюбия: попробуйте-ка побыть в учениках у Ареса! Греки видели внешнюю сторону обучения, а о синяках, шишках и переломах не имели понятия, тогда как сын Зевса был крайне жесток и нетерпим к промахам. Нередко его синеглазая протеже в буквальном смысле приползала с тренировки - распухшие от ударов учебного меча ноги не позволяли и шагу на них ступить. Вывихи и растяжения были и вовсе привычным делом, их Зена даже не считала. Впоследствии, выходя невредимой из очередной схватки, она благодарила Ареса за науку, но тогда ей казалось, что олимпиец издевается, придумывая забавы поизвращеннее. "Закаленная в боях" - отзывались о ней, и это полностью соответствовало истине.
Не мешая спасительнице размышлять, Артемида подняла руку, и лук покорно скользнул в ладонь, тут же увеличившись в размерах. Королева Воинов с интересом следила, как на тетиве появляется сверкающая стрела, и не удержалась от вопроса:
- Какова дальнобойность у твоего лука? - дуга слегка подрагивала, замерев под неправильным углом к земле, когда Охотница отбросила оружие в сторону. - Зачем? Надо было добить, ты считаешь? Извини, я не убиваю без серьезной причины, - Зена перевернула кролика. - Я не почитаю никого из богов, Ареса - особенно. А тебе была нужна помощь. Пока я не увидела лук, думала: ты обычная путешественница. Хотя даже если бы я и знала твое истинное лицо... все равно бы сделала, что сделала, - потому что это правильно: помогать попавшим в беду, заботиться о больных и старых, врачевать раненых. - Мне нет дела до ваших разборок, я поступаю в соответствии с принципами, по которым живу, - Зена уже переросла тот период, когда ее волновало мнение окружающих. Как выяснилось, с прошлым необходимо было смириться, признать его неотъемлемой частью личности вместо того, чтобы бежать сломя голову прочь, прикрывшись добрыми делами на манер щита. А вот про шрам гречанка не знала - на все расспросы Арес отмахивался: дескать, получил в какой-то битве. "Чем он разозлил Артемиду, что она стрельнула в него из Эпира?" - уточнять вряд ли стоило, да и дева переключилась на избавление от одежды. Холод не был страшен красивому телу, как и огонь, сталь - ни царапины, ни пятнышка на загорелой коже сверх тех, что возникли благодаря валькириям. У Королевы Воинов было много шрамов - заметных и не очень - и каждым она гордилась, ведь они сделали ее той, кем она является, напоминали о чувствах и людях, их вызвавших. Бессмертные с легкостью избавлялись и от того, и от другого - отсюда и недоумение к простым человеческим поступкам вроде спасения того, кого потенциально должен ненавидеть.
- Этот Зверь - Фенрир? - Зена вставила короткую реплику в паузу. Она молча слушала монолог Охотницы и в чем-то даже была согласна: в историю пантеона лучше посторонних не посвящать - запутаются на первой главе. - Никогда бы не подумала, что среди богов остался кто-то, кому не важны почет и поклонение, - Артемиду она представляла иной. Более... самовлюбленной и фанатичной, что ли. Амазонки отзывались о покровительнице с благоговейным трепетом, изгнанницы, наоборот, кривились при звуке имени, однако кроме диаметрально противоположных мнений гречанка толком ничего не получила. Дева старательно обходила ее вниманием, а Зена не настаивала - так и получилось, что до сего дня их пути ни разу не пересеклись.
Артемида снова заговорила: она просила помощи. Брюнетка выгнула бровь:
- Меня столько раз просили боги, что моему самолюбию это уже не льстит. Как правило, что хорошо для вас, мне и моим друзьям выходит боком. Расскажи про Зверя подробнее: откуда он, как связан со способностью ненавидеть, ведом ли тебе его путь - северные земли обширны, я хоть и ориентируюсь немного в этих краях, все населенные пункты не знаю. Одину не известно пока о моем появлении здесь. Если я соглашусь, мне нужно знать, ради чего я обнаруживаю себя. И что получу взамен.
- Я не стану обижать обещаниями о славе и богатствах, как любит делать мой пылкий братец, - серые глаза серьезно взглянули на Королеву Воинов. - Могу лишь предложить тебе ответную помощь: ведь не просто же так ты оказалась здесь, на краю известного мира! После окончания моей миссии я верну долг и помогу тебе с твоей. Что скажешь, принцесса-воин: поохотишься на пару с низложенной богиней? - Охотница с улыбкой протянула руку, и Зена, помедлив, пожала ее. В одиночку ей не найти Геракла, а Артемиде - не убить Зверя. И дело не в том, что чужие проблемы вновь стали ее проблемами - можно и своими силами отыскать следы друга, не испарился он в конце концов! - женщине захотелось узнать богиню поближе и понять, что она выиграла, предпочтя Ареса его единокровной сестре.
- Будешь? - Зена сняла тушку кролика с вертела и предложила половину собеседнице: война войной, как говорится, а обед (в их случае ужин) - по расписанию.

+2

8

- Дальнобойность? - удивлённо переспросила Охотница, рассеянно глядя на лук, вертикально стоящий посреди их маленького убежища, словно в насмешку над гравитацией: богиня, небрежно отбросив оружие, умудрилась поставить лук на попа, найдя ту единственную точку, в которой он мог бы не упасть ни в одну из сторон, сохраняя равновесие. Сейчас Эпирский лук уже не выглядел так грозно, как несколько минут назад в руках своей хозяйки. Ну лук себе и лук, красивый, но вовсе не огромный, и энергией больше не полыхал...
- А, вон ты про что! - словно спохватилась Диана, сев повыше и погладив сопящего рядом волка по тёплой морде. - Даже не знаю, как на этот вопрос ответить. Горизонт, наверное: я обычно стреляю из него не дальше, чем вижу. По крайней мере, я знаю, что на линии горизонта я фатально поражу любое способное умереть существо. А вообще, я думаю, зависит от того, кто его натягивает. Видела, что происходит с оружием в моей руке? Он может менять форму в зависимости от поставленной задачи. Если стрелять прицельно на дальние расстояния, тогда он становится длинным и относительно тонким. Для ведения быстрой стрельбы становится коротким и сильно изогнутым, а для пробивания брони, шкуры или камня - среднего размера и очень толстым. Я не знаю, как Гефест добился такого эффекта, но ключ к оружию, видимо, закодирован в моём ДНК...
Подняв глаза на принцессу-воина, Дева уловила непонимание, и, вспомнив, с кем говорит, поспешно добавила:
- Кровь. Наша божественная кровь. Она не такая, как у вас, потому что мы... ну, в общем, мы не отсюда, хотя и родились здесь, в вашем мире. Именно он повлиял на наши способности, на силу и продолжительность жизни: из рассказов своей родни я поняла что там, откуда родом наши корни, подобные нам смертны.
Зачерпнув пригоршню обжигающе холодного снега, Охотница опустила лицо в ладони, зашипев от боли, как дикая кошка. Снег помогал снимать отёк, да и лицо её уже не выглядело таким изуродованным, как сразу после битвы: регенерация шла полным ходом, хотя, об обычных своих божественных штучках думать было рано.
- Этот лук не всегда был моим, - откинувшись спиной на утрамбованный холмик, Артемида пропустила мимо ушей дерзкие насмешки Зены. О смерти, о тщеславии богов, о их некомпетентности и эгоистичности. Зена, как никто другой, имела право злиться на Пантеон, потому как, насколько знала хранительница Луны, ничего-то путнего боги не дали этой женщине за всю её недолгую жизнь. Сломали её только, превратив в свою игрушку, да и бросили, натешившись: как Арес, например. - Я вообще не знаю, откуда он взялся, да и никто не знает, если честно. Гефест просто перековал его под меня, когда я стала способна... в общем, когда силы мои возросли. Мы ведь с моим братом Аполлоном самые младшие из Пантеона. Родились намного позже Афины, Афродиты или, скажем, Ареса. Мы не участвовали в войне восстания титанов. Их тогда освободил Тесей ударом именно из этого лука, добытого царём Гераклионом по совету Оракула. Или это сам Гераклион сделал, я плохо слушала рассказы Аида. Знаю только, что меня и брата готовили сражаться на случай именно такого вот восстания. Тогда силы оказались примерно равны, и мир, который ты знаешь, мог быть совсем другим, если бы победа досталась противоположной стороне. Скажем так, папаша решил укрепить свои ряды, пополнив их нами. У  Гермеса я училась борьбе и ловкости, пока не превзошла в скорости его и всех остальных богов. Арес тренировал в битве, Афина учила думать, Диметра - любить жизнь и понимать принципы природы, нас окружающей. Если ты думаешь, что тебе было тяжело, когда Арес делал из тебя королеву воинов... Думаешь, я знаю - и не отпирайся: я вижу по глазам, пусть даже читать твои мысли здесь я не в силах. Так вот, поверь мне, что это так, забава, по сравнению с тем, чему подвергали нас с братом. Но я не жалуюсь - я благодарна всем им за то, кем я стала. И рада тому, что ни на кого из них не похожа.
Внезапно замолчав, Диана попробовала встать. Медленно, сначала понявшись на колени, потом на одно, придерживая здоровой рукой раненую. Больно было безмерно, но сидеть и жалеть себя времени не оставалось - чем быстрее она смирится с поражением, тем проще будет ликвидировать его последствия. Всё это время, пока Зена у костра возилась, богиня снова и снова прокручивала в голове детали боя, понимая, что вполне могла победить даже без своих способностей, если бы дралась с холодной головой, а не, как обычно, пошла на поводу у пылкого сердца. Хотелось надеяться, что больше ей не придётся драться с Валькириями: в следующий раз она станет убивать, чтобы выжить самой, а делать это здесь Артемида не имела никакого права.
Внезапно пронзённая нога подогнулась, сдав свои позиции, и оголённая по пояс красавица неуклюже рухнула лицом в снег, молча, не издав ни звука. Поднялась, отжавшись на здоровой руке, перекатилась на бок и снова села, поморщившись и облокотившись на спину одного из волков. Второй зверь пару раз заискивающе лизнул Деву в лицо, тихонько заскулив. Но уже неплохо: значит, стоять она, в принципе, может. Когда рассветёт, нужно будет попробовать пройтись, хотя бы тут, по их крохотному убежищу. Может быть, Зена не побрезгует помочь ей или, хотя бы, подстраховать.
- Фенрир, значит, - сдерживая ярость, ещё раз повторила имя Зверя, лишь покачав головой в ответ на щедрое предложение воительницы. - Спасибо, оставь себе. Я ем сырую пищу вместе с костями и даже шерстью, подобно дикому зверю. Так уж я устроена. Да и не пристало богине отнимать у спасительницы скромный ужин...
Так вот, теперь, как ты знаешь, близится война нас против вас, богов против людей, но я считаю, что глупая это затея. Вам нас не одолеть, а нам без вас не выжить, это просто логика. Старые обиды повлекли за собой новые оскорбления, и в итоге отец хочет сделать меня остриём разящего копья своего гнева - хочет, чтобы я начала охотиться на вас, уничтожая сильнейших. Таких, как ты. Чтобы им потом было проще подчинить слабых, покорить своей воле, вселить в сердца ужас и благоговенный трепет... Я всегда была против этого, поэтому и ушла. Дядюшка даже посылал за мной Атлантов, чтобы они вернули меня силой. Ну, я здесь, а где они - можешь догадаться. Тренировки и обучение не прошли даром. С недавних пор меня вроде как оставили в покое, так что, теперь я, наверное, сама по себе. Вот такие у нас сейчас обстоятельства.

Диана улыбнулась Зене: добро так улыбнулась, немного горестно, обезоруживающе, словно прощения просила. И подумала, что с этой женщиной у них куда больше общего, чем ей хотелось бы думать. Может, тщеславный Арес, опозоренный Гефестом за то, что спал с его любимой Афродитой, искал кого-то, похожего на неё, на Артемиду, чтобы отомстить за тот бой в Мраморном Зале? Ведь он ещё до сих пор не смирился с поражением: он-то считал, что быть богом Войны значит быть сильнее и лучше остальных...
- Как бы там ни было, я рада, что мы, наконец-то встретились. И рада тому, как ты ко мне относишься. Без всего этого подобострастия, которое в печёнках уже сидит, без дифирамбов, без лести и лизоблюдства. А просто как... к человеку. Наверное, хорошо быть вами. Если не бояться смерти, не бояться потерять всё, что имеешь - так и не сможешь никогда жить по-настоящему. Наверное, я понимаю теперь, что братец в тебе нашёл.
Ты лучше знаешь законы этого мира, и врага своего я действительно без тебя не отыщу. Так что, веди, если захочешь, приказывай и командуй, а я буду подчиняться: здесь я всё равно больше не богиня. Может быть, мне нужно потерять свою силу, чтобы всё-таки стать сильнее...

Дева положила руку на снег рядом с собой, и тот, зашипев, начал плавиться, таять, превращаясь на глазах в горячее, почти кипящее озерцо вроде ванны , окутывая полуобнажённое тело Охотницы пышащей жаром влагой и заполня паром их маленькое убежище. Вокруг этой прелести остался лишь окутанный снегом островок, на котором Зена жарила своего ароматного кролика. Окунувшись в воду по шею, Диана блаженно закрыла глаза.
- Присоединяйся, если хочешь: не думаю, что в ближайшее время мне хватит сил повторить этот маленький трюк.

Отредактировано Artemis (2018-01-16 20:59:46)

+1

9

- Горизонт, наверное: я обычно стреляю из него не дальше, чем вижу, - подумав, заключила богиня, и Зена улыбнулась:
- А видишь ты лучше орла или сокола.
- Вообще, я думаю, зависит от того, кто его натягивает, - Артемида пояснила принцип работы лука, заинтересовав им воительницу еще больше.
- То есть в моих руках он будет выглядеть, как обычный, и стрелять соответственно или просто не будет слушаться? Можно в него зарядить обычные стрелы? - в речи богини проскользнуло незнакомое слово. На лице Зены отразилось недоумение: - Что такое ДНК?
- Кровь. Наша божественная кровь. Она не такая, как у вас, потому что мы... ну, в общем, мы не отсюда, хотя и родились здесь, в вашем мире. Именно он повлиял на наши способности, на силу и продолжительность жизни: из рассказов своей родни я поняла что там, откуда родом наши корни, подобные нам смертны, - говоря это, Охотница прикладывала снег к ранам, которые выглядели так, будто с наложения швов прошло несколько недель.
- То есть вы пришли в наш мир, когда он уже был создан? А как же мифы о сотворении Зевсом всего живого? - забавно: боги в мире смертных обрели небывалое могущество, а люди с их появлением навсегда забыли про сверхвозможности. Верховные божества, как и стоящие ниже по рангу, подпитывались верой, молитвами, жертвоприношениями, но даже в соотношении с силами самых слабых требовался более мощный источник энергии. Почему бы окружающему пространству не быть им? Зена читала карту звездного неба, могла высчитать фазу луны, предсказать прилив или отлив, и в крупице этих знаний, доступных путешественникам, изначально таилось нечто чужеродное. За свою жизнь Королева Воинов видела немало чудес - настоящих, не тех, которыми торгуют ярмарочные зазывалы, - потому с уверенностью могла сказать: далеко не ко всем причастны боги. Существовало что-то над ними: непостижимое, необъятное, о чем вряд ли задумывался Гефест или Дионис. Хотя им-то зачем искать ответ, если они с рождения его знают?
- У  Гермеса я училась борьбе и ловкости, пока не превзошла в скорости его и всех остальных богов, - рассказывала Артемида, - Арес тренировал в битве, Афина учила думать, Деметра - любить жизнь и понимать принципы природы, нас окружающей. Если ты думаешь, что тебе было тяжело, когда Арес делал из тебя королеву воинов... Думаешь, я знаю - и не отпирайся: я вижу по глазам, пусть даже читать твои мысли здесь я не в силах, - женщина напомнила себе тщательнее их скрывать, когда они покинут земли Одина. - Так вот, поверь мне, что это так, забава, по сравнению с тем, чему подвергали нас с братом. Но я не жалуюсь - я благодарна всем им за то, кем я стала. И рада тому, что ни на кого из них не похожа.
- Вас с Аполлоном с рождения готовили для такого, сама сказала. Дело ведь не в тяжести тренировок. Ломает человека не физическое насилие, а духовное. Вы, боги, воспринимаете нас в качестве игрушек и удивляетесь потом, за что вас ненавидят. Ты напрасно думаешь, что я жалуюсь, - я по-своему благодарна Аресу за умения, которыми пользуюсь ежедневно, за дочь... за шакрам, - Зена погладила металлический круг, лежавший рядом. - Он бы не проявлял свое внимание, если бы я в нем не нуждалась, однако совершенные им поступки... предательства - такое не забывается. И не прощается. Но ты все равно останешься при своем, не вижу смысла выяснять, кто лучше: боги или люди, раз уж мы очутились в одной связке, - еще не хватало закончить спор дракой. - Ты бы поберегла силы, - гречанка с беспокойством смотрела на попытки Охотницы подняться - покровительница амазонок, стиснув зубы от боли, дюйм за дюймом переходила в вертикальное положение. Раненая нога заметно дрожала; не выдержав веса тела, она подогнулась, уронив Артемиду в снег. Вернувшись в сидячее положение, богиня облокотилась на волка, восхитив Зену стойкостью и упрямством. Не настаивая на разделении трапезы, воительница оторвала лапу от кролика и откусила кусок. Четыре голодных зеленых глаза неотрывно следили за ее действиями.
- Знать не знаю, но догадываюсь. К этому давно все идет.
- Вам нас не одолеть, а нам без вас не выжить, это просто логика, - констатировала факт бессмертная, и Зена кивнула: она как никто другой понимает бесполезность затеи. - Старые обиды повлекли за собой новые оскорбления, и в итоге отец хочет сделать меня остриём разящего копья своего гнева - хочет, чтобы я начала охотиться на вас, уничтожая сильнейших. Таких, как ты, - а, может, схватка с валькириями преследовала иную цель? Удивительное совпадение: Артемида попала в беду неподалеку от места, где находилась Зена, причем, обставив все так, чтобы воительница и услышала, и успела. - Я всегда была против этого, поэтому и ушла, - поспешила добавить лучница. - Дядюшка даже посылал за мной Атлантов, чтобы они вернули меня силой. Ну, я здесь, а где они - можешь догадаться. Тренировки и обучение не прошли даром. С недавних пор меня вроде как оставили в покое, так что, теперь я, наверное, сама по себе. Вот такие у нас сейчас обстоятельства, - улыбка Артемиды вышла грустной, извиняющейся - у гречанки слегка отлегло от сердца, но доверять богине на сто процентов она по-прежнему не могла. "Есть хоть один человек, которому ты доверилась бы всецело? Ладно, а кроме них троих? Поэтому ты и жива до сих пор", - ее неоднократно упрекали в недоверчивости, на что женщина лишь отмахивалась: с какой стати ей менять выработанные с годами привычки ради случайных попутчиков? Искренность - обоюдоострый клинок. И поранить может, и убить, если зазеваешься. Промеж лопаток его и воткнут "самые честные в мире друзья", как уже было не раз - до сих пор шрамы ныли. 
- Я много слышала о тебе, Артемида, и хорошего, и не очень. Воспитай меня амазонки - и моя преданность тебе была бы непоколебима. Судьба распорядилась иначе, и вся моя вера - это меч, доспехи и плащ, спасающий от сырости и холода в дороге. Порой я завидую тем, кто слепо поклоняется определенному богу: они счастливы в своем замкнутом мирке, они не задают вопросов, ответы на которые подобные мне люди ищут десятилетиями. Они уже нашли себя, нам же только предстоит узнать, кто мы и куда двигаемся. Я знакома лично с половиной греческого пантеона, встречалась с божествами других стран. Пока что никто из них не стал для меня покровителем. И не знаю, станет ли когда-нибудь... Но я тоже рада наконец увидеть тебя, богиня. Командовать - это сказано сильно, - Зена усмехнулась, - но на мою помощь ты можешь рассчитывать, - пока она говорила, Артемида, не теряя времени зря, растопила снежный пол их небольшого укрытия, превратив его в теплый бассейн, и погрузилась в воду по шею. Небольшой участок, отведенный под костер, выглядел в этой "ванне" одновременно забавно и пугающе - быстро дожевав кролика и кинув кости волкам, которых, слава небу, не тронуло колдовство, Королева Воинов перевела взгляд сначала на Охотницу, потом на облачка пара, повисшие под импровизированной крышей. "А почему бы нет?" - стащив сапоги, женщина опустила ноги в воду, ощущая, как те оттаивают.
- Полезное умение, спасибо. Ты говоришь, что потеряла силу. Кто-то повлиял на это? Как скоро ты сможешь восстановиться? Выглядишь намного лучше, чем пару часов назад. Что касается Фенрира - куда он мог направиться? Его может ранить или убить смертный? - возможно, в Вальхалле и нашлось бы подходящее оружие, но пробраться туда непросто. Лучше поискать другой вариант, в котором Зена сражалась бы наравне с Артемидой.

+1

10

Чужая сила, а, значит, и правила чужие. Каждый устанавливает собственные законы, по которым готов жить, с которыми в состоянии мириться. Сам выбирает жертвы, на которые готов пойти, чтобы сохранить постоянство. Возможно, только оказавшись на земле, понимаешь, чего стоит небо. И вот сейчас, отмокая в горячем источнике, созданном собственными силами, Артемида смотрела в неприветливое и хмурое, низкое серое небо, думая о том, как всё-таки хорошо отцу. Он давным-давно абстрагировался от мира людского, взвалив обязанности по корректировке на девятерых своих детей, и управлял процессом поверхностно, контролируя поток неизменности, регулируя статичность и обыденность. Только сейчас Дева поняла, почему стала отступницей, единственной, пошедшей против воли отца, воспретившись его правилам и решив жить по собственным законам. Для неё жизнь в движении, в постоянном становлении нового, она не привыкла мерить всех одинаково и мириться с невозможностью движения вперёд.
- Видимо, не только я невнимательно слушала своих учителей, - беззлобно усмехнулась богиня краешком губ. - Как Зевс мог создать всё живое, родившись в мире, где уже правили титаны?
Прислушалась к собственным ощущениям, к едва различимому звуку сростающихся костей. Такими темпами к утру уже будет вполне в силах даже рывок совершить. Вся проблема в территориальности, если подумать: здесь как-то не получалось качать энергию прямо из эфира, меняя её и подстраивая под себя. Не хотели местные схемы бытия слушаться пылкую богиню. Когда-то Аид детально рассказывал ей с братом, насколько разнятся структуры составляющих мироздания по мере удаления от экватора и приближению к тем же полюсам, но Охотница тогда слушала в полуха, а теперь достучаться до дядюшки было сродни невозможному. Даже с Гермесом, который любитель был влезать туда, куда его не просят, отсюда связаться не получалось. Словно импульсы, посылаемые сознанием Дианы, растворялись где-то на границе восприятия у далёких скал, подобно туману. Вниз тоже не получалось: с Тартаром связь не устанавливалась, и свернувшиеся на клочке заснеженной земли возле медленно отсывающего источника волки даже заворчали недовольно. Видимо, богиня слишком сильно "толкнула".
Но, с другой стороны, на лицо были явные плюсы её образа жизни. Многие из Пантеона, а, в особенности, Старшие, давненько разучились ножками пользоваться, всё телепортацией балуются. Ссылаются, конечно, на нехватку времени, на обилие возложенной задачи, но всё это - отговорки, по большому счёту. А вот в такой ситуации, когда силы твои перестают тебе подчиняться, приходится, как простые смертные, пёхом топать к своей пока ещё невидимой цели. Возможно, другие бы рукой махнули - дескать, изгнали из своих земель, и ладно: теперь этот волк официально не их проблема. Как там Зена его назвала - Фенрир? Фенрисульфр, значит, сын Ангрбоды. Занятно, кое-что из занятий по истории Артемида всё ещё помнила.
А принцесса воин всё размышляла, вслух, словно спорила сама с собой, опираясь на знания, которые были ей доступны. Вот только Охотнице совсем не нравилось, куда мысли эти невольную спутницу начинали заводить. Вероятно, пришло время для откровения...
- Слепо, говоришь, поклоняется? - с горечью в голосе переспросила Охотница, с какой-то скрытой доселе болью искоса взглянув на собеседницу. - Я хочу, чтобы ты поняла вот что: не умение управлять стихиями или убивать взглядом определяет божественность. Подобное доступно даже некоторым заклинателям. Божественность - это способность смотреть на мир без времени, видеть путь, по которому он должен развиваться, и понимать, к чему эта дорога его приведёт. Чтобы добиться этого, порой некоторым приходится совершать невозможное, раздвигая, стирая границы, чтобы однажды мечта могла стать реальностью. Кому-то всегда приходится протаптывать тропу, по которой потом пройдут остальные, превозмогая страх и предрассудки. И наша задача заключается в том, чтобы указать путь - верный путь, понимаешь? Всё рассчитать, продумать и не ошибиться в своём выборе. А пройти по такому пути первыми - уже задача лучших из вас: таких, как ты. Благодаря нашим знаниям и опыту, мы можем предусмотреть практически всё, кроме изменчивой человеческой натуры.
Вода, судя по ощущениям, порядком остыла, и киснуть в ней теперь стало не так приятно. Осторожно, стараясь не потревожить раны, богиня выпрямилась в полный рост и тяжело, словно древняя старуха, выбралась на снег. Глубоко вдохнула, закрыв глаза, и её тело разом впитало влагу, распределив по организму и сделав Деву совершенно сухой. Силы стремительно возвращались: её собственные, внутренние силы. Контроль над пространством всё ещё был заблокирован, и природа этого барьера пока что ускользала от понимания Дианы.
- Всё наше могущество, наши знания и наша власть, - продолжила богиня, словно бы ни к кому не обращаясь, - призваны вселить в людей лишь одно чувство - страх. Страх - это контроль. Не будь его, на волю вырвутся самые низменные человеческие пороки и желания. Воцарится вседозволенность, которая переростёт в хаос, а хаос, в свою очередь, открывает лишь один путь. Разрушение. Вы ещё не умеете видеть дальше, не в состоянии постичь окружающее вас настоящее, и, тем не менее, упорно ищете ответы на вопросы, которые ещё не умеете задать. И то, что я сейчас рассказываю тебе всё это, уже является доказательством моей в тебя безграничной веры. Так что, может быть, отбросишь, наконец, свою детскую гордыню и попробуешь хоть немного поверить в нас?
Если честно, надменные реплики воительницы были до разумной степени обидны. Но не в духе Артемиды было испепелять ту, кому уготована великая судьба, если ей достанет смелости пройти до конца намеченный путь. Если разобраться, чем могла Зена, смертная, помочь богине? Ответ очевиден, и не ради помощи Артемида собиралась тащить спасительницу с собой. Просто пришло время этой женщине исполнить предназначение, увидеть изнанку мира и понять, какие силы не дают ему рассыпаться на части. Осознать, что даже один человек может стать залогом победы или поражения и ощутить всю ту ответственность, на которую обрекают истинные знания.
Волки поднялись, потоптались, покорно подошли к повелительнице, и Артемида опустилась подле них на одно колено. Прижала горделивые головы к своим щекам, обняла за шеи. И стала вливать в разум животных те крупицы информации, что любезно подсказывала память: всё то, что успела она сама узнать о враге за недолгое время, пока длилась погоня. Образы, запахи, скорость перемещения, ощущения и чувства, порождаемые его присутствием. Опустошённые ненавистью деревни, одним словом, всё, что может помочь в поиске. А затем шутливо оттолкнула от себя лобастые морды, мягко шепнув зверям: "Ищите!". Волки резко изменились - рывком выросли в полтора раза, лапы и поджарые тела налились силой, канаты стальных мышц обтянули кости. Загорелись красным огнём глаза. Без единого звука, в полном молчании звери рванулись с места, буквально через мгновение растворившись в ночной метели, а Охотница, утерев выступившую от напряжения из носа кровь, обернулась к Зене:
- Завтра на рассвете мы уходим отсюда. Я и так потеряла больше времени, чем рассчитывала, а медлить мне не пристало. Советую поспать, дорога обещает быть долгой...

+1

11

- Как Зевс мог создать всё живое, родившись в мире, где уже правили титаны? - поймала ее на слове Артемида.
- А это вопрос к составителям мифов, - Зена блеснула белизной зубов в улыбке: огрехи в учениях воительницу чаще забавляли, чем возмущали.
Как и следовало ожидать, богиня зацепилась за фразу о поклонении. Женщина произнесла ее без намерения оскорбить - просто констатируя факт, но бессмертные везде умели найти упрек к своей персоне.
- Слепо, говоришь, поклоняется? - с горечью переспросила Охотница, и Зена кивнула:
- Я это вижу именно так.
- Я хочу, чтобы ты поняла вот что: не умение управлять стихиями или убивать взглядом определяет божественность. Подобное доступно даже некоторым заклинателям. Божественность - это способность смотреть на мир без времени, видеть путь, по которому он должен развиваться, и понимать, к чему эта дорога его приведёт. Чтобы добиться этого, порой некоторым приходится совершать невозможное, раздвигая, стирая границы, чтобы однажды мечта могла стать реальностью. Кому-то всегда приходится протаптывать тропу, по которой потом пройдут остальные, превозмогая страх и предрассудки. И наша задача заключается в том, чтобы указать путь - верный путь, понимаешь? Всё рассчитать, продумать и не ошибиться в своём выборе. А пройти по такому пути первыми - уже задача лучших из вас: таких, как ты. Благодаря нашим знаниям и опыту, мы можем предусмотреть практически всё, кроме изменчивой человеческой натуры, - Артемида помолчала, предлагая гречанке оспорить сказанное. Повторное приглашение не потребовалось.
- А мне всегда казалось, что божественность - это в первую очередь забота обо всем живом: людях, растениях, животных; желание поделиться опытом с теми, кто не приобщен к кругу избранных, не обладает аналогичными знаниями. Вы нацелены на будущее и не видите настоящего, не учитесь на прошлом. Ты сама сказала, что грядет война - эту тропу боги проложили для человечества? Я повидала немало сражений - и между богами, и между смертными - так вот скажу: верным этот путь быть не может по определению. Дело даже не в жертвах, хотя их значимость неоспорима. От нашей веры крепнет ваша сила. Что станете вы делать, когда она иссякнет? - обдумав, говорить или нет, она все-таки решилась - Артемида ведь сказала про войну. - В народе назревает бунт, люди многим недовольны. Честно сказать, ни разу я не видела в них столько злости, такого стремления поквитаться за спорные решения над своими судьбами, - тактично заменив ими "беззакония", Зена продолжила. - А любая толпа - стадо, ждущее вожака. Я не одобряю способов, какими большинство олимпийцев устанавливает власть, но я ни за что не буду провоцировать открытый конфликт. К сожалению, в Греции полно людей, которым только на руку столкнуть обе стороны лбами. Если ты права, в чем я почти не сомневаюсь, у нашего сотрудничества есть шанс продолжиться за пределами Скандинавии. Артемида, пока не стало слишком поздно, нужно предотвратить войну, - Королева Воинов серьезно взглянула на покровительницу свободных дев. - В ней нет будущего ни для кого из нас.
Богиня выбралась из импровизированной ванны, брюнетка последовала ее примеру. Силой мысли высушить кожу она не могла, поэтому достала отрез ткани, заменявший полотенце. Натянув обратно сапоги, Зена плеснула водой на тлевшие угли.
- Всё наше могущество, наши знания и наша власть призваны вселить в людей лишь одно чувство - страх, - казалось, Охотница размышляет вслух. - Страх - это контроль. Не будь его, на волю вырвутся самые низменные человеческие пороки и желания. Воцарится вседозволенность, которая перерастёт в хаос, а хаос, в свою очередь, открывает лишь один путь. Разрушение.
- Переизбыток страха ведет к ненависти, а она - к свержению тирана любыми правдами и неправдами.
- Вы ещё не умеете видеть дальше, не в состоянии постичь окружающее вас настоящее, и, тем не менее, упорно ищете ответы на вопросы, которые ещё не умеете задать, - в тоне Артемиды проскользнули покровительственные нотки, заставившие Зену поморщиться. - И то, что я сейчас рассказываю тебе всё это, уже является доказательством моей в тебя безграничной веры. Так что, может быть, отбросишь, наконец, свою детскую гордыню и попробуешь хоть немного поверить в нас?
- Гордыню? Никогда ею не страдала. Люди видят дальше, чем ты думаешь. А за доверие спасибо, постараюсь его оправдать, - их разговор напоминал беседу слепого с глухим, но и тем случается порой придти к согласию. Чем земная и небесная воительницы хуже? Пока каждая твердо стояла на своем, однако путешествие обещало быть долгим... Кто знает, к чему они в итоге придут, какие выводы сделают?
Наблюдать за общением Артемиды с волками было интересно. Когда они выросли вдвое, Зена слегка напряглась, но ищейки не обратили на нее внимания: опустив морды к земле, они исчезли в ночи, оставив цепочку следов у входа в убежище, вскоре стертую пургой.
- Наверное, здорово быть богиней. Можно залечивать тяжелые раны, подчинять зверей, сбивать стрелой птиц у горизонта, перемещаться со скоростью света, не тратя время на лошадей, - сколько Арес не упрашивал свою королеву разделить с ним вечность, она упорно выбирала участь смертной. Иногда жалела, но чаще - нет. На что ей бессмертие? Смотреть, как старятся друзья и сходят в могилу? - Ты никогда не хотела стать человеком? Узнать поближе тех, кто обращается к тебе в случае нужды, увидеть мир их глазами? - женщина спрашивала без злого умысла, ей правда было любопытно. Небожители кривились при этой мысли, но все, кому довелось примерить тленную оболочку, потом подтверждали: опыт бесценный.
Перспектива спать в соседстве с богом Зену не прельщала - сказывалась давняя привычка подозревать всякого, в ком больше половины смертного. Бассейн высох, образовав подходящее для лежанки углубление; расстелив одеяло и положив поверх толстую шкуру, брюнетка легла. Меч оставался рядом с ней, готовый придти на помощь при первом шорохе, ибо спала Королева Воинов чутко.

+1

12

Каким же нечеловеческим усилием Диана сдерживала Артемиду глубоко внутри, пряча от говорившей спасительницы то и дело вспыхивающие недобрым огнём глаза. Тяжело жить вот так, зная, что внутри тебя сидит кто-то чужой, способный от малейшей искры вспыхнуть пламенем и обжечь всех, кто тебе дорог - безвозвратно, причём. И ведь, что самое обидное, говорила ей всё это Зена, и, по всему видать, до печёнок верила в то, что говорила, а Охотница даже разубедить её не могла. Могла, конечно, но не имела права - пока не имела, и не из-за отцовских каких-нибудь там запретов, а просто потому, что и так они уже накосячили сполна, и без того люди на них ополчились. Потому что дали им боги силу, кровь свою с ними пусть и частично, но всё же смешали, а объяснить, почему нельзя форсировать развитие - так и не объяснили. Не мудрено, что их и возненавидели...
- Будь вы человечнее, вам бы не нужны были боги! - Всё-таки не удержала: могучий, исполненный силы голос, словно огромное, жуткое существо пытается превратить в слова клокочущий рёв, сотряс наметенные за вечер сугробы и укатился куда-то в бесконечную белую степь. Дева закрыла глаза и несколько раз вдохнула, стараясь обрести над собой контроль, и ей в известной степени это удалось. Опустила глаза вниз и заметила, как угасают вспыхнувшие-было белым первородным огнём сжатые кулаки. Облизала враз пересохшие губы - да, чуть не натворила дел... - Для той, кому чужда гордыня, ты слишком рьяно стремишься доказать мне свою правоту. Ты рассуждаешь о мире, о силах, его наполняющих, ровным счётом ничего в них не понимая. Ты участвовала в войнах, но смотришь на них с позиции фигуры. Я же пытаюсь позволить тебе взглянуть на поле глазами игрока. Вы, люди - вы разрознены, вы прикованы к земле, и вся ваша жизнь проходит в погоне за призрачными целями. Вы тратите её на переходы из одного места в другое, убивая на это годы и, зачастую, не добиваясь никаких результатов: ради единой битвы, ради покупки ценности, ради того, чтобы бросить взгляд на нечто прекрасное. Несколько достойных диалогов, рождение потомства и, быть может, частичное преодоление собственных страхов - вот и всё, что составляет каркас вашего существования на данном этапе вашего развития. Вы не умеете прислушиваться друг к другу, не любите уступать и не ровняетесь на слабых. Возможно, когда пройдут тысячи лет, и вы научитесь взмывать в небо и общаться между собой за тысячи лиг, не вставая на ноги, тогда этот разговор будет уместен. Как можешь ты знать, с какой скоростью движется свет и то, что он вообще движется, если даже не представляешь, как выглядит ваш собственный мир из-под облаков? Потому что поднималась в Валхаллу к Одину на волшебной лошади? Ты повторяешь слова своих учителей, не понимая толком, что они значат, лишь потому, что они понравились тебе или, скажем, показались разумными. А война грядёт потому, что люди не желают учиться, они хотят всего и сразу, не понимая даже, что именно нужно делать для достижения цели. Так что, на твой вопрос, что будет, если случится война, я отвечу: мы просто сотрём всё начисто, смоем краски, оставим чистый лист и начнём всё с начала, как это уже происходило прежде.
Обидела, кажется. Вот всегда так - не умела она порывы сдерживать, а оттого и все проблемы тянутся. Подошла Диана к воительнице, опустилась рядом с ней на колени, взяла её крепкие, сильные ладони в свои и участливо, почти нежно заглянула женщине в глаза.
- Мир, в котором боги будут заботиться о всём живом - это сытый мир, Зена! Если забота - это будет значить принимать решения, вместо кого-то принимать: не делать добро, а причинять его, понимаешь? Это разные вещи, и люди первыми воспротивятся отсутствию свободы воли. Вам эта "помощь" и сейчас поперёк горла: вон, войной на нас идти собрались! А, между тем, если мы заботиться о вас станем, о всём живом заботиться, пропадёт стремление развиваться, придёт ему на смену обыденность, рутина, и люди перестанут хотеть, потому что перестанут бояться. И, если в мире что-то изменится, то вы благополучно вымрете, потому что разучитесь совершать ошибки, разучитесь пробовать что-то новое. Я не знаю, как правильно тебе это объяснить: на уроках практической социологии, о которой ты и понятия пока не имеешь, у нас было два слоя, два уровня обучения, что ли. Тот, которым владеем мы, которым владели наши предки - истинное знание о мире и о положении вещей в нём. И умение сливаться с вашим уровнем, ощущать его пределы и развивать в себе тактичность за эти пределы не выходить. Не ломай себе над этим голову - ложись спать. Я пойду свежим воздухом подышу.
Врала Диана, конечно - бессовестно врала и отлично понимала, что Зене это известно: с каких это пор боги воздухом дышать повадились? Просто её с души воротило это кривляние, хотелось остаться одной хоть на время, чтобы избежать нежелаемой необходимости чувствовать себя виноватой в том, что они, называемые богами, могучие, вечные, неизмеримо и навсегда обогнавшие в социо-биологическом развитии простых людей, всегда будут перед ними виноваты и останутся перед ними в долгу. Не даром отец от них загородился, спрятался у себя на Олимпе, метафорически, конечно, выражаясь. Улизнул от проблем, которые кроме них, кроме династии Высших, решать, по сути, некому - подумал, что люди сами разберутся, наверное. Вот и досиделся: войной, вон, грозят, злятся...
Вышла полураздетая Дева наружу, в ледяную метель, подставляя лунному свету своё загорелое, обнажённое по пояс тело, закрыла лучистые глаза - стояла, впитывала потоки энергитические, и какая-то эйфория окутала всё существо Охотницы, что и боль словно бы улетучилась. Неужели, не врали Пифии, что в лучах лунного света Охотница и правда непобедима? Да нет, не может такого быть...
- Так вот ты какая, мятежная принцесса! - прозучал рядом вкрадчивый голосок, мягкий, нежный, как у сирены: у Артемиды даже мурашки по телу от возбуждения пробежали. Но глаз не открыла, конечно - она и так чувствовала присутствие другого разумного существа слева и чуть позади. - Сёстры говорили, что ты несказанно красива. Не соврали...
- Мист, если не ошибаюсь? - Диана не пошевелилась, наслождаясь внезапным и таким приятным единением с природой, пусть и с чужой. Красивая молодая валькирия неспешно обошла богиню, держась, впрочем, на почтительном расстоянии. Белые, как пепел волосы, и яркие голубые глаза, высокая, стройная, как тростинка, а за спиной громадный, едва ли не до земли, меч зловеще поблёскивал. - Что же одна пришла? Не боишься, что я тебя из-за недавней обиды в клочья прямо тут разорву?
- Нет, - спокойно ответила девчушка, всё так же с любопытством улыбаясь. - Ты ведь не драться пришла, а говорить. К отцу нашему за ответами, так как твой, насколько я знаю, давно тебя не жалует. Да и, при том, хотела - уже разорвала бы, верно?
Мист замерла на расстоянии вытянутой руки, и, казалось, с интересом разглядывала то ли подживающие раны Охотницы, то ли её изумительные, неприкрытые формы.
- А тебе крепко перепало, - продолжала валькирия, склонив голову на бок и прожигая невозможным взглядом синих глаз Артемиду просто-таки навылет. - Но назад не повернула, потому что гордая. Не знаю, отважилась бы ли я на такое безрассудство...
- Говори, за чем пришла! - немного бесцеремонно оборвала её Дева, с раздражением ощущая себя диковинной зверушкой.
- Отец посылает Слово! - величественно и медленно проговорила девчонка, выпрямиашись, словно на докладе. Серъёзно, видать, к своему заданию относилась. - Если хочешь задать свои вопросы, верни то, что было утрачено. Посади на цепь того, кто сеет Хаос. Справишься - он примет тебя в Чертогах. Убьёшь Зверя - и можешь возвращаться ни с чем туда, откуда пришла. Это всё.
Валькирия отступила на шаг, на два, а затем как-то плавно растаяла в метели, хотя, весь спектр её энергии Диана легко различала божественными чувствами. Мист боялась - сердечко её колотилось бешено, - но всё же не отступила. Из неё выйдет толк...
- И сколько же ты успела услышать? - почти равнодушно поинтересовалась Охотница у той, кто уже какое-то время неподвижно стояла у неё за спиной, выйдя вслед за спутницей наружу.

Отредактировано Artemis (2018-04-26 07:40:34)

+1

13

Сон не шел. Храня внешнюю невозмутимость, внутри Зена все же была живым человеком и тоже чувствовала обиду или боль. Какую-то можно было пропустить через себя, иная и вовсе не затрагивала сердце, теряясь на полпути от бестактно разинутого рта до отвечающих за восприятие звука рецепторов, но случалось, слова собеседника надолго задерживались в памяти, запуская мысли по замкнутому кругу самобичевания. Какое Артемиде дело, как живет воительница? Зена давным-давно выбрала для себя путь и держалась его, каким бы странным или неправильным не казалось это решение окружающим. У нее нет в запасе вечности, которую боги опрометчиво растрачивают по пустякам, вся ее жизнь - дорога, безрезультатные странствия, как презрительно окрестила их покровительница амазонок. Но безрезультатные ли? Пока бессмертные спорят о высоких материях, она и ей подобные решают земные проблемы, спасают людей, предотвращают войны и эпидемии. К ним обращаются за помощью - не к тем, чьи храмы увивают гирляндами и уставляют блюдами с подношениями. Куда уж более человечно... У населяющих планету народностей полно недостатков: они ленивы, разрозненны, амбициозны и, порой, откровенно злы, но среди них попадаются чистые сердца, их много, куда больше, чем малодушия и корысти. Габриэль верила в это, а Зена - Зена видела своими глазами, сносив не одну пару сапог в путешествии от края до края света. Людям не нужны боги, никогда не были, просто они пока этого не осознали до конца. Понимание приходит понемногу - отсюда восстания и государственные перевороты. Возможно, Артемида права, и Королева Воинов - пешка в шахматной партии великих умов. Но ее устраивает стоять по другую сторону баррикад плечом к плечу со своим народом. Не потому что не хватает ума обрести прозрение, а потому что его в избытке, чтобы к этому не стремиться. Люди не идеальны; посмотрев на них под другим углом, на который так хочет раскрыть ей глаза Артемида, Зена не сможет относиться к ним, как прежде. Сомнения? Всего лишь любовь и нежность к друзьям, близким людям и собственным детям. Так правильно, так должно быть... Но почему от слов богини снова кажется, что она посвятила себя не тому делу? Гречанка ведь не глупа и замечает человеческую неблагодарность в ответ на доброту, хоть и говорят, что от добра добра не ищут. Ее ценят прежде всего как "палочку-выручалочку", героя и защитника, а случись беда - помогут единицы. "Зато они стоят тысячи, - женщина натянула шкуру повыше. Это правда: такими друзьями можно гордиться. Да и сама она слишком замкнута, чтобы просить помощи у первого встречного (который объективно на порядок ее слабее). - Достойные диалоги и преодоление страхов - хороша цель, - она хмыкнула про себя. - Знаю я товарищей, у которых кроме диалогов ничего путного не получается. Интересно, а если издать боевой клич таким же рыком, как Артемида, эффект усилится?" - решив, что богиню бесполезно в чем-либо переубеждать и потому оставив за ней последнее слово, Зена постепенно переключилась на другие мысли. Значимое место в них отводилось Гераклу, потерявшемуся в краю снега и льда. Или попавшему в плен? В Греции имелось кому отправиться на его поиски, и воительница могла бы спокойно попивать вино, занимаясь другими заботами, но в память о том, что полубог сделал для нее, она не могла не отправиться за ним. Любовь, прогорев, осела в душу крепкой дружбой, природу которой бессмертным тоже не понять.
- Может, мы о многом не ведаем и нам есть, куда развиваться, но мы умеем ценить каждый миг прожитых лет. Все, что ты перечислила, в масштабах Вселенной - лишь песчинка, смехотворный детский лепет. Но я никогда бы не согласилась променять свою жалкую и скучную жизнь на все твои знания. Думаешь, Арес мне не предлагал? И не только он... - Афродита одно время тоже уламывала Королеву Воинов к ним присоединиться. - Сколько ты существуешь на свете? Тысячу лет, миллион? И сколько раз у тебя захватило дух от красоты заката или великолепия природы, от благоговения перед чудом рождения? Все наши стремления для вас, богов, ничтожно малы, вам никогда их не прочувствовать в полной мере, потому что мы ограничены смертью, а вы - нет. Ваша мудрость - это ваше проклятье. А по мне, лучше быть проклятым за земные деяния, чем за врожденное преимущество перед человечеством. И кстати, мне не интересно, с какой скоростью движется свет, гораздо больше меня волнует скорость ветра при запуске шакрама.
На этот раз Диана сменила гнев на милость. Когда ее ладони накрыли руки Зены, та вопросительно выгнула бровь, но богиня говорила с ней ласково, как с ребенком, которого необходимо убедить, что огонь жжется, не дожидаясь экспериментов с ним.
- Что вам мешает проверить? Вы же все равно легко можете начать "с чистого листа".
- Я не знаю, как правильно тебе это объяснить: на уроках практической социологии, о которой ты и понятия пока не имеешь, у нас было два слоя, два уровня обучения, что ли. Тот, которым владеем мы, которым владели наши предки - истинное знание о мире и о положении вещей в нём. И умение сливаться с вашим уровнем, ощущать его пределы и развивать в себе тактичность за эти пределы не выходить, - это как раз Зена поняла. - Не ломай себе над этим голову - ложись спать. Я пойду свежим воздухом подышу, - перебив саму себя, Артемида легко поднялась и, оставив воительницу в недоумении, вышла навстречу метели.
Сон по-прежнему отказывался посещать Зену - видимо, в здешних погодных условиях божьи посланники с ног сбились, разнося сновидения от одного населенного пункта до другого. Услышав снаружи голоса, женщина бесшумно поднялась и, взяв меч, подошла ко входу в импровизированную берлогу. Лапник скрывал ее от взора молодой белокурой валькирии, она же, напротив, видела ее хорошо. И слышала тоже. Когда девушка исчезла, договорив, богиня, знавшая о присутствии постороннего, не замедлила спросить, много ли Зена поймала из разговора.
- Достаточно. Что ты должна вернуть Одину и почему нельзя убивать Зверя? Разве не это входило в твои планы?

+2

14

Дева повернулась к воительнице, и на лице её читалась не растерянность даже, а какая-то невиданная доселе усталость и сосредоточенность. Вечно юная и прекрасная богиня как-то сразу сделалась старше. Её невероятные глаза смотрели как бы сквозь черноволосую куда-то вдаль, словно были в силах разглядеть нечто невидимое сквозь толщу снега и тумана. По лицу пробежала тень не то сосредоточенности, не то эха недавней боли.
- Значит, моя задача усложняется... - негромко прознесла богиня, ни к кому не обращаясь, а затем её взгляд сделался осмысленным, сфокусировался на спасительнице, и Диана объяснила.
- Этот Зверь, которого я загнала сюда, в пустоши, из самого нашего дома, по-видимому, является вместилищем хаоса и беды, а потому мне было велено его не убивать. Это - единственное рациональное объяснение, которое я вижу. Уничтожь его - и вся боль вырвется наружу, захлестнув мир в пожаре истребляющей войны на радость моему старшему братцу. Этого я, конечно, не хочу - я не убиваю без нужды. Но поймать его всё же придётся, так как даже мы, боги, не всесильны. Но ты и так это знаешь хотя бы потому, что мы тоже иногда задаём вопросы. Один - древняя сила, и даже Пантеону приходится с ним считаться. Как раз сейчас тот случай, когда у меня есть вопросы, которые нужно задать, а собственному отцу я впала в немилость, так что, в эти мёртвые земли я бы так или иначе в итоге пришла. Просто события подхлестнули течение времени, а, значит, будем ипровизировать...
Охотница опустилась на одно колено и, закрыв глаза, приложила руку к ледяной корке, словно слушая стоны земли и завывания ветра. Так просидела она неподвижно довольно долго, а затем, не открывая глаз, произнесла негромко: "Всё же, ничего не нашли. Следовало ожидать..." Через какое-то время Зена смогла различить в буране метели два высоких приземистых силуэта - волки мчались назад, к своей покровительнице. Подбежав, они замерли на месте, усевшись в снег, могучие, наделённые силой звери, и неотрывно уставились в глаза Артемиде, словно передавая полураздетой девушке образы посредством мыслей. Зена могла заметить, что волки уже не выглядели так внушительно, как тогда в их скромном убежище у костра, когда Диана вдохнула в них великую силу. Они почти вернулись к своему прежнему облику, даже языки от усердия вывалили набок. Кивнув, словно мыслено с чем-то соглашаясь, Дева прошла по снегу, снова опустившись возле волков на оба теперь колена, и обняла зверей за могучие шеи, как мать обнимала бы своё дитя. И волки вновь обрели прежний облик, словно сжавшись в размерах, горяшие глаза их потухли, и Зена, глядя вспину богине, могла услышать, как Дева что-то тихо и ласково произносит на непонятном, красивом наречии, обращаясь, по-видимому, к волкам. Однако же, слово почему-то было для неё понятным: "Бесстрашные", - повторяла Охотница, поглаживая лобастые головы и говоря с ними на языке Созидания. - "Бесстрашные"...
Богиня встала, и волки, отвернувшись, растаяли в снежной мгле. Словно бы не ощущая ледяного колкого снега, наметаемого на её прекрасные загорелые формы, Артемида вернулась к Зене и, поровнявшись, кивком пригласила следовать за ней внутрь.
- Моя сила здесь почти мне не подчиняется, - сказала Диана, точно оправдываясь. - Я смогла лишь временно даровать им мощь, но заряда этого надолго не хватает. В дальних пределах правила меняются, и здешние законы природы мне чужие. Они не смогли выследить добычу, значит, придётся делать это самой.
У откинутого тяжёлого полога Артемида остановилась со стороны холода и бурана, требовательно протянув руку внутрь импровизированного убежища, и изящный золотистый лук сам собой впрыгнул в её узкую нежную ладонь. Красавица пристально посмотрела на Луну, словно в чём-то нехорошем её подозревала, а в её свободной правой руке откуда-то взялись две среднего размера стрелы с замысловатыми витыми и зазубренными наконечниками. Возникли они, по-видимому, из колчана, который, как оказалось, висел за спиной Охотницы, поблёскивая тонким ремешком между наполненных золотистых грудей. Откуда он там появился, было непонятно. Держа две стрелы за оперение, Дева встряхнула рукой, словно капли воды в снег стряхивала, и стрелы каким-то образом удлинились, приобретя в размере почти два с половиной локтя. Точно заправский ярморочный фокусник, Диана воздела руку с Эпиром над головой, разжала пальцы и словно бы сразу потеряла к оружию интерес, которое послушно зависло прямо в воздухе как бы в насмешку над законами природы. Зажав одну стрелу мизинцем к ладони, богиня взяла вторую как писчее перо, поднесла наконечник к губам и облизала. Затем, совершив красивый и мало понятный жест, пальцами одной руки ловко поменяла стрелы местами, и свободной теперь рукой, поморщившись, залезла под тугую повязку, заботливо наложенную Зеной ещё не так давно. Сверкнувшие в лунном свете божественной кровью пальцы Дева старательно вытерла о наконечник второй стрелы, а затем подула на него, и тот заискрился перламутровым сиянием в лунном свете.
Тогда, взяв лук прямо из воздуха, Артемида наложила сверкающую стрелу и прицелилась куда-то вверх, казалось бы, в нависшую над женщинами полную луну. Так она и стояла довольно долго, частично заметенная снегом, расставив ноги на ширину плеч и воздев над головой ставший огромным и толстым причудливо изогнутый теперь лук. А затем, когда этот процесс мог бы уже надоесть воительнице, отпустила тетиву, и стрела со свистом устремилась в звёздное небо яркой сверкающей искрой с невероятной скоростью, казалось, растворившись среди миллиардов звёзд. Назад она, похоже, не собиралась.
- Попробуем поискать сверху, - непонятно пробормотала богиня, скептически глядя в далёкую точку, куда, видимо, ушла пущенная стрела. Тогда настала очередь второй. Лук в руке Дианы стал ещё толще, но куда короче, и целилась на этот раз Охотница прямо в метель. Выстрелила почти сразу, промурлыкав стреле в догонку что-то похожее на  "Ищи!", и та, не успев скрыться в снежной завесе, вильнула, уходя куда-то вправо.
Закончив все эти не вполне понятные на первый взгляд приготовления, Диана, наконец, бросила к костру своё дивное оружие, небрежно, словно сослужившую свою службу безделушку, и сама вошла из-под снега в тепло, устало опустившись на свёрнутый из тряпок куль. Протянула руки к пепелищу и без всяких фокусов, совсем по-человечески ударом из кресала высекла огонь. Посидела молча, глядя, как несмелые искры поедают сухие узелки мха, потом подняла глаза на спутницу.
- Давай всё же хоть немного поспим, - неожиданно простодушно предложила Артемида. - Обычно мне это не требуется, но сейчас я вымотана, да и тебе хоть пару часов перед рассветом вздремнуть не помешает, сколь бы двужильной ты ни была. А завтра... завтра я расскажу тебе всё, что ты должна знать об охоте. О настоящей охоте, которой могу научить тебя только я. Потому что, мне кажется, что обе наших цели ждут нас в конце этого пути...

0

15

- Как ящик Пандоры? - на памяти воительницы многие хотели его раздобыть и посмотреть, что же осталось на дне, будто насекомых, болезней и пороков им было недостаточно! - Знаю, - найдется ли во всех девяти мирах, нанизанных на ствол Игддрасиля (в этой части света мироустройство заметно отличалось от привычного эллинского), хоть одно всесильное существо? Сила - вообще вещь относительная. Вот Зена сильна с точки зрения человека, а Артемида, будучи богиней, ее сильнее. В то же время Зевс превышает обеих в силе физической, но уступает в духовной. Один... когда гречанка видела его в последний раз, он был задумчив и немногословен, да и разговоры в их общении играли далеко не первостепенную роль... Пожалуй, Великой Деве не стоило знать, что они были любовниками. Не то, чтобы Королева Воинов стеснялась фактов из своей остросюжетной биографии, но кто этих богов, разберет с их симпатиями и антипатиями... Хотелось сохранить ту видимость дружеского общения, которой им удалось достичь за последний час.
Появились волки, заметно уменьшившиеся в размерах, и Артемида присела на снег, обнимая теплые мохнатые тела. Зена невольно залюбовалась богиней и ее помощниками: статные, величественные, независимые. Словно прирученные собаки, животные ластились к покровительнице, откликаясь на певучие слова незнакомого языка, хотя иного бы порвали в клочья, реши он приблизиться. Какое-то время все трое обменивались мыслями, затем волки исчезли в снежной мгле, а богиня выпрямилась.
- Они не смогли выследить добычу, значит, придётся делать это самой, - Зена кивнула, не задавая лишних вопросов. Дева вернулась в укрытие за луком, после чего вскинула его к звездам, пробивавшимся сквозь тяжелые облака. За ее спиной материализовался колчан, откуда пальцы выхватили две стрелы. Магия удлинила и их, и Эпир, а капля божественной крови на наконечнике заставила сверкать. Как в дивных легендах про остроглазых лучников, Дева кинула их на тетиву, одну за другой отправляя на поиски Зверя. Было в ее четких, выверенных до мелочей действиях что-то завораживающее, и Зена во все глаза смотрела, училась, строила догадки. Которая из стрел вернется? Что найдет?
Выносливость Артемиды, судя по всему, тоже подчинялась здешним законам: глаза цвета льда потускнели, а рука с луком потяжелела. Отбросив Эпир (как и в прошлый раз, он воткнулся в землю под неестественным углом), бессмертная потянулась к кремню, и пару минут спустя погасший костер занялся вновь.
- Зима вытягивает все силы, - задумчиво произнесла Зена, протягивая ладонь к огню. - Не могу привыкнуть к холоду, сколько бы ни путешествовала. Мне не хватает солнца... - а еще плеска волны, разбивающейся о прибрежные камни, крика чаек, душистых цветов и вечнозеленых кустарников, которыми так щедра Греция. - Я ищу друга, - внезапно призналась она. - Ты наверняка его знаешь, Диана. Великий герой, в чьих жилах течет кровь бога и смертной женщины. Если твои уроки помогут найти его, я буду перед тобой в неоплатном долгу, - женщина улыбнулась. - А теперь и правда давай поспим, - утоптанный снег под одеялом, прогретый дыханием воздух над ним - чем не уют для тех, кто довольствуется малым и не просит судьбу о большем?

0


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » "Лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC