Казалось она спала мирно. Ровно дышала, на лице отражалось спокойствие. Оно всегда пугало Бранэйна. Такое спокойствие дарит смерть, когда заканчивает мучения человека. Он безотрывно смотрел на Кору глубоким и печальным взглядом глаз, повидавших много горя в своей жизни и к их числу он совершенно не желал приписывать еще одну потерю. Кому молиться? – спрашивал себя Нэй. Богам? В них нет смысла, точнее нет никакого резона молиться тем, кто, создав лишь однажды способен миллионы раз уничтожать чужие жизни.
© Braneyn


сюжет | список персонажей | внешности | поиск по фандому | акции | гостевая |

правила | F.A.Q |

Эта история далеких веков, забытых цивилизаций и древних народов. Мир, полный приключений и опасностей. Жестокие войны и восстания, великие правители и завоеватели, легенды и мифы, любовь и ненависть, дружба и предательство... Здесь обыкновенный смертный, со всеми своими слабостями и недостатками, способен на захватывающий дух героизм, на благородство и самопожертвование, которые неведомы ни богам, ни другим живым существам. Это история беспримерного мужества, почти самоубийственной отваги, это история, где нет пределов достижимого...

Древний мир героев и богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Мгновения грядущего » Иногда неприятности сводят людей ©


Иногда неприятности сводят людей ©

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://funkyimg.com/i/2z4aj.jpg
Действующие лица: Emilia, Annuk
Время и погода: Конец лета, достаточно тепло даже вечером
Место действия: Перепутье дорог, мрачный замок, темный лес;
События:

Ничего не предвещало беды, но судьба явно решила пошутить над тремя путниками. Они связаны между собой, но еще не знают об этом. Две девушки, волею случая, оказались в плену у неизвестного злодея. Они не знают - кто он. Не знают - почему их схватили. Но судьба привела к ним одинокого героя, ведомого слухами и разговорами. Смогут ли они втроем противостоять неприятелю?

Отредактировано Iolaus (2017-03-11 16:25:34)

+4

2

Внешний вид

Белое шифоновое платье в пол, обувь на манер белых балеток.

- Выпустите меня! – Истошно верещала Эмилия, тарабаня металлическую дверь кулаками. Этот нехитрый бунтарский ритуал она повторяла уже несколько дней подряд, но, как и прежде, ответом ей была лишь тишина. Все старания были напрасны. Ее либо никто не слышал, либо очень профессионально игнорировал, что раздражало не меньше. Со злостью ударив дверь ногой, девушка порывисто развернулась и, прислонившись спиной к металлу, сползла вниз на каменный пол. Усталый вздох сорвался с ее губ, а глаза затянуло серой обреченностью. Она осталась одна в этой пустынной комнате, но это ненадолго. Скоро придут и за ней.
В своих бесконечных поисках отца и матери, Эмилия пару недель назад набрела на маленький городок. Он был совсем новый, еще не до конца отстроился, но уже имел своих фанатичных жителей и такого же набожного царя. Сейчас заточенная в башню пленница не могла припомнить название того города, но отчетливо помнила, как удивилась, обнаружив ночью на главной площади несчетное количество людей. Оказалось, что именно в то полнолуние местные жители традиционно отмечали какой-то только им известный праздник. Эмилия устала с дороги, однако была не прочь повеселиться и выпить немного вина. Она оставила лошадь и свои вещи на постоялом дворе, а сама отправилась развлекаться. Тогда девушку ввели в легкое замешательство белокаменные скульптуры этого города, что казались призраками в свете факелов и свечей. В каждом населенном пункте, в котором чужестранке удавалось побывать, она видела статуи разной символики. Если горожане и их правитель поклонялись богам и были на их стороне во всемирной войне, то соответственно площади и парки были украшены скульптурами Зевса, Геры, Аполлона и прочих бессмертных. В других же поселениях подобные статуи были разрушены и заменены на фигуры легендарных героев, которые объявили войну богам и вели за собой армии обычных смертных, таких, как Геракл, Персей, Одиссей и остальные. В этом же городе каменные изваяния были посвящены разнообразным монстрам: циклопам, великанам, гидрам, драконам и даже Ехидне, матери большинства чудовищ. Это было очень странно и необычно. Расспросить о культе этого поселения, девушка не успела. Один из организаторов мероприятия заметил ее в толпе и, познакомившись, предложил поучаствовать. Чужестранке показалось это интересным, и она с удовольствием согласилась. Это была ошибка. Большая ошибка. Эмилию переодели в белое шифоновое платье, распустили волосы и увенчали голову венком, а затем вместе с другими девушками отправили танцевать ритуальные танцы под затяжное завывание хора. Они плясали и пили вино из одной чаши. Привкус у напитка был специфический, и только оказавшись в этой комнате, Эмилия поняла, что он был отравленным. Ее опоили, после чего она потеряла сознания или уснула, а очнулась уже в башне. Как она сюда попала и зачем, воительница не знала, но вместе с ней были и остальные девушки, что танцевали и пили с ней отравленное вино. Как не странно, те не паниковали и не пытались выбраться из заточения, смиренно принимая свою судьбу. Они так же настойчиво призывали Эмилию покориться неизбежному и что-то рассказывали про священную кровь девственниц, про оказанную им честь и про спасение города, но чужестранка их не слушала. Она пыталась найти способ освободиться. Впрочем, нельзя сказать, что заключение было таким уж мучительным. Условия проживания были вполне сносные. Все пять девушек, включая Эмилию, находились в просторной комнате с всегда горящим, закрытым решеткой очагом. Коек в комнате было ровно столько, сколько и пленниц. Еще имелся обеденный стол со стульями, пару кресел, шкаф с пыльными свитками, ткацкий станок и другие скучные вещи, которые в теории должны были скрасить скучное заточение. В единственной смежной комнате находилась купальня, где девушки каждый день совершали омовения. Источником света служили свечи, они горели и днем и ночью. В комнате так же имелось окно, маленькое и круглое, но с решеткой. Из него можно было только любоваться захватывающим видом, на окружающий замок широкий ров с огненной лавой, за ним густой лес и простирающие до самого горизонта поля. Сбежать не было никакой возможности. Как говорилось выше, единственное окно было зарешечено, да и башня была слишком высокой. Из простыней такую длинную веревку не связать, а дверь никогда не открывалась и не поддавалась телекинезу. Кормили пленниц более чем хорошо и часто, вот только пища была исключительно жирная. Как будто намерено откармливали… Подносы с едой просовывали сквозь открывающееся в двери тонкое окошко и точно так же забирались. Каждые три-четыре дня одна из девушек исчезала. Через щели в комнату пускали какой-то зеленоватый то ли дым, то ли газ, отчего все пленницы погружались в незамедлительный крепкий сон, а когда просыпались, то обнаруживалось, что их стало на одну меньше. Так продолжалось до тех пор, пока Эмилия не осталась одна. Она не хотела знать, какая участь ее ждет и что стало с ее предшественницами, но понимала, что вскоре неизбежно придут и за ней.
Поднявшись с пола, воспитанница Геры обреченно прошла к окну и, устроившись на подоконнике, стала любоваться закатом. Возможно, последним в ее жизни. Этим вечером заход солнца, как назло, оказался одним из самых прекрасных, что удавалось видеть Эмилии. Красное солнце сгорало дотла, заливая багровым золотом поля и кроны деревьев дремучего леса. Темной вуалью замок накрывала ночь.

Отредактировано Emilia (2016-11-28 15:51:47)

+1

3

Внешний вид

Белое платье из простой ткани. У подола большая выжженная прореха. Почти вся ткань заляпана чёрными сажевыми пятнами. Волосы распушены и растрёпаны. Ноги босые.

Она не собиралась ничего поджигать.
Пока Аннук тащили куда-то вверх, выдёргивая и ставя прямо, когда она спотыкалась или особенно неудачно вписывала плечом в проход, она могла думать только об этом. Мысль зудела и раздражала, как место комариного укуса.
Круто свернув на лестнице, она наступила на свою юбку; ойкнула уже больше по привычке, чем от страха и не стала размахивать руками. В прошлый раз стражнику крепко досталось, и он чуть не рухнул вместе с ней в темноту, куда рвались незрячие ноги. Избежать катастрофы удалось чудом. Бесславно сломать шею в казематах неизвестного города было бы совсем худо. После того случая стражник еще долго бранился. К месту и нет, вспоминал тетку жены, от которой успели вовремя избавиться, после того, как гроза отняла у несчастной оба глаза. Позже, утратив интерес к одностороннему монологу - думал, наверное, что циркачка станет ершиться (только на это уже не оставалось сил) - многозначительно тряхнул головой и растопырил пальцы, метя Аннук куда-то пониже спины. Она отреагировала молниеносно. Выставила собранную в горсть ладонь и, перехватив руку, ущипнула в ответ, а потом скорчилась в ожидании удара, которого, к счастью, так и не последовало. Дальше шли молча. 
Первое время она пристально следила за дорогой. Сама не зная зачем. В неизвестной обстановке у неё было так же мало шансов выбрать из здания, как у крота, брошенного на открытом солнце. И Аннук прекрасно это сознавала, но одно дело понимать и другое, совсем отказаться от надежды на спасение. Угомониться пришлось, как только оказались на улице. Стремительно замелькали повороты. Лестницы в следующем здании головокружительно карабкались наверх, так что начинали болеть ноги и казалось спустя несколько пролетов явится сам Зевс, чтобы приветствовать на Олимпе. Как только ногам становилось невмоготу лестница опрокидывалась, и они снова спускались. Дальнейший путь скукожился для слепой в малопонятное месиво. Шагала на автомате, уцепившись обеими руками за цепь. Они были наряжены в странного вида перчатки длиной по локоть. Аннук удалось лишь украдкой ощупать их. Для прочности варежки были перевязаны колючей ниткой на запястье, а она протянута в звено цепи. Девушка пожевала губу, опять оступилась, опять была поставлена на ноги и задумчиво потопала следом за ставшим молчаливым стражником.
Во всех нынешних бедах она винила полынь.
...Они наткнулись на маленький город, лежавший в клетке холмов и похожий на серединку цветка пару недель назад. Не в правилах бродяг было обходить людское жилице, но они бы непременно обошли. После случившегося в Патрах меньше всего хотелось встречаться с незнакомцами, а Аннук и просто делиться. Тропа полого взбиралась в холмы, обнажая морской залив и полосу высоких, много превосходящих человеческий рост деревьев. День был жарким, но шагалось легко. Рядом бежал развеселившийся Арес и всё было хорошо. Настолько хорошо, как не бывало очень-очень давно.
Аннук ударилась плечом о сузившийся проход. Стражник поднимался по лестнице и тащил её за собой, ускоряя шаг. Циркачка снова сползла в воспоминания.
...Через день пути город сам кинулся под ноги. Им казалось что они обошли его стороной, но вот он - красивый с небольшими ухоженными домиками и маленькими клумбами, цветущими в каждом дворе. С обеих сторон, как лепестки ромашки, город схватывал густой ельник. Аннук помнится еще тогда подумала, что здесь очень хорошо пахнет - обжитым домом.
В город заходить не стали. Устроили привал в лесу. Но на следующий день, как только поднялось солнце, комедиантка вызвалась сходить посмотреть. Любопытство, казавшееся ей отмершим давно чувством, опять куда-то звало и не было возможности сопротивляться.
Брать с собой Ареса не стала. А он особенно не стремился, но как-то недобро смотрел положив голову на колени хозяйки во время завтрака. Они еще не привыкли надолго разлучаться друг с другом. Верный пёс следовал за ней всюду и воспринимал как личную обиду, когда его не приглашали даже в самый короткий поход. Аннук пообещала в скорости вернуться, самое большее до вечера побродить и осмотреться. Спутник не сказал ни слова, но она всё равно почувствовала, как он удивился этому "осмотреться" - подложил в костёр дров и не стал отговаривать.
В лавке торгаша, найденной по случаю скопления стайки возбужденных покупательниц, она первым делом выспросила адрес местного лекаря. Настоящего врачевателя в городе не водилось и Аннук горько расстроилась, когда добрый человек подробно описал ей, как добраться до дома мужичка, который в здешнем краю числился не меньше - магом. Но все равно пошла. После булочной, как и было, сказано завернула за угол и двинулась вдоль невысокого забора без калитки. На перекрестке её приветствовала писклявая собака  и еще через несколько шагов Аннук вышла к низенькому дому, в стропилах которого играла проволочная музыка ветра.
- Слепая,  - уверенно провозгласил человек, как только она переступила порог. Не нужно быть магом, чтобы увидев девушку с палкой разглядеть, что она незряча. Циркачка так ему и сказала, она всё более сникала, уже готовая уходить. Голос у человека был старым и скрипучим. Аннук не решилась его обижать, когда он пригласил в дом и осталась. Позволила ощупать голову, Найти шрам под каскадом волос. Потом они вместе выпили прогорклого, невкусного чая.
- Ты ложись, отдохни.
И Аннук почему-то легла, вдруг, преисполнившись к деревенскому магу симпатией. В голове билось какое-то неприятное чувство, тоненький голосок ускользающего здравого смысла твердил - здесь не чисто. Маг завернул девушку в тонкое, из хорошей шерсти одеяло, подложил под голову подушку. Обещал, что проблема со зрением решается легко и просто. Якобы издавна цветёт в их местах какая-то очень правильная полынь, не чета остальной шелухе и выпивший её излечивается от всех болезней. Аннук слушала и глаза наливались тяжестью. Она хотела спросить получается, раз полынь такая волшебная в их краю не бывает совсем никаких болезней? И почему же маг в таком случае без конца кашляет, но уснула раньше. После того, как гостья забылась, старик приладил на её руку венок из цветов, положил на шею платок из тонкого шифона. А перед тем, как уйти крепко запер дверь, щелкнув ключиком. На всякий случай.
Аннук проснулась на рассвете следующего дня, но уже далеко от домика "доброго" колдуна. Страшно болела голова, во рту стоял привкус горького чая. Помимо неё в странном месте оказалось еще четыре девушки. Три были невменяемыми. Аннук слышала обрывки их разговоров и от этих речей на затылке шевелились волосы. Четвертой была перепуганная донельзя девочка, лет пятнадцати. Большего добиться от соседок не удалось. С разговорчивыми ей и самой было тошно поддерживать беседу, а утешать перепуганную было не досуг. Самой приходилось не лучше.
Теперь Аннук страшно жалела о той пятнадцатилетней девочке, которую увели последней. Вряд ли она могла бы ей помочь, но, во всяком случае скрасить одиночество и ужас было ей по силам, а она настолько увлеклась собственными переживаниями, что могла думать только о том, как выбраться и чем закончится следующая ночь. Утром Аннук проснулась в камере в одиночестве. Шумные переговоры дурных девиц давно затихли, но и кроткого "доброе утро" она так же не услышала. А потом под руку легла масляная лампа, с ночи забытая кем-то их сторожей, пук сена... Злость сработала лучше всякой линзы. Пусть с огнём циркачка ладила даже близко не так как Ру и была ему скорее надоедливой приживалкой при родном брате, но все-таки и она кое-что умела.
- Давай сюда руки, - скомандовал охранник, когда бесконечные переходы остались позади. Аннук все еще находилась во власти воспоминаний и безропотно протянула ладони. Мужчина долго возился с цепью, ржавый замок никак не хотел поддаваться.
- Освободить  решили? - на всякий случай уточнила девушка. Откуда-то отчётливо тянуло свежим воздухом и еловым запахом, смешанным с характерным для старинных помещений духом сырости и земли.
- Ага, - ключ звякнул и цепь отщелкнулась. Аннук с трудом подавила сильное желание тут же поднять руки и размять затекшие пальцы. Вопреки ожиданиям рукавицы, а с ними и колючая веревка остались на своих местах. Снова звякнул замок, только на этот раз в стене. Стражник развернул циркачку спиной, втолкнул в новое помещение и тяжелая дверь с треском вернулась в пазы.
- Свободна, - зычно произнесли по ту сторону комнаты, прежде чем издать звук отдаленно напоминавший смех, но более, как показалось Аннук похожий на воронье карканье. Послышались удаляющиеся шаги. Циркачка прислонилась лбом к холодной двери и вздохнула. Во всяком случае больше никуда не нужно было идти.
- И еще бы раз подожгла, - сказала Аннук себе под нос. Толстым пальцем в рукавице она поддела веревку - та сидела на совесть. Она обернулась, услышав за спиной звук движения.
- Есть здесь кто?

+1

4

День сгорел под неусыпным изумрудным взглядом. Блеснув на прощанье последним лучом, большое красное солнце лениво закатилось за горизонт. Его уже не было видно, но небо еще освещалось багрово-красным цветом, словно пролитой кровью, а окрестности начали окутывать сумерки. Тяжело вздохнув, Эмилия слезла с подоконника, на который забралась с ногами, и неспешно прошла к своей кровати, не забыв захватить со стола посеребренный канделябр с тремя горящими свечами. Как только Гелиос скрылся на своей большой золотой колеснице, уступая небосвод Нюкте, в просторной комнате стало темно. Огню, танцующему на верхушках факелов и свечей, не удавалось до конца прогнать тьму. Освещение был скудным, но мягким, теплым и уютным. Если бы не затворничество и неизвестность собственной судьбы, эта комната даже понравилась бы Эмилии. Просторная и красиво обставленная, она, тем не менее, являлась тюрьмой. Опустевшие одна за другой кровати, а теперь аккуратно заправленные, не давали об этом забыть, как и тяжелая железная дверь, не поддающаяся напору. Девушка устроилась на своей постели, сев в удобную позу лотоса, и взяла в руки пожелтевший свиток. Она нашла его среди прочих совсем недавно, но с тех пор с жадностью перечитывала каждый вечер перед сном. На пергаменте был изложен один из многочисленных подвигов Геракла. Неизвестный автор восхвалял героя, восхищался его храбростью, возвышая до небес, а Эмилия, читая, бесконечно гордилась своим отцом и представляла себе встречу, которой возможно никогда не суждено случится. В эту ночь чужестранка не изменила своим новым привычкам. Она прочла свиток от начала до конца и, прикрыв глаза, мечтательно улыбнулась. Под картинки яркого воображения ее уже почти сморила дремота, когда вдруг засовы дверей заскрипели. Вырванная посторонним шумом из объятий Морфея девушка резко распахнула глаза. Ее сердце испуганно забилось, словно маленькая птичка, запертая в клетке. Эмилия решила, что пришел ее черед отправиться в неизвестность, туда, куда канули остальные затворницы этой комнаты. И хотя ни за одной из них не приходили ночью, дочь великого героя не собиралась сдаваться без боя. Она вскочила с кровати и схватила серебряный канделябр с тумбочки. Прижавшись к холодной каменной стене, чужестранка готова была взглянуть в лицо неизвестности и атаковать единственным «оружием», что было у нее в руках. Она тяжело дышала, прислушиваясь к открывающимся замкам, но глаза ее непокорно полыхали зеленым огнем. Дверь отворилась и в темноте проема Эмилия увидела белый полупрозрачный силуэт. Как будто призрак явился на порог, но то был обман ночи. Грубый стражник впихнул в комнату вполне себе живую девушку, из крови и плоти, и все в том же белом платье, в котором была сама дочь Тары и все затворницы башни, которые уже канули в Лету. Тяжелая дверь закрылась, оставляя незнакомку внутри. Воспитанница Геры беззвучно выдохнула, закрывая на мгновенье глаза. Ее час еще не настал. Все хорошо, этой ночью она останется жива. После того, как сердце успокоилось и начало биться в привычном ритме, Эмилия снова взглянула на новую соседку. Предстояло выяснить, кто она такая. Все еще держа в руках канделябр, юная воительница осторожно начала подходить к девушке, что уткнулась лбом в дверь и пыталась смириться со своей незавидной судьбой, бормоча себе под нос что-то про поджог. Услышав тихие шаги, она резко обернулась, и как показалось брюнетке, как будто ничего не увидела перед собой.
- Есть здесь кто? – Тут же подтвердила она слабые догадки. Эмилия подняла канделябр, освещая лицо неизвестной, и вдруг заметила блеклые глаза. Такие бывают лишь у ослепших. Похоже, девушка была не зрячей и наверняка напугана, не понимая, куда ее привели и кто бродит рядом. Чужестранке стало ее жаль.
- Да, - как можно тише и мягче ответила она вопрос, чтобы успокоить. – Меня зовут Эмилия, а тебя? – Дочь Тары без опаски раскрыла перед незнакомкой свое имя, ибо не было больше смысла его скрывать. Все, кто когда-то находился в этой комнате, пропадали, и сердце подсказывало, что они уже мертвы, а мертвые замолкают навсегда. Незрячую постигнет та же судьба. Она не похожа на борца за жизнь, что готов до конца биться за право дышать. Не похожа на злодейку, что мечтает стереть с лица земли легендарных героев. Девушка была совершенно обычной. Тихой, молчаливой, скромной. Такой можно открыть свои секреты и не боятся, что она их разболтает на ближайшем углу. А если Эмилия все же ошиблась, то сама вырвет язык этой тихоне, чтобы не только глаза ее не видели, но и губы больше не могли говорить. Задумавшись об этом, чужестранка уже пожалела, что слова вылетают из ее рта быстрее, чем думает голова. А вдруг неспроста незнакомка слепая? Что если это наказание? – Я последняя, кто остался в этой башне. Остальных забрали. – Продолжила брюнетка, не зная, что еще сказать. – Проводить тебя до кровати? – Она осторожно коснулась руки незнакомки, предлагая помощь, и только сейчас заметила странные рукавицы. – Что это на твоих руках?

Отредактировано Emilia (2017-03-21 16:53:22)

+2

5

Темнота ответила нежным девичьим голоском и Аннук до этого больше уставшая, чем напуганная, приободрилась, даже улыбнулась уголком рта. Незнакомка разговаривала таким тоном будто боялась, что новая приживалка бросится в темноту с кулаками или, что вернее, упадёт в обморок, заливая комнатные ковры горючими слезами. И правда. Ковры. Циркачка повозила ногой по полу, пробуя новое ощущение. Ступни, преодолевшие долгий переход из одной камеры в другую, благодарно отогревались на жестком шерстяном покрытии. Новая комната содержалась в гораздо лучшем виде, чем та, в которой Аннук приходилось обитать по сей день. Конечно, не было никакой разницы в том, как выглядит клетка, если дверцу, как не бейся, не открыть, да вот только страдать привольнее в мягкой постели, чем на кое-как приспособленном тюке. Аннук очень надеялась, что и кровать здесь тоже отыщется... Пахло в помещении тоже не в пример лучше: свечными огарками, пылью и свежестью от близкого леса. Скорее всего рядом было окно. В доме у мага тоже пахло не дурно. Циркачка вспомнила и внутренне передёрнулась, приходя в себя. Об отдыхе думать было рано, а для бродяги к тому же и стыдно мечтать о пуховых перинах. Аннук поняла, что так и стоит, ощупывая ногами ковер и дёргая за веревку на запястье, не проронив ни слова в ответ на приветствие. Постепенно запахи коридоров, липнувшие, к одежде по ту сторону двери, отступали. Следом прояснялась и мысль.
- Аннук, - хотела протянуть руку, но вовремя спохватилась. Вспомнила о рукавице, - сделай одолжение, помоги? Девушка еще раз дернула неподатливым шнуром, но подцепить орудие пытки не получалось ни в какую. Услужили стражники. И ведь спрашивается, чего ради все старания. Толку от варежек было немного, захоти Аннук еще раз провернуть фокус с поджогом (чего она не хотела), справилась бы и в них. Даром, что руки итак покрывала почти идеально ровный слой шрамов, от давнишних до совсем новых и парочка теоретических ожогов вряд ли испортит красу. Что до боли – её можно перетерпеть. Но стоит отдать должное, постарался охранник на славу. Кожа под толстой тряпкой горела, а от постоянного ерзанья на запястье наверняка останется долго не проходящий красный отпечаток. Ох, оказаться бы вне замкнутого пространства, тогда мигом вспомнится все чему научилась и мучителям не поздоровиться, а спонтанная выходка вроде предыдущей – это конечно глупость. Аннук пожевала губу. Она определенно может лучше, да так, что и Ру станет хвалить. Ой, Ру. Циркачка почувствовала, как к горлу подкатился колючий ком, да там и остался. Не равен час оправдает надежды новой знакомой и взаправду кинется на пол, обливаясь злыми слезами. 
Девушка повторила жест, опять провела пальцами ног по ковру и глубоко вздохнула. Эмилия, вопреки надеждам, не бросилась на подмогу по первой просьбе. Может не услышала? Вместо этого задумчиво рассказывала, следуя на поводу собственных мыслей. Аннук осталось только кивать, что она и проделала, глядя в ту сторону откуда доносился голос. Красивый голос и очень юный. 
- Теперь ты не одна, – сказала, не подумавши, и на голову будто уронили ледяную кадку. А ведь на следующее утро кто-то из них может и не проснуться. Аннук старалась поменьше думать о том, куда девались девушки из её камеры, но почему-то слабо верилось, что их забирали в хорошее место. В хорошие места, как правило, ведут под белы руки, а не тащат спросонок, когда голова еще тяжела ото сна. Легкое прикосновение к ладони. Задумалась. Аннук внимательно посмотрела на девушку. Обычно, ей удавалось лучше утаивать свою особенность, но может быть оно и к лучшему, что Эмилия быстро догадалась. Мало шансов притворяться нормальной, когда ежесекундно рискуешь напороться на стену или пересчитать темечком канделябры. Ни того ни другого Аннук, ой, как не хотелось.
- Не нужно. Лучше помоги избавиться вот от этого, - циркачка протянула навстречу девушке ладонь, - конвоиры подарили и в них ужасно жарко. Вдаваться в подробности приобретения нового аксессуара Аннук не стала.
Эмилия взялась за веревку, Аннук вздохнула с облегчением и от нетерпения задвигались пальцы под рукавицей. Когда со шнурком было покончено циркачка зубами стянула перчатку, и та бесшумно плюхнулась на пол, да так и осталась лежать.
- Другое дело. Спасибо, - со второй варежкой она справилась самостоятельно. Как только и с ней было покончено Аннук тщательно отёрла руки о разорванный подол.
- Не рада знакомству, Эмилия, – и впрямь чему уж тут радоваться. Обе в клетке, и что будет завтра утром известно только богам. Да и с тем отношения у людей последнее время не клеяться, - давно ты здесь? Аннук обошла девушку кругом, прищелкнув языком: - Извини. Раз палка осталась где-то там придётся справляться по-другому. Треск срезонировал со стеной и вернулся чистым звуком - дорога, по крайней мере, на ближайшие два-три шага, была свободна от препятствий. Продолжая в том же духе – цокать и прислушиваться – комедиантка без труда добралась до окна с высоким подоконником.  В последний момент задела бедром ободок то ли тумбочки, то ли небольшого столика и схватилась за тяжелый канделябр чуть не соскользнувший на пол.
Небольшое круглое окошко оказалось зарешеченным. Аннук подтянулась, достав до ближайшего прута, зачем-то дёрнула, и ожидаемо не добилась никакого результата. На улице гулял свежий ветер. Он мягко касался подставленных пальцев, словно здороваясь или приглашая во что-то поиграть. По небу с криком скользнула ночная птица. На одно мгновение все прочие звуки стихли, уважительно отступая, перед вышедшим на охоту хищником.
- Там уже ночь, правда? - голос сделался ватным.

+2

6

В знак приветствия незнакомка робко улыбнулась, каменным изваянием застыв у дверей. Она отчего-то медлила, не проходила вглубь комнаты, словно чего-то опасалась или боялась, и ее вполне можно было понять. Каждый человек, оказавшись в непривычной обстановке, первым делом озирается по сторонам на наличие опасностей. Это уже отработанный годами природный инстинкт самосохранения. Вот и слепая, подчиняясь ему, похоже, тоже пыталась осмотреться. И хотя данное слово к ней было не применимо, смысл оставался тот же. Девушка «осматривалась», но по-своему. Так, как умела. Так, как ей пришлось научиться, раз уж зрение подвело. Она принюхивалась к новым запахам, отчего нежные крылья ее носа слегка трепетали. Осторожно водила ногой по ковру и ощупывала жесткий ворс. Чутко прислушивалась к возможным шорохам. Эмилия с любопытством наблюдала за тихоней. Раньше ей не приходилось общаться со слепыми, если не считать мойр, кто впрочем и без того были неохотными собеседницами. И хотя в течение своего недолгого путешествия странница встречала незрячих людей, она, тем не менее, никогда с ними не заговаривала и не проводила время. Сейчас же брюнетка как будто попала в цирк на интереснейшее представление и, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Что сделает невиданный ею ранее «зверь», попавший в клетку? Как, оказалось, сначала будет просто стоять, щупать ногой пол и пытаться снять рукавицы. Не интересно. Если до этого у чужестранки были какие-то сомнения по поводу зрения новой соседки, то теперь они развеялись, как дым. Незнакомка была безнадежно слепа, как крот. «Пожалуй, не буду вырывать ей язык» - благосклонно решила про себя дочь Тары. Если эта девушка и сможет выбраться из западни, в которой они обе по воле судьбы оказались, то все равно никому не сможет рассказать, как выглядела ее подруга по несчастью. Однако себе воительница все-таки строго на строго приказала поменьше говорить и побольше думать, прежде чем открывать рот в обществе едва знакомых людей.
Новую соседку звали Аннук. По мнению Эмилии имя было красивым, редким и необычным. Она таких раньше не слышала, а потому сначала решила, что слепая не местная, впрочем, тут же опровергла свое предположение. Уж больно девушка хорошо говорила по-гречески и без какого-либо намека на акцент. Если она и была уроженкой других земель, то выросла точно в Элладе.
Устав от безрезультатных попыток снять рукавицы самой, Аннук попросила помощи у подруги по несчастью, но та не спешила приходить ей на выручку. Какой бы невинной овечкой не казалась новая соседка, ее не просто так сюда привели, не просто так спрятали руки под тканью и кто знает, может, не просто так она лишена зрения. Что если все это предостережение? Что если тихоня не такая уж тихоня и несет опасность окружающим? Эмилия прищурилась, теперь рассматривая девушку, уже ни столько с любопытством, сколько с подозрением. Однако следующая фраза Аннук заставила дочь Тары растеряться.
- Теперь ты не одна, - проникновенно сказала гостья, как будто давая обещание, что отныне они вместе будут бороться за свои жизни. Глаза чужестранки потеплели.
- Да, - протянула она, а затем тяжело вздохнула, - но ненадолго. Скоро за одной из нас придут. - Это звучало жестко, как приговор, но зато было правдой. Не стоит Аннук питать пустых иллюзий, впрочем, сама Эмилия не теряла надежды выбраться из заточения. Она все-таки решила помочь новой соседке снять рукавицы, когда та попросила второй раз. Не ходить же ей в самом деле все время так! Девушка пожаловалась, что варежки ей нацепил стражник, а вот про причину такой особой предосторожности промолчала. Эмилия не стала допытываться, поставила канделябр на ближайший стол и склонилась над протянутой девичьей ладонью. Пальцами обеих рук она ловко принялась развязывать не тугой узел на шерстяном шнуре. Аннук нетерпеливо ерзала. Когда же тонкая веревка змейкой упала на пол, слепая девушка уже самостоятельно скинула рукавицу и занялась второй. Больше помощь ей не требовалась. Эмилия безразлично пожала плечами и снова взяла канделябр со стола, чтобы лучше видеть собеседницу. Свечи осветили руки незрячей, и взгляд зацепился за уродливые шрамы. Брюнетка громко ахнула от ужаса, но тут же прикрыла ладонью рот, вспоминая о правилах приличия. «Откуда у нее эти рубцы?» - мысленно озадачилась она, не сводя глаз с изуродованной кожи. Похожие отметины чужестранка видела только на лице Гефеста. - «Неужели она так сильно обожглась? А стражники, наверное, не хотели смотреть на уродливые шрамы и поэтому надели рукавицы» - сделала свое предположение Эмилия. – «Уроды» - Фыркнула вдогонку бессердечным караульным замка.
Аннук поблагодарила за помощь и тут же ошарашила признанием, что не рада знакомству с еще одной затворницей башни. Как холодной водой окатила, ей богу! У воительницы аж брови от изумления поползли на лоб. «Вот те на! Помогала-помогала, а мне и не рады оказывается» - уперев  свободную руку в бок, подумала она, возмущенно поглядывая на нахалку. А та ничего не замечая, уже интересовалась проведенным временем в заточении. Эмилия тут же задумалась. Закатила глаза и попыталась сосчитать: «Нас было пятеро. Раз в три дня одну из нас забирали. Четверых уже увели и еще два дня, получается…»
- Две недели, если не ошибаюсь, - выдала результат своих подсчетов брюнетка. – Когда привели тебя, решила, что пришли за мной.
- Извини. – Обходя кругом чужестранку, произнесла Аннук. Воительница так и не поняла, за что извинялась соседка – за то, что невольно напугала, когда пришла или за странные звуки, которые вдруг начала издавать. Эмилия обернулась, наблюдая за слепой и прислушиваясь к ней. Та издавала какое-то цоканье языком, на мгновенье прекращала, а потом снова начинала.
- Что ты делаешь? – Не удержавшись, спросила воспитанница Геры, и тут же просияла, догадавшись. – А знаю! Ты как летучие мыши и дельфины изменяешь расстояние звуком? – Спросила она, хотя ответа не ожидала. Аннук едва не снесла со стола другой канделябр со свечками, но во время поймала его и поставила на место. – Вижу у тебя не всегда получается. – Прокомментировала Эмилия. - Никогда не понимала, как они это проделывают. – И пожав плечами, пошла к своей кровати, потеряв интерес к «цирковой зверюшке». Она села на кровать, взяла свиток в руки и спрятала его под подушку, так как читать все равно сегодня ей уже не дадут, а делиться пергаментом ни с кем не собиралась. Когда же снова посмотрела на Аннук, та уже дергала решетку окна.
- Там уже ночь, правда? – Грустно спросила она, наверняка, зная ответ. Эмилия печально кивнула, но быстро опомнилась.
- Да, - уже вслух ответила она. – Отсюда не выбраться. Уж поверь, за две недели я все тут облазила и никаких лазеек не нашла. – Воительница фыркнула и откинулась на подушку. – Мы не первые, кого держат в этом замке. Здесь все продумано и тщательно подготовлено. – Она скользнула задумчивым взглядом по интерьеру комнаты. – Завтра третий день и кто-то из нас двоих отправится на корм. – Зеленоватый взор прошел по кругу и остановился на Аннук. На лице слепой застыла маска непонимания и растерянности. – Это мое предположение. – Объяснила Эмилия. – Иначе, зачем им нас откармливать жирной пищей? Узников кормят хлебом и водой, а не поросятиной. Все девушки, которых уже увели, были моими ровесницами, значит, выбирают только молодых и здоровых. Та деревня, из которой меня похитили, молилась не богам, а значит нас принесут в жертву не им. Скульптуры изображали монстров, поэтому думаю, нас скормят им. – Брюнетка вздохнула и горько усмехнулась. – Знаю, похоже на бред, но у меня была куча времени подумать, вспомнить детали и предположить. Не понимаю лишь одного - почему люди? Почему не овцы, коровы, а люди? – Она повернула голову и посмотрела на Аннук. - А как ты попала сюда?

Отредактировано Emilia (2017-03-24 20:33:26)

+2

7

Прежде чем втянуть ладонь обратно, Аннук шевельнула пальцами. Может прощалась с ветром, а заодно и свободой, может прикидывала не существует ли шанс очутиться по ту сторону каким-нибудь иным, мистическим образом. Конечно, всякой чертовщины за последнее время она наелась изрядно, да так что и пережевывать не успевала, но на волю хотелось – страсть. Как бы там ни было, потолок не преминул расколоться на четверти, ковёр остался ковром и возможности для чудесного избавления пока не предвиделось. Надеяться оставалось разве что на божественное вмешательство. В кои то веки не плохо было бы поверить в россказни жрецов, будто Боги постоянно одним глазом наблюдают за человеком, готовые в любой момент карать и воздавать за благие деяния. Пока же выходило, что именно на этой неделе Они упорно воротили нос в другую сторону, а может и впрямь, покинули бестолковых подданных. И больше никаких скидок для сирых и убогих. Перспектива представлять убогих Аннук не улыбалась. Однако, в нынешнем положении, она согласна даже нацепить искусственный горб и колесом пройтись по площади если это каким-то образом поможет. Гордость плохо уживается с надеждой. 
Девушка, сравнившая её с дельфином (аналогия с летучей мышью понравилась циркачке еще меньше) задумчиво молчала. Аннук спиной ощущала внимательный взгляд, но игнорировать новую знакомую не выходило. Навязчивое внимание почти не раздражало комедиантку, к чему- к чему, к этому она успела привыкнуть, но оставался еще маленький процент этого самого почти и от него кололо между лопаток. Нетерпеливо передернув плечами, словно стряхивая налипшую паутину, Аннук обернулась. Если сокамерница хочет её разглядывать, пускай хотя бы смотрит в лицо. Давний опыт подсказывал – даже самый беспардонный зритель не выдерживает прямого контакта, пусть глаза смотрящего не видят и пяди. Эффектному установления зрительного контакта помешала злокозненная тумбочка, опять кинувшаяся под ноги. На этот раз тяжеленный канделябр все-таки не устоял и с чавканьем скатился на пол. Зажжённых свечей в нём, к счастью, не оказалось. Посмотрела бы Аннук на лица стражников случись оказия с поджогом меньше, чем через час после первого! Подставка с грохотом откатилась в противоположную сторону, исключая возможность незаметно до себя добраться. Припомнив комментарий Эмилии, Аннук согнувшаяся было пополам, поморщилась. К чести девушки та пропустила происшествие мимо ушей и как ни в чём не бывало снова заговорила. С невинным видом циркачка распрямилась, отряхнула юбку – несчастному платью вряд ли помогло бы и кипячение – и продолжила исследовать округу.
Речи сокамерницы Аннук не улыбались. Скорее щерились, истекая слюной, похлеще бешеной собаки. Первый шок, наступивший после того, как Эмилия объявила, что находится здесь не менее двух недель, скрыть не получилось. Двигаясь по комнате, Аннук переваривала сведения. Руки неосознанно прикасались то к одной, то к другой вещичке на стеллаже, до которого она добралась через пару минут поиска.  Казалось, прошло гораздо меньше времени но учитывая, что первые дни в заключении, она постоянно спала, это было не удивительно. Даже ела не хотя и из-под «палки», уступая навязчивым уговорам соседок по несчастью. Какую мерзость подмешал в тот чай проклятый колдун, она не дознавалась, но напиток подействовал на жертву самым отвратительным способом. Вверг в тяжелейшую апатию. Последнее время комедиантка начинала все чаще скучать по тому состоянию. Тогда она хотя бы не интересовалась собственной судьбой, что в некотором роде успокаивало душевные метания. А теперь еще выясняется, что кто-то зачем-то хочет их сожрать!
Да что она до этого вообще знала о скверных новостях? 
- Потому что козы и овцы, хороши для козлов и, - Аннук замолчала, вспоминая не идущее на язык слово, - и баранов. А вот живые женщины в самый раз для живых людей. Перспектива, нарисованная циркачкой, сочеталась со сказанным Эмилией на диво слажено. Будто девушки  загодя договорились какими байками следует друг друга пугать. Верить в чудовищ не получалось, зато образ зловредного человека укладывался ровно на нужную полку. Аннук было очень важно убедить себя в том, что "монстры", нарисованные словами Эмилии, были лишь плодом воображения одинокой, напуганной девушки. Ничем больше. Ведь одно дело допустить, что зло исходит от такого же, как ты, живого и дышащего, способного одинаково к злу и прощению. Совсем иное если за оградой поджидает гигантский дракон, просто не умеющий понять, что жертва, всегда нечто большее, чем ломтик мяса к обеду. 
- Может нас только запугивают? – без особенной уверенности в голосе спросила Аннук, обращаясь книге, только что взятой с полки: - Ты не поверишь сколько в Греции странных деревень, особенно в горах. Мне приходилось видеть и более необычные вещи, чем поклонения чудовищам. Да и кто сказал, что монстры хуже богов? – Аннук отвернулась от шкафа, не выпуская из рук кожаного томика. Не стоило этого говорить. Неизвестно еще какой позиции в войне держалась Эмилия, а сходу настраивать девушку против себя было ни к чему. Если они хотят выбраться, им лучше быть заодно.
- Все это, - кудрявая махнула рукой, обводя комнату, - и правда похоже на бред.
- А как ты попала сюда? – вероятно Эмилия так же не горела желанием рассуждать о политической и религиозной ситуации в мире и Аннук заметно расслабилась, с радостью сменив тему.   
- Добрый человек помог, - несколько раз щелкнув языком она ощупью добралась до первой попавшейся кровати и села, - да ты и сама знаешь. Одного не понимаю, как он ухитрился проделать это с десятком девушек. Звучал так безобидно.
Циркачка вспомнила голос псевдо, а может и настоящего мага. Пожалуй, единственный плюс, который таит в себе отсутствия зрения - остальные органы, включая, как ни странно, память работают на диво складно. Даже сейчас ничто в маге не вызвало бы её опасений. Рассказы о чудо-траве, якобы излечивающей все болезни, только усиливали производимое впечатление. Всего лишь сельский шарлатан, которого не стоит бояться.
- Ты говорила, другие девушки были молодыми и здоровыми. У меня тоже были соседки и не похоже чтобы кто-то из них страдал от недугов. Но должно же быть что-то еще.
Сколько бы выдержало поселение скармливающее всех юных девушек своим богам? Здравый смысл подсказывал, что очень недолго.
Кровать в действительно оказалась мягкой. Забравшись на простыни с ногами, наверняка останутся грязные следы. За невозможность творить большие пакости тюремщикам сойдёт и стирка. Никто не любит стирку. Аннук опустила голову на подушку. Выматывающий день, страхи и долгие хождения по коридорам давали о себе знать. Мысли разлетались и, несмотря на необходимость разобраться с происходившим, ей вовсе не хотелось заниматься ничем подобным. Утро вечеру мудренее. Эмилия сказала - у них есть еще целый день, будет время найти лазейку и выбраться. Они обязательно выкарабкаются. Она выкарабкается. Прежде чем заснуть циркачка еще услышала голос. Он пробивался будто сквозь толщу воды, но смысл сказанного ускользал.
Снов этой ночью Аннук не видела.

+1

8

Ни одна дивная птица не будет счастлива в клетке, пусть та хоть трижды золотая, и не сможет петь так, как заливалась бы переливчатыми трелями на воле. Ни один дикий зверь не променяет бесконечный простор леса на кнут, цепь и сахарную кость. Ни один человек по собственной воле не станет рабом. Каждое живое существо приходит в этот мир свободным, будь то человек, животное или даже навозный жук. Все имеют право выбора на то, что им делать и говорить, о чем думать и как проживать жизнь. Быть хорошим или плохим, верить в богов или до конца дней оставаться атеистом, остепениться, завести семью и осесть или же увидеть такой разный и прекрасный мир в бесконечных странствиях. Перечислять можно долго и упорно, но неизменным остается свобода, что прекрасна в любых своих ипостасях. Для Эмилии свобода заключалась в вере в себя и неизменности своего пути. Юная девушка хотела делиться добром и светом с окружающим миром и слушать голос только собственного сердца. Куда оно позовет, туда и идти, никому ничего не объясняя. Однако на любое сокровище найдется свой ловкий вор, вот и на бесценную свободу Эмилии отыскался грабитель. Обманом воительницу заманили в ловушку, и она по собственной глупости и наивности попала в капкан, стала затворницей высокой башни, из которой только один выход – в пасть чудовища или монстра. Впрочем, дочь Тары не сдавалась и покорно идти на бойню не планировала. В ней еще теплилась зыбкая надежда обрести утерянную свободу, тем более что теперь она не одна. С ней Аннук.
Новую соседку по комнате о многом хотелось расспросить. Почему она слепая? Откуда на ее руках эти ужасные шрамы и зачем стражники все-таки надели ей рукавицы, а не, к примеру, кандалы? Кто дал такое необычное имя и чем она занималась по жизни, до того как попала в «золотую» клетку? Эмилия неожиданно поймала себя на мысли, что соскучилась по простому человеческому общению. Уже два дня, как ей не с кем было поговорить, а для неугомонной болтушки это то еще наказание. Однако Аннук оказалась не общительной девушкой, да и похоже не сильно любила девичьи посиделки. Отвечала она не на все заданные вопросы, а только на те, которые хотела. Вопреки наставлениям продолжала искать лазейку и сносить со столов канделябры. Благо не с зажжёнными свечами, но везение не может быть постоянным, а посему Эмилия стала присматривать за слепой, чтобы та ненароком не спалила их комнату вместе с временными жильцами.
Сначала теория Аннук о выборе себе подобных показалось воительнице странной. Она-то считала, что их тут держат в виде корма для какого-то чудовища, который вполне мог бы питаться коровами, овцами и козами. Оттого-то и было не понятно, почему жители города решили скармливать ему именно людей. «Наверняка в этом есть какой-то свой извращенный смысл» - думала до появления соседки Эмилия, но поразмышляв над новым предположением, допустила возможность того, что пленённых девушек не скармливают монстру, а кладут к кому-то на ложе. О таком варианте она даже не помышляла и испытала глубочайший шок, когда представила себе всё в красках. Теперь брюнетка не знала, что страшнее – быть съеденной или изнасилованной!
- Может нас только запугивают? – Очередное предположение слепой вывело Эмилию из шокового оцепенения.
- У них не плохо получается, - буркнула она себе под нос, не желая признавать унизительного страха.
Чужестранке можно было не рассказывать о деревнях и городах со странными традициями, обычаями и людьми. Какие-то из них она видела собственными глазами и, конечно же, не понимала, но не спешила осуждать, если чужие устои были безобидны и не несли вреда окружающим.
- Мне приходилось видеть и более необычные вещи, чем поклонения чудовищам. – Рассказывала слепая, держа в руках книгу, словно могла ее прочесть. - Да и кто сказал, что монстры хуже богов?
- Ну, хотя бы тем, что они не разумны. – Подхватила все-таки Эмилия, готовая поспорить с точкой зрения Аннук. Поклоняться богам, как высшим существа, это одно, а чудовищам совершенно другое. Никто не станет служить собаке или кошке, потому что это животные и их мозг ограничен. Даже циклопы, хоть огромны и кровожадны, но глупы, как малые дети. Почитать надо того, кого уважаешь, на кого хочешь быть похожим, который не только сильнее, но и мудрее тебя и может сделать твою жизнь лучше. Чудовища на эту роль были не годны. Они большие и страшные, но думать подобно смертным и богам не могут. Здравомыслящие люди должны были это понимать. Эмилия не стала развивать тему о том, почему не стоит поклоняться монстрам и чем они лучше богов. От спора все равно ничего не изменится: окно не станет больше, с него не спадет решетка, башня не уменьшиться в длину, а дверь не откроется. Лучше поговорить о том, как выбраться отсюда при имеющихся уже обстоятельствах, но для начала неплохо было бы узнать, как они сюда попали. Свою историю Эмилия знала, она совпадала с историей других пленниц, с которыми дочь Тары провела две недели в одной комнате, но Аннук появилась недавно и возможно ее рассказ окажется иным. Слепая так не думала, а потому особенно не стала вдаваться в подробности и воительница решила, что «добрый человек» это тот же самый мужчина, который предложил чужестранке поучаствовать в городском празднике и опоил отравленным вином. Новая соседка легла на одну из пустующих кроватей и стала вслух размышлять о типаже девушек, которых выбирали для плена. Он был один и тот же. Только молодых и здоровых похищали, чтобы заточить в башню. Внезапная догадка заставила Эмилию приподняться на локтях.
- Аннук, а ты тоже в городе была проездом? – Спросила воительница, поворачивая голову, чтобы взглянуть на соседку. Вот только та уже спала, и ответом ей было лишь негромкое сопение. Эмилия не стала будить слепую, та наверняка устала за целый день. Пусть поспит и отдохнет. Сама же дочь Тары еще долго не могла уснуть, раздумывая о новой гипотезе. Что если пленили исключительно чужих женщин, тех, что зашли в город случайно? Своих дочерей отдавать всегда жалко, а вот посторонних не так хлопотно. Воительница вспомнила, что среди ее соседок были и те, кто с достоинством принимали свою судьбу. Они не плакали и не страдали, говоря, что это честь спасти свой город и народ. Они, скорее всего, знали от чего, но покорно молчали. Чем глубже Эмилия разбиралась в этой истории, тем запутанней она становилась. В конце концов, девушка устала и поднялась с постели, чтобы задуть все свечи.
Ночная прохлада пугливо заглянула в открытое окно, позволяя свободнее дышать. Дочь Тары еще какое-то время повертелась с бока на бок, а потом все-таки позволила чарам Морфея взять вверх над ее бодрствующим разумом. Этой ночью она видела кошмары. На протяжении всего тревожного сна брюнетка пыталась потушить огонь в доме, который казался ей и чужим и родным одновременно. Пламя разгоралось всё сильнее, словно не водой его тушили, а подкармливали маслом. В конце концов, Эмилия бросила тщетные попытки и побежала к выходу, но упавшая с потолка горящая балка отрезала ей путь. Задыхаясь от удушливого дыма словно наяву, дочь Тары резко открыла глаза, села в постели и сделала порывистый жадный глоток воздуха. Сердце еще клокотало в груди, когда она, оглядевшись, поняла, где находится. Однако дыхание не восстанавливалось, дышать все равно было трудно и ужасно тяжело, словно чад из сна проник в реальность. И тогда, смахнув с себя остатки сна, девушка осознала, что это зеленый смог, тот самый, который запускают в комнату перед тем, как забрать одну из пленниц. Резко вскочив с кровати, Эмилия бросилась к слепой.
- Аннук, просыпайся! Они пришли! – Кричала воительница, встряхивая новую соседку за плечи и пытаясь ее разбудить. К счастью, незрячая была еще жива, не задохнулась и не отравилась дымом. – Быстрее, в купальню! – Через кашель и слезы в глазах дочь Тары схватила подругу по несчастью за руку и потащила ее в комнату для омовений. – Наполняй бассейн водой! – Закрывая дверь, отдала она указание. Сама же молниеносно принялась полотенцами затыкать все дыры и щели, желая предотвратить проникновение усыпляющего газа в купальню.

+1

9

Как разобраться какой жизненный выбор является точкой отсчета, ведущей по неверному пути? Утро ли это, проснувшись в которое, вдруг, понимаешь, нынешняя дорога, хоть и прямая, да к тому же зеленая и светлая, но вон та, с колдобинами и чертополохом по обочине манит отчего-то сильнее. Или быть может всему виной год, когда ты самовольно запер себя в чужом городе, оставив судьбу на откуп кому-нибудь, только не себе. Тот эпизод из детства, в одночасье перевернувший всё с ног на голову? Или час, пока решение еще не принято, но уже зреет, готовое расплескаться. Стоит отвлечь, убережешься от неправильного замысла, но того, кто уберег бы рядом не оказывается. И как понять не ждёт ли тот или иной ухаб в любом случай, независимо от выбора? Быть может как не беги, тропа извернётся под ногами и приведет в исходную? Диковинная мысль проснулась вместе с циркачкой. Аннук чувствовала себя гораздо лучше. Тяжесть покинула тело, обгоревшие руки хоть и болели, но то была другая, терпимая боль, не вызывающая, как намедни навязчивого желания содрать с костей кожу и закинуть подальше. Какое время суток за окном девушка не знала. Нарисованная воображением комната тонула в непроглядном, как шерстяное одеяло мраке. В смежном помещении тихо, по ниточке, капала вода, было не слышно птичьих сплетен, только время от времени мимо решетки глухо ударяли крылья летучей мыши, а может хищницы иного рода, отправившейся на прогулку. Кто знает какие невидали обитали в настолько странном городишке.
Циркачка лежала и старалась расслышать что-нибудь еще. Найти объяснение каждому звуку. Вот далеко залаяла собака и она представила себе тянущиеся вокруг темницы поля, черные от подпирающей их ночи, собаке отозвалась вторая и находящаяся на грани сна и яви девушка вдруг взлетела, руками-крыльями, отталкивая острые звёзды, которые норовили соскользнуть в подставленные ладони, уколоть сильнее. Упал прелый лист на приступок окошка. Ветер растрепал страницы свитка. Циркачку подхватил вихрь и увлекал всё дальше и дальше за пределы ненавистной темницы, нёс среди звезд над островерхими макушками густого леса, нежно дотрагивался до коленей. Она видела опушку, круглую, как луна в крайний день полнолуния. Человек мешал палкой в костре и искры поднимались над лесом, кружась, превращались в маленькие звезды. Опять собачий лай. Стук, шелест, шорох. Циркачка вздрогнула и окончательно пробудилась. Перевернувшись на бок, она оказалась лицом к соседней кровати. Эмилия дышала глубоко и спокойно, как человек, которому суждена долгая счастливая жизнь вместо возможности завтра последний раз увидеть солнце. Хотя о чём это она, скорее всего и солнца тоже никакого не будет, ему взамен голые стены, прерывающиеся лестницы и мир от которого несет сыростью и мышиным помётом.
Обычно, Аннук старалась сохранять положительный настрой в любой ситуации. Как бы ни было плохо и страшно у всякой монетки есть обратная сторона. Ведь когда-то было хорошо и привольно, а значит может быть снова. Может ли? Хотелось пить, но она не решилась отправляться на поиски воды, боялась, что заплутает и не сможет вернуться обратно в постель. Перспектива ночевать на полу не казалась сколько-нибудь притягательной. Аннук вспомнила разговор с Эмилией и неосознанно принюхалась в страхе уловить запах дыма, который будет означать, что за ними пришли. За одной из них. Слова о чудовищах не шли из головы, но циркачка по-прежнему не хотела верить ни во что подобное. Допусти она эту мысль даже и теоретически, дороги назад не будет. Страх имеет весьма заковыристые пути и пожрёт если дать ему волю.
Аннук не заметила, как опять навалился сон. Она вновь куда-то летела. Злые звезды бросались в глаза, дым костра разъедал ноздри, кто-то плакал. Напрасно она натягивала на голову одеяло, стараясь защититься, становилось только хуже.
- Аннук, просыпайся! - ворвался в сон посторонний голос. Циркачка его знала, однако не пошевелилась, сильнее закручиваясь в одеяло, которое душило, обмотавшись вокруг взмокшего тела, как саван.
- Они пришли! - она собиралась просить голос замолчать. Хотела сказать, что не знает кто такие эти "они" и лучше будет спать. Завтра монетка, наконец, встанет с ребра и ляжет счастливой стороной. Главное не спугнуть золотую кругляшка, и дорога с чертополохом больше никогда не встанет на пути. Как говорившая этого не понимает?
Тело выгнулось навстречу наполнившему комнату дыму, наконец, удалось стянуть с головы одеяло, но лучше не стало. Едкий дым пологом укутал постель и карабкался в голову, заставляя мысли путаться, а слова камнями падать в горло. Циркачка села, чувствуя с каким трудом далось даже это малейшее движение. Ноги не слушались, когда схватившись за подставленную руку она побежала. Лишь благодаря Эмилии Аннук преодолела расстояние до купальни, показавшееся обеим девушкам бесконечным. Дым холодил кожу и неумолимо взбирался по стенам, скрывая предметы под зеленым мхом. Случайно коснувшись стены, тут же отдернула пальцы. Вероятно, то была лишь игра воображения, отравленного ядовитыми парами, но поверхность показалась склизкой и ощетинившейся, как будто могла вспороть кожу стоит чуть дольше задержать руку.
- Наполняй бассейн водой! - На языке у Аннук крутилось множество возражении, начиная хотя бы с самого элементарного. Она понятия не имеет, где они находятся и соответственно где взять воду. Девушка закашлялась, утирая мокрое лицо и принялась шарить по стенам. К счастью (или нет?) помещение оказалось небольшим.
Когда прямо уложенная плитка под ногами кончилась Аннук едва не рухнула следом за уходящими вниз ступеньками. Чтобы этого не случилось она ухватилась за колонну, выворачивая ногти. Боль придёт потом. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, спустилась в низкий квадратный бассейн. На дне еще оставалась вода, но той было слишком мало. Откуда она вообще здесь взялась понять оказалось еще сложнее.  Судя по звукам, исходившим от двери, победить дым до конца не получалось, Эмилия ежеминутно кашляла.
- Эмилия! - девушка не отозвалась и Аннук решила спрашивать наугад не уверенная, что ей ответят, - в какую сторону идти? Я... - циркачка резко замолчала, проглотив остаток предложения. Под рукой нашлось углубление, рядом плитка наоборот выходила за пределы стены. Аннук нащупала вырезанное неизвестным скульптором изображение, мысленно попыталась соединить точки и решила, что здесь нарисована амфора. На некотором отдалении от украшения было еще одно углубление.
- Как это... - сообразив, Аннук вернулась к картинке и надавила изо всех сил. Кем бы ни был владелец замка, жилище его было оборудовано куда как лучше многих богатых афинских домов. В таких, циркачке хоть не часто, но приходилось бывать, а вернее выступать. Повинуясь волшебному механизму из углубления в стене полилась вода. Изначально тонкая струйка быстро превращалась в мощный поток. Подставив руки, девушка наскоро умылась, стирая остатки воздействия зачарованного дыма. Кожу окутало стеклянное крошево. Бивший из стены водопад был не просто холодным, льдистым, продирающим до самых костей. От холода перехватило дыхание, зубы начали выбивать какой-то задорный такт, совершенно не считаясь с желаниями циркачки не склонной к веселой тарантелле. На бортике бассейна нашлась ровная стопка полотнищ и три, уложенных друг подле друга стригиля с деревянными наконечниками. Аннук помнила сии орудия пыток по собственной камере и до сих пор не могла взять в толк, чем же лучше в понимании состоятельных греков были эти скребки, вместо привычных крестьянам морских губок. Грязь они счищали плохо и годились только на то чтобы выдирать из тела мельчайшие волоски. Именно выдирать - назвать варварскую процедуру другими словами, раз это испытавший, не сможет. Опустив полотенца в воду, она подождала пока те набухнут, и нагруженная, вернулась к Эмилии. Благо найти девушку в темноте за счет скромных размеров комнаты и надсадного кашля труда не составило. Оба стригиля Аннук повесила за крючки на запястье. Бесполезные в вопросах принятия ванной, они, тем не менее, были тяжелыми и вполне могли сойти за оружие. По правде, она не очень представляла, как можно причинить вред стражнику в полном военном облачении, но если уж взялись пытаться, то стоило использовать любые средства.
Дым перестал лезть в щели, которых стараниями Эмилии почти не осталось. То и дело натыкаясь друг на друга, по справедливости Аннук больше мешала, чем помогала, девушки заделали оставшиеся бреши мокрыми тряпками и не сговариваясь привалились к косяку. Последнее, меньшего размера полотенце, перекочевало в руки Эмилии. За шумом воды различать иные звуки было сложно или их, как подозревала комедиантка, попросту не было. Вряд ли в правилах охранников сразу вламываться в спальню. Дым должен подействовать, иначе как объяснить, что пленницы не пытались даже кричать. Или пытались, только сокамерницы, отупленные наркотическим сном, были не лучше, чем бессловесный стол и истуканы-полки.
- Эмилия, - почему-то шепотом позвала Аннук, и чуть не ляпнула, крутившееся на кончике языка: а что дальше? В нынешних обстоятельствах вопрос прозвучал бы не то что не оптимистично, с приданием трагического колера событиям очень скоро итак не будет никаких проблем, но просительно. За такое недолго и по шее схлопотать, да к тому же вполне заслужено, - спасибо. Циркачка нащупала холодной рукой, напротив, горячие пальцы подруги по несчастью и на секунду благодарно сжала.
Водопад напоследок, увеличив громкость до нестерпимой, заревел, будто разбуженный не в срок зверь и остановил ток воды. В купальне повисла тяжелая тишина. Комната за стеной так же не подавала признаков жизни. Страха по-этому или любому другому поводу (на выбор) Аннук не испытывала, только желание поскорее покончить с неизвестностью.
- Ты в порядке? - освободившейся рукой комедиантка подцепила один стригиль, все еще болтавшийся на запястье и без комментариев пододвинула Эмилии.

+1

10

В момент смертельной опасности человек чувствует небывалый прилив сил. Он понимает, что хочет жить и готов пойти на всё, лишь бы не погибнуть сейчас. Инстинкты выживания, дремлющие все это время, просыпаются с таким разрушительным эффектом, что сдержать их зачастую не способна никакая сила. Эмилия действовала подсознательно, подчиняясь только своему разуму, что паниковал и рождал рискованные идеи, заставляя тело совершать спонтанные поступки. Она не знала, зачем забежала в купальню и почему раньше, когда забирали других девушек, этого не делала, но инстинкты завели ее именно сюда, как оказалось, в самое безопасное место. Здесь не было отверстий для дыма, а если такие и имелись, то их по какой-то причине не использовали. Это был шанс на спасение. Небольшой, но все же шанс, а это именно та соломинка, за которую пытается ухватиться каждый. Заметив, что зловещий зеленый чад проникает только через щели между дверью и полом, стенами и потолком, дочь Тары молниеносно начала затыкать их полотенцами, коих, благо, в купальне было великое множество. Аннук же она отправила наполнять бассейн, чтобы можно было, как во время пожара, укрыться от дымовой угрозы под толщей воды. О краткости задержки дыхания она в тот момент не думала, как и в суматохе совершенно забыла, что ее подруга по несчастью слепа и максимум, что может сделать, это навернуться в пустой резервуар. Незрячая поняла это раньше. Однако Эмилия не слышала ее окликов из-за громкого стука собственного сердца, испуганно бьющегося в груди и барабанной дробью отдающегося в ушах. А так же из-за сиплого кашля, рвущегося из сухого горла, провокатором которого стал едкий дым, все-таки сумевший немного проникнуть сквозь щели и заползти в ноздри и рот девушки. Из раздраженных глаз слезы неудержимым потоком бежали по щекам. Аннук оказалась не настолько беспомощной, как думалось. Она не только не навернулась на скользких ступенях бассейна и не свернула себе шею, но и смогла отыскать подающую воду плиту с изображенной на ней оранжевой амфорой. А дальше дело сладилось. Вернулась она к Эмилии, подпирающей дверь спиной и тяжело дышащей в перерывах между надрывным кашлем, с партией мокрых полотенец и двумя стригилями, болтающимися на запястьях. В последнем смысла было мало. Бронзовые скребки хоть и были тяжелы, но плоские и совершенно тупые. Впрочем, это хоть что-то. Заделав все дыры, которые только смогли найти, пленницы обессиленно привалились к косяку двери. Эмилия устало взяла из рук незрячей мокрое полотенце и протерло им лицо, а затем закрыла нос и рот, стараясь дышать через влажную ткань. Взволнованным взглядом она смотрела на Аннук, как будто спрашивая «и что теперь?» В сумраке купальни они обе были слепы.
- Эмилия, - вдруг шепотом позвала подруга по несчастью и резко замолчала. Известный вопрос у нее тоже болтался на языке и не давал покоя. Обе боялись произнести его вслух. Кто-то из них должен был знать, что делать дальше, иначе в чем смысл всех этих отчаянных попыток выжить? И каждая надеялась, что другая знает ответ. В итоге вместо вопроса Аннук за что-то поблагодарила и проникновенно сжала пальцы воительницы в своей руке. Эмилия печально улыбнулась.
- Тебе не за что меня благодарить, - хрипло ответила она, согревая холодную ладонь, - мы сделали это вместе.
«Но еще не спаслись» - добавила чужестранка про себя. Запоздало она поняла, что слепая наверное говорит «спасибо» за то, что она не бросила ее в постели на растерзание тех, кто приходит за пленницами сквозь усыпляющий туман, но и за это воительница не видела смысла благодарить. Аннук поступила бы на ее месте так же. Так хотелось думать.
Эмилия не знала, сколько они проверили времени в купальне, но к шуму воды и эху успела привыкнуть. Поэтому, когда подача резко прекратилась и все стихло, девушка напряглась. Теперь тишину нарушало лишь беспокойное дыхание пленниц и редкие звуки падающих с потолка капель. В сон клонило безбожно – остаточное действие дыма, который успела вдохнуть, делало тело вялым, а мысли тягучими как горячая карамель. За дверью так же было тихо. Никто не пришел за ними или же двигался бесшумно, благодаря скрадывающему шаги ковру. Дочь Тары не знала, чего хотела больше. Чтобы за ними пришли и со всем этим было покончено, неважно выигрышем в чью сторону, или же чтобы испуганных девушек оставили в покое. Рассудок подсказывал, что кто-то за ними все-таки явится. И что тогда? Нужно ведь как-то защищаться от визитера. Аннук протянула стригиль.
- Бывало и получше, - усмехнулась Эмилия на вопрос и от безвыходности взяла-таки в руки скребок, - а ты? – Она откинула голову назад, коснувшись затылком двери, и прикрыла все еще пощипывающие от дыма глаза. Неужели они загнали себя в ловушку, из которой их будет так же просто вытащить, как зверька из узкой норы? Дверь скоро откроется и куда им бежать? В руках только стригиль вместо меча. Что им можно сделать? Воительница провела ладонью по бронзовому «серпу» и его длина показалось ей достаточной для одного рискованного маневра. – У меня есть идея, - резко распахнув глаза, воодушевленно заявила Эмилия, - не факт, что сработает, но больше у нас все равно ничего нет. – Чужестранка развернулась к слепой и осторожно взяла ее за плечи, заглядывая в невидящие очи. - Тебе придется довериться мне, Аннук. Ложись на пол и притворись спящей. Будто дым тебя все-таки одолел. – Игнорируя вопросы, девушка помогла незрячей лечь на пол, а сама, услышав звук отпирающихся засовов, кинулась к двери. Она спряталась в углу, чтобы открывающая дверь могла спрятать ее от глаз визитера. – Ничего не бойся! Все будет хорошо. – Прошептала напутствие «приманке» и затаила дыхание. В комнату пленниц кто-то вошел. Озадаченно потоптался на пороге, видимо в поисках девушек, а не найдя нерешительно стал приближаться к купальне. Эмилия прижалась к стене, поднимая скребок. Дверь не сразу отварилась, пришедшему пришлось приложить усилия, чтобы открыть ее под напором затканных полотенец. Прямоугольник яркого света скользнул по мокрому полу и выцепил силуэт «спящей» Аннук. И снова визитер какое-то время стоял у порога, рассматривая распростертое тело, а потом решительно вошел внутрь. Со спины затаившаяся воительница увидела высокого мужчину с короткими русыми волосами. Широкие плечи укрывала серая рубаха, доходившая до бедер, но утянутая тряпичным поясом в талии. На ногах обычные коричневые штаны, растянувшееся на коленях, да высокие сапоги на плоской подошве. Он не выглядел как охранник, скорее, как просто слуга, которого послали за пленницей. Оружия при нем не было, во всяком случае, Эмилия не увидела его со спины. Когда мужчина приблизился к Аннук, дочь Тары поняла, что пора действовать. Она бесшумно выскочила из своего укрытия и накинулась на визитера. Запрыгнула ему на спину, крепко обхватив ногами его торс, а стригиль перекинула через голову, чтобы тупое лезвие впилось в шею. Одной рукой она удерживала деревянную ручку скребка, а второй держалась за конец. Стригиль превратился в удавку, которую Эмилия с силой тянула на себя и вжимала в горло, пытаясь придушить того, кто пришел по их души. Мужчина закричал, завертелся на месте. Пытаясь скинуть с себя девушку, он вывалился из купальни и закружился по комнате. Крик его оборвался, превращаясь в хрип, но руки наполнились силой. Несчастный хватал брюнетку за руки, пытаясь оттянуть скребок от шеи, а после неудачи вцепился в плечи. Было больно, и Эмилия не сдерживала крик, который был пропитан яростью и мукой. В конце концов, после недолго возни, мужчина нашел способ сбросить навалившуюся на него ношу. Разбежавшись, он намерено врезался в стену спиной, а так как там была юркая воительница, удар пришелся на нее. Она вскрикнула, ощущая сильную боль. Вместе с воздухом из нее вышел весь дух. Стригиль выпал из ослабших рук, а следом за ним на пол упала и чужестранка. Она не потеряла сознание, но на несколько секунд от нее ускользнула ориентация в пространстве. Этого времени оказалось достаточно, чтобы мужчина схватил ее за волосы и поволок в сторону главной двери. Эмилия начала сопротивляться, даже укусила пришедшего за ногу. Вскрикнув от боли, он отпустил ее напрасно, так как нагнувшись, снова получил тяжелым канделябром, что свалился на пол со стола при драке, по голове, а после, озадаченно моргнув, мешком повалился на ковер. Воительница тяжело дышала, валяясь рядом и пытаясь прийти в себя.
- Аннук! – Позвала она слепую, когда вспомнила о той. – Ты в порядке? Иди сюда, помоги мне встать. – Слабым голосом звала Эмилия. – Не бойся, все позади. Тот, кто за нами пришел не тронет нас. По крайне мере, пока. Но стоит поторопиться. Иди на мой голос… - Девушка попыталась принять сидячее положение, положив руку на голову. - И да, к твоему прошлому вопросу отвечаю: теперь я не в порядке! - Проворчала она. - У меня хоть скальп на месте? А то этот здоровяк мне все волосы выдрал, сволочь…

Отредактировано Emilia (2017-05-25 11:33:01)

+1

11

Несколько лет назад, сейчас и не вспомнить в каком городе это было, Аннук очутилась на представлении уважаемого в той местности человека. Заурядного вида, пышный, как сдобный крендель, с развивающимися за спиной волосами (на темечке виднелась проплешина), он рассказывал толпе домохозяек о том, что счастье есть очень легко приманиваемая субстанция. Якобы для того чтобы обрести лучшую судьбу, а для большинства присутствующих это означало выгодное замужество, всего то и нужен - правильный настрой. За половину серебряной монеты Крендель обещал научить желающих, как надлежит верно настраиваться и к каким богам ходить с подношениями. Выходило, счастье что-то вроде дикого кабанчика, - думала циркачка ,вслушиваясь в слова пророка и ковыряя пальцем голой ступни песок. Положи на землю печенье послаще, оставь одно в руке, затаись и жди, когда, доверчивая животина выйдет на полянку и ткнется мягким пятаком в ладонь. Лежа на холодном полу с закрытыми глазами, она вспомнила этот эпизод неожиданно ярко, до мельчайших подробностей. Пророк не обманывал, заполучить счастье было не такой уж невыполнимой задачей. Она недавно убедилась в этом сама. Главное знать куда идти и однажды бесконечные поиски быть может выведут на ту самую поляну, где ходит правильный поросенок. Неприятности - дело другое, эти сами ищут кого бы куснуть за пальцы и могут запросто обойтись без сласти.
Аннук пошевелилась, ужасно чесалась нога. От холодного пола, да и что там, страха по груди разбегались мурашки и поделать ни с тем, ни с другим она ничего не могла. Конечно, нужно было попытаться спорить с Эмилией, но ты была столь убедительна. Аннук частенько посовала перед уверенными в себе рассказчиками. К тому же, плохой план лучше, чем полное отсутствие оного.
- Ничего не бойся! - сказала соседка. Факир в очередной раз дернулась и быстро поскребла нос кончиком холодного пальца. Он тоже стал чесаться. - Все будет хорошо. Девушка кивнула и постаралась расслабиться.
В комнате за перегородкой зазвучали неуверенные шаги, открылась и вновь захлопнулась дверь, со скрипом вдаваясь в стену. Аннук не знала, в действительности ли звуки являлись настолько громкими или это вина паники вперемежку с итак обостренным слухом, но сквозь плотно подпертую мокрыми полотенцами дверь, слышала каждую деталь. Как человек дышит, как подходит к кроватям и зачем-то отдергивает одеяло одной из неубранных постелей. Ногой отталкивает упавший давеча канделябр, опять тяжело дышит и начинает продвижение в сторону ванной комнаты. Когда он, наконец, оказался в убежище, циркачка не сомневалась, только идиот может принять её за спящую. Каждая мышца была настолько напряжена, что она чувствовала, как по венам движется кровь. Ботинок стражника остановился возле руки на сотую долю секунды. Раздался непонятный звук и после, сдавленный крик. Нужно было её отговорить! Дурацкая затея. Поднявшись на ноги, Аннук вылетела следом за сцепившейся в клубок парой. Ориентироваться она могла только на звуки, но тех было слишком-слишком много. Падали какие-то предметы, и она бежала в ту сторону, только для того чтобы наткнуться на пустую кровать или ободрать локоть о взявшуюся из неоткуда книжную полку. Хуже беспомощности было осознание факта, что где-то делают больно Эмилии, а поделать с этим ничего нельзя.
Если бы случайно пролетевшая мимо зарешеченного окна птица, вздумала сунуть клюв в комнату, её глазам открылась бы весьма причудливая картина. Одна девушка сидела верхом на сгорбленной спине мужчины, который крутился размахивая руками, словно намеревался взлететь. Вторая узница с серьёзным, очень белым лицом, металась по комнате, выставив перед собой ладони и ежеминутно натыкалась на предметы. Не зря животные с большим недоверием относятся к умственным способностям людей, если и признавая тех венцом творения, то лишь по той причине... Да нет, на то не было ни одной причины.
- Аннук! - голос Эмилии был еле слышен. Циркачке стоило труда не разреветься здесь же от обиды и беспокойства. Выплюнув волосы, которые набились в рот за время бессмысленно пробежки, она поспешила на голос. Безжизненное тело стражника тюком зерна валялось у прохода. Аннук непременно упала бы, окончательно добив Эмму, но вовремя сменила траекторию, мазнув по мужчине лишь носком сандалия.
- Ты в порядке? - Аннук все больше удивлялась Эмилии. Главная жертва случившегося, тем не менее в первую очередь волновалась не о себе. По стеночке полагаясь только на голос циркачка добралась до девушки. И дабы убедиться, что та не разлетелась на куски, наклонилась, сжав плечо.
- Не бойся, всё позади, - неверно истолковала жест воительница и поспешила успокоить. На лице Аннук появилась мученная улыбка, такими приветствуют родных, возвратившихся с войны, в то время, как на погосте уже выкопана яма в их честь, и кузнец вот-вот поспеет с гробом. Облегчение наполовину с волчьим страхом опять потерять. Солдат лежал на пути и пришлось обойти кругом. Переступать Аннук не решилась, меньше всего хотелось шагнуть на какую-либо часть тела и вынудить того подорваться раньше времени. - Иди на мой голос.
- Цербер его задери, какого роста этот парень? -  и впрямь стало мерещиться, что телу нет конца.
- Поверь слепой, выглядишь ты отлично, - отрапортовала факир, усевшись на пол плечом к плечу с Эмилией. Протянув руку, она дотронулась до головы девушки. Скальп нашелся на положенном месте. Целую минуту они сидели рядышком. В окно задувал прохладный ветер. На полу расплескало молоко утреннее солнце.
- Не думала стать героиней? - спросила Аннук, - Эмилия - величайшая женщина-воин со времён Зены. Звучит. А спустя несколько подвигов можно взять какую-нибудь броскую приставку к имени. Невероятная. Львиное сердце. Великолепная, - она улыбалась. Короткая передышка подходила к концу, но уходить, как ни странно, не хотелось. Сейчас представлялось - самое трудное позади, но они понимали, насколько мимолетно обманчивое чувство безопасности.
- Пора выбираться.
В углу возле двери нашлась новенькая метелка, Аннук счастливо сцапала будущий посох. К огорчению отломить щетку не получилось, но теперь она хотя бы станет передвигаться проворнее. Да еще и грязь вычистить из углов по дороге...
Девушки толкнули дверь, в любой момент ожидая, что из темноты на них выскочит очередно враг. В небольшой пристройке было темно и пусто, единственный факел, Аннук слышала, как чадит отсыревший фитиль, был вставлен в железное кольцо у двери. За пределами круга света начиналась острозубая тьма, мазни пальцем, провалится в густое и липкое. Пахло тоже чудно, от давешнего аромата сырости и грызунов не осталось и последа. Словно все живое покинуло замок давным-давно. Может и охранник был не тем, за кого его приняли. В действительности, он горе-принц из заморской страны, пришедший спасать невинных дев, да не поспевший к сроку пока невинные оставались таковыми, а не особачились окончательно, напав на спасителя со скребками для тела.
Принцам должно появляться в жизни девушки в свой час, - рассеяно думала Аннук, простукивая палкой стены. - Поздно появившийся герой рискует вместо поцелуя схлопотать по шее".
Факел узницы  решили не брать. Маловероятно, что побег будет простым и не к чему облегчать охранникам жизнь, разгуливая с сигнальным маячком.
- Наверное, теперь моя очередь быть полезной, - к моменту, когда слова сорвались с языка, Аннук неплохо ориентировалась в пространстве. Пока Эмилия приходила в себя, циркачка дважды обошла комнату кругом. Ничего интересного обнаружить не удалось, не нашлось даже брошенного в углу стула или иного предмета обстановки, свидетельствовавшего о том, что здесь хоть изредка, но бывали люди. Ощущение заброшенности усиливала паутина, она заполоняла все углы и просветы в кладке, теперь в большинстве своем, не считая нескольких особенно прочных узоров, вся она свисала с метелки Аннук. К немалому облегчению (или из-за этого стоило огорчаться?) дверь была  одна. Вернее это могло так называться много лет назад. Узкий ход, в который наверняка не протиснулось бы больше одного человека, закрывался на деревянную половинку, кончавшуюся на уровне пояса. Никаких щеколд или тем более замков дверца не имела и легко, без скрипа повиновалась, открывшись внутрь.
- Здесь лестница, - циркачка стукнула палкой в первую ступеньку. Темнота, хорошенько прожевав, проглотила звук. За спиной скрипнуло и покачнулось пламя свечи, будто на прощанье махнуло рукой.
- Идём? - в голосе Аннук не было и намека на уверенность. Глубоко в душе она надеялась, Эмилия её остановит. Предложит остаться, забаррикадироваться в камере или придумает что-нибудь еще, лишь бы не идти по этой лестнице, в конце которой ожидает невиданное нечто и холодная тьма.  Ты трусиха, - зашептало в голове, интонации полнились упреком, но еще больше ехидством, кудрявая знала спорить бесполезно, да и как на зло, все, приходившие на ум аргументы, были один другого не краше. Боясь передумать и по тому, не дождавшись ответа Аннук сделала шаг.
Лестница поднималась верх. На многих ступеньках не хватало целых кусков. Словно замок, проголодавшись, есть сам себя, пришло в голову неудачное сравнение. Артистка брела впереди, Эмилия следом. Аннук пыталась завязать разговор, спросила о какой-то ерунде, вроде того, как именно воительница оказалась в городе, но голоса, многократно отразившиеся в замкнутом пространстве, напугали обеих, и беседа увяла едва начавшись. Иногда, помимо шелестящего звука метелки, в темноте раздавались шорохи, невнятный писк и даже бормотание столь похожее на человеческий говор, что холодели руки и пересыхало в горле.
- Как думаешь, что это? - в один из таких эпизодов тихо спросила Аннук. Облокотившись по обе стороны коридора, девушки остановились передохнуть. Над головой заунывно бормотал голос, но слов, если те и были, различить не удавалось. Темнота не думала сдавать позиций. Лестница неумолимо вилась наверх, попеременно то, сужаясь, то раздаваясь в бока. Хорошая новость заключалась в том, что за время перехода ни один стражник не материализовался на пути, чтобы схватить и уволочь обратно в камеру или куда похуже. Остаток дороги закончился быстро. Узкий проход сузился окончательно, ступеньки зачастили, словно строителю и самому изрядно надоело петлять по коридорам и он спешил скорее закончить нудную работу. Палка последний раз захватила спёртые воздух, и не успела Аннук в третий раз проклясть прожорливый замок, ткнулась в невидимую преграду.

+1

12

Мечтала ли Эмилия пойти по стопам родителей и стать легендарным героем? Конечно! Какой ребенок об этом не мечтает, размахивая палкой, и воображая, что это острый меч, а сам он один из тех смелых персонажей, которые непременно присутствуют в увлекательных сказках бабушки, дедушки, а иногда и других богов, коих под давление заставили читать дитятке перед сном. Эмилия с детства была неугомонной. Как и всем маленьким девочкам, ей нравилось играть с куклами, но гораздо увлекательней было пускать вниз по ручью белые кораблики, пока присматривающий за ней Посейдон топил настоящие триеры. Или как обезьянка лазить по деревьям и громко ухать, распугивая животных, в то время как Артемида пытается охотиться. А уж позаимствовать из оружейной Ареса какой-нибудь редкостный меч и вовсе святое дело! Правда на коленках после таких игр появлялись ссадины, а попа болела за хулиганье, но авантюризм от этого никуда не девался. Еще до того, как узнала, кто ее родители и что благородство заложено в генах, Эмилия, вдохновленная рассказами про героев, хотела поскорее вырасти и начать совершать свои легендарные подвиги. С годами мечты о славе угасли, как угольки, оставляя только жажду приключение и желание помогать нуждающимся. Все-таки не зря кто-то сказал: «Бойтесь своих желаний, они имеют свойство исполняться».
- А ты знаешь, как поднять боевой дух! – Усмехнулась дочь Тары, морщась от боли и массируя кожу головы в том месте, где едва не выдрали клок волос. – Но, боюсь, победа над одним охранником еще не делает меня героиней, а уж тем более величайшей воительницей, однако комплимент засчитан и принят. Если выберемся отсюда, разрешаю тебе стать моим агентом. – Великодушно разрешила Эмилия, шутливо толкнув Аннук в плечо. После возни со стражником девушки позволили себе пару минут отдышаться, и некоторое время сидели на полу рядом друг с другом и бессознательным телом. Вот только мужчина был не убит, а просто вырублен, а значит вскоре придет в себя. К этому моменту лучше им быть подальше отсюда. – Давай руку. – Кряхтя, словно старая бабка, Эмилия поднялась на ноги и помогла подняться своей незрячей соратнице. Стоило только на мгновенье отвлечься, как слепая уже забрела в какой-то угол и вцепилась в найденную там метлу. Ну не на минуту нельзя оставить! Пока она пыталась отодрать от палки помело, чужестранка встала рядом, не зная как попросить об одолжении. – Слушай, Аннук, у меня будет к тебе небольшая просьба. Если мы все-таки выберемся отсюда, и ты будешь кому-то рассказывать о том, что мы пережили, то, пожалуйста, не называй моего полного имени. – Девушка запнулась, пытаясь придумать правдоподобную причину столь странного прошения. – Просто… понимаешь… мои родители знаменитые, а все остальные родственники очень влиятельные люди и эта история может позором лечь на их репутацию. – Прозвучало глупо и не сказать, что правдоподобно, но соседка, если и услышала, то виду не подала, слишком увлеченная своей находкой. Заметив это, Эмилия, наконец-то, обратила внимание на хозяйственный инструмент и непонимающе нахмурилась. – Зачем тебе метла? – Спросила она. – Не хочу тебя расстраивать, но ты выбрала не самое удачное время для уборки. Или улететь на ней удумала? Пойдем, пора уходить отсюда или сама будешь отмахиваться от охранника. – Долго уговаривать Аннук не пришлось. Она быстро смирилась с тем, что щетку не оторвать, но от метлы все-таки не отказалась и собралась вместе с ней покинуть башню. Эмилия не возражала, в крайне случае эту швабру можно использовать как оборонительное оружие.
Девушки осторожно открыли тяжелую дверь и та предательски скрипнула. Было похоже на жалобный вой, в тишине превращающийся чуть ли не в сирену. Однако за дверью никого не было, только кромешная тьма, небольшая площадка и лестница, уходящая не вниз, а вопреки всем законам логики, физики и здравомыслия, вверх. Чужестранка недоверчиво нахмурилась, пытаясь угадать, на какие небеса она ведет. Аннук, тем временем, закружилась по прихожей и зачем-то начала стучать по стенам палкой.  Ее действия давно перестали быть понятны, но, как говориться, чем бы дитя не тешилось, лишь бы при деле было. Пусть стучит, если нравится, главное не громко, чтобы не привлечь внимание других охранников. С этой же целью беглянки отказались брать единственный пылающий на площадке факел. Без света будет нелегко, но в темноте легче затеряться, если все-таки кого-то встретят по дороге. Хотя на узкой лестнице далеко не убежишь. Уходя, Эмилия захлопнула дверь и дернула засовами.
- Пусть посидит и подумает о своем поведении. Да и нас позже хватятся. – Прокомментировала воительница, отряхивая ладошки от невидимой пыли. Аннук изъявила желание стать полезной и начала первая подниматься во тьму. Дочь Тары не считала это хорошей идеей – мало того, что слепая, ничего не видя, может оступиться, так еще, если начнет падать, то свалиться прямо на шествующую за ней девушку и они кубарем прикатятся обратно к двери своей темницы – но спорить не стала, ведь без света они с незрячей были в одинаковом положении. Чужестранка так же ничего не видела дальше своего носа, и их медленный подъем по лестнице был буквально вслепую. Теперь-то стало ясно, зачем Аннук взяла с собой метлу. Ею она прощупывала дорогу впереди на предмет сломанных ступенек, преград и даже наглых крыс. Прислушиваясь к предупреждениям первопроходца, Эмилия осторожно обходила образовавшиеся со временем ловушки. Стены вопреки ожиданиям едва ли не оказались картонными. В долгом процессе подъема девушки то и дело слышали какие-то шорохи, звуки, а то и отдаленные голоса людей. Беглянки все поднимались и поднимались, а лестница все не кончалась и не кончалась. Неужели она ведет прямо на Олимп? Иного объяснения воительница придумать не могла. Разговаривать было опасно, ведь если голоса слышат они, то могут услышать и их, но шествие уже настолько надоело, что только тихая беседа могла хоть как-то скрасить скуку. Аннук так и не узнала, как Эмилия попала в город, откуда ее уже похитили и благополучно привезли в этот замок, так как странный звук, похожий на какое-то бормотание, спугнул болтливость.
- Как думаешь, что это? – Поинтересовалась слепая, продолжая подниматься вверх.
- Даже не хочу знать, - содрогнувшись, шепнула в ответ чужестранка и тут же впечаталась в спину резко остановившейся подруги. – Что такое? – Недовольно спросила она, поднимая голову и заглядывая через плечо впередистоящей. Оказалось, что подъем закончен, вот только лестница привела девушек в никуда. Впереди был только резкий обрыв и разинувшая свою пасть пропасть. – Ничего не понимаю… - Эмилия положила руку на плечо Аннук и слегка отвела назад, чтобы самой протиснуться вперед и все осмотреть. Глаза давно привыкли к сумраку и уже свободно могли отмечать особенности местоположение. Открывшееся пространство напоминало собой большую пещеру, на неровном шарообразном потолке которой головой вниз висела тысяча летучих мышей. Освещение тут имелось, но явно магическое. Сталактиты, похожие на длинные сосульки, светились желтым светом как будто изнутри. Их блестящие от влаги концы свисали с потолка и казались огромными клыками какого-то чудища, что вдруг пришло из тьмы столетий, а рядом, словно светлячки, медленно плавали маленькие красные огоньки. Воздух так же был напитан холодной влагой, он касался лица и замирал на ресницах, вязкий, леденящий, с примесью пожухлой травы и свежей земли.  От него мурашки бежали по коже. Девушки оказались на помосте практически под самым потолком обнаруженной пещеры. Лёгкий шорох пронёсся где-то высоко под сводами, а затем тут же повторился. Внезапный звук, последовавший вдогонку, раздавшийся из глубины пропасти, откуда-то снизу и отдаленно напомнил кита, фонтаном выталкивающего воду из легких. Если это было живое существо, то оно имело колоссальные размеры. Эмилия в любопытстве сделала осторожный шаг к краю, чтобы заглянуть во тьму обрыва и понять, что является источником звука, что же может таиться в глубине этой бесконечной каменной ловушки. Но стоило сделать несколько шагов навстречу этой тьме, как она, будто по волшебству, рассеилась. Чужеземка пискнула, закрывая рот ладонью. Сердце учащенно забилось, а глаза широко распахнулись от ужаса.
- Знаешь, Аннук, я тебе сейчас так завидую, - шепотом обратилась она к спутнице, медленно отняв руку, - хорошо, что ты не видишь то, что вижу.
И действительно, незрячая итак боялась чуть ли не каждого шороха, а увидев на дне пещеры огромного спящего дракона и вовсе бы, наверное, померла со страху. Величественный в своей мощи, изумительно гибкий и безмерно опасный дракон был сказочно прекрасен. Крылья, с перепонками и более мелкой чешуёй, наверняка могли поднять в воздух не только это крепкое тело, но и парочку деревенских домов. Змеящийся по полу хвост казался опаснейшим орудием, которое с лёгкостью крошило камень, дерево или человеческие кости. Когтистые лапы пока оставались без движения, но стоило дракону вздохнуть, выпуская в воздух пару струек дыма, как по пещере разнёсся лютый скрежет. Это когти страшного существа соприкоснулись с каменным полом и проиграли в этой битве, заработав четыре глубоких царапин. Дракон был прекрасен, и столь же опасен. Только глупец осмелиться беспокоить его покой и Эмилия не хотела оказаться тем смелым глупцом. Дракон тяжело дышал и стабильно раз в минуту выпускал из ноздрей струйки пара. Теперь было понятно, куда исчезают пленные девушки. Похоже, они шли на корм этому монстру, иначе как объяснить, что лестница от башни поднимается на помост, с которого так удобно скидывать невинных жертв прямо в пасть голодного дракона.  Однако должен был быть и другой выход, ведущий в замок, куда после кормежки уходит его хозяин. Эмилия быстро огляделась по сторонам и по левую руку через пять метров обнаружила точно такой же выступ с дверью. Была она на замке или нет, издалека было не ясно, но можно было это выяснить, если понять, как добраться до нее. Карабкаться по скалам сравнимо с самоубийством, веревки никакой нет. Либо они с Аннук перелетят на метле, либо придется будить дракона и требовать перевезти их на второй помост.
- Помнишь, в купальне была плита с амфорой, ты еще на нее нажала и в бассейне пошла вода? – Неуверенно спросила воительница у незрячей, не повышая голос с шепота. – Мне кажется, тут должен быть такой же механизм. Слева, в пяти метрах от нас есть дверь, которая я думаю, выведет нас в сам замок, но дороги, лестницы или еще чего-нибудь, по чему мы могли бы пройти, нету. Однако как-то туда же попадают! Не по воздуху же летят, ей богу… Поэтому давай искать и будь очень осторожна, дальше идет обрыв.

+1

13

Аннук посторонилась, пропуская Эмилию вперед. 
- Мне, кажется, я не готова идти обратно, - по правде говоря, в данный момент подобный исход представлялся циркачке едва ли не худшим решением проблемы. Пусть она не ведала сколько времени прошло с побега, но понимала - вероятность того, что стража еще не выслала человека, проверить куда делся их напарник была крайне мала. В случае, если им вновь придётся столкнуться с охранником, надеяться на успех не приходилось.
Эмилия не отвечала и Аннук перехватила инициативу, одновременно с тем отступая в тень и облокачиваясь на стену:
- Может мы пропустили какую-то дверь там, на лестнице? Сама подумай, кто строит лестницы, которые никуда не ведут? - Слова, будто тараканы разлетались во все стороны. Они отскакивали от стен. Новой нотой замешивались в тягучую громкую тишину пещер. - Ведь в этом нет смысла.
- Знаешь Аннук, я тебе сейчас завидую, - Эмилия говорила очень тихо, циркачке пришлось напрячься дабы расслышать сказанное.
- О чём ты?
- Хорошо, что ты не видишь то, что вижу я. - Циркачка оттолкнулась от стены и возвратилась на прежнее место рядом с Эмилией. В голосе соратницы, пожалуй, впервые за время знакомства был страх. Этого оказалось достаточно. Успокоившееся за время перехода сердце, с высоты рухнуло в пятки. Несмотря на сильное желание дотронуться до Эмилии, Аннук не решилась. Так делают дети, не умея успокоить словами, ищут телесного контакта. В данный момент артистка очень сомневалась что какие-то слова могут быть полезными, особенно когда не имеешь представления, что послужило причиной страха. Опустив руку, замершую на половине пути возле плеча Эмилии, она крепче вцепилась в палку.
- О чём ты? - повторила циркачка недавний вопрос. Как и в прошлый раз, Эмилия отмахнулась. Тогда то Аннук и услышала звук впервые. Находись они теперь в безопасности, она бы предположила что это дыхание медведя или может быть, лося. Кого-то достаточно крупного чтобы не искать с ним знакомства по доброй воле.
Циркачка подалась вперед. Длинные волосы свесились по обе стороны от лица, скрыв его от сочившегося из стен света, прислушалась. Звук действительно был похож на дыхание крупного животного. Снизу тянуло влажным, болотным духом. Но никакого характерного запаха не наблюдалось, что еще больше осложняло поиск предположений. Будь рядом лежбище зверя они бы несомненно учуяли его еще с лестницы.
- Эмилия... - Аннук открыла рот, намереваясь уточнить не видит ли соседка поблизости чего-нибудь волосатого, но чисто вымытого. Например, домашнего медведя, когда воительница вновь её перебила.
- Помнишь, в купальне была плита с амфорой, ты еще ее нажала и полилась вода?
- Я помню плиту и воду, - шепотом ответила артистка, в голос закралась еле заметная вибрация раздражения, и обернулась. Сбоку, над головой, послышался очередной посторонний звук. Удары крыльев и шевеление, с каким маленькие тела меняют положение  в пространстве.  Летучие мыши, - догадалась Аннук. По крайней мере с этим все было понятно. Воображение тут же подкинуло малоприятную картину. Гигантское черное тело с уродливой мордой, обмотавшись перепончатыми кожистыми крыльями, висит под сводами пещеры и сквозь нос похожий на свиной пяточек выдыхает в голое пространство стылый пар. Аннук поежилась. Как будто мало было городского колдуна, похищения и всего, что последовало позже - не хватало еще наткнуться на чудовище. Чудовищ не бывает, - напомнила себе артистка, стараясь изгнать из головы очередную картину. В ней гигантская летучая мышь карабкалась вдоль осклизких стен. Не то, чтобы Аннук в действительности не верила в существование монстров. Как раз наоборот. Однажды она собственными глазами видела гарпию и, по тому не вызывало сомнений где-то обитали существа пострашнее. Только как могло случиться что в одном месте собралось столько неприятностей? Мёдом они с Эмилией намазаны?
Аннук пришлось сделать над собой усилие, чтобы сосредоточится на том, что говорила девушка. И все же за размышлениями часть сказанного благополучно ускользнула.
- Скажи мне, что там? - Аннук сделала крошечный, как она думала, шаг, намереваясь вновь "заглянуть" в пропасть. Но то ли шаг был больше, чем она рассчитывала, то ли платформа короче... Метелка, как лопата, зачерпнула пустоты и прежде, чем можно было что-то сделать, вместо с хозяйкой ухнула в пропасть. Крик зародился в горле и застрял, подхваченный влажным воздухом. Снизу дыхнуло теплом. Волна пара подхватила юбку белого платья и закрутила вокруг коленей.
На неверных ногах, облокотившись о палку одной рукой и задрав верх другую, словно готовящийся салютовать солдат, Аннук стояла в воздухе ниже уровня плато. Босые ноги с поджатыми пальцами были широко расставлены. И все же падать она как будто прекратила. Снизу, донеслось сонное "мвуф" и неизвестное существо перевернулось на другой бок, совершенно игнорируя происходившее уровнем выше.
- Эмилия? - позвала девушка охрипшим от не произнесенного вопля голосом и очень медленно опустила руку. Под ней лежала прозрачная пустота, отлично просматривался куст желтоватых сталактитов, росших аккурат по направлению к каменной платформе. Аннук перехватила палку и ткнула в пространство впереди. Поверхность пружинила. Кончик метелки погрузился в нечто мягкое и замер не проваливаясь глубже. Аннук повторила маневр, исследовав окрестности справа и слева от себя. По ощущениям пол напоминал густую траву, побитую дождем и из-за этого низко клонившуюся к земле.
- Знаешь, сейчас я и сама себе немножко завидую.

+1

14

— Нам всё равно терять нечего, а удача улыбается всегда смелым!
— А потом долго ржёт над ними. (с)

Эмилия справедливо относила себя к числу оптимисток и поэтому не теряла надежды выбраться из западни, в которую они с Аннук по глупости попали. Она свято верила, что если долго мучиться, что-то да получится. Главное запастись терпением (чего, к слову, у нее отродясь не было), не сдаваться и не опускать рук. Только не сейчас, когда после двух недель заточения, появился крохотный шанс снова вдохнуть чарующий запах свободы. Прислушавшись к собственному совету, который дала слепой, девушка принялась ощупывать неровную стену пещеры на предмет скрытых переключателей. Этот помост, на который вышли две беглянки, не мог оказаться тупиком, ведущим только в пропасть и пасть дракона. В пяти-шести метрах располагалась единственная дверь, дарующая надежду и манящая своей неизвестностью, однако добраться до нее стандартными способами не представлялось возможным. Между этой дверью и беглянками разинула свою пасть бездна - никаких дорог, лестниц или мостов, только пустота. Но выход должен был быть, не может быть, что это конец! А так как замок сам по себе был странным и необычным, Эмилия допускала возможность присутствия скрытых переключателей, способных проложить путь до заветной двери. Осталось только найти их. И желательно побыстрее, пока дракон не проснулся и не пообедал ими. Она не хотела пугать свою незрячую спутницу, Аннук и без того была пугливой, не хватало еще, чтобы ее охватила паника и она разбудила дракона своим криком. Именно по этой причине дочь Тары просто проигнорировала ее вопрос и умолчала о том, что на дне пропасти мило посапывает огромная кровожадная ящерица. «То-то бы она удивилась, узнав, что чудовища все-таки существуют» - хмыкнула про себя воспитанница Геры, не отвлекаясь от поисков. Она наивно полагала, что Аннук так же занята делом и ищет переключатель, однако когда, ничего не обнаружив в стене, обреченно обернулась, слепую девушку на помосте она не обнаружила. Глаза моментально округлились, сердце ухнуло вниз. Слишком быстро Эмилия осознала, что ее спутница не могла просто так раствориться в воздухе, а вот навернуться с обрыва запросто.
- Аннук! – В панике закричала она и бросилась к уступу. Непутевая подруга обнаружилась и, слава всем Богам, живая и невредимая. Сначала дочь Тары и Геракла обрадовалась. Она положила ладонь на грудь, где располагалось сердце, и выдохнула с облегчением: - Слава Зевсу, жива. – Пробубнила она себе под нос, постепенно успокаиваясь после резкого всплеска адреналина. И только после этого до нее стало доходить, что незрячая парит в воздухе! «Не может быть» - ошарашено подумала воительница, а потом вспомнила что этот замок «с приветом» и тут возможно все. – «Интересно, она сама понимает, что висит в воздухе?» Скорее всего, нет, так как было полное ощущение, что Аннук не парит, а твердо стоит ногами  на чем-то прозрачном. Она даже наклонилась и пощупала невидимый пьедестал, а затем стала простукивать палкой. – Знаешь, ты хуже ребенка, - заворчала Эмилия, качая головой, - стоит мне лишь на минуту отвлечься, как ты уже во что-то вляпалась. – Обычно, Креон говорил такие слова в ее адрес, но сегодня воительница встретила более непутевую девушку. Тем временем, дракон встрепенулся, приподнял голову и потряс ее, недовольно вздыхая. Взгляд юной воительницы заметил движение и сердце вновь заходило ходуном. – О-оу, - пискнула она, понимая, что кажется своим испуганным воплем разбудила жителя пещеры, еще и Аннук подлила масла в огонь. Дракон поднял морду в сторону источника шума и открыл большие янтарные глаза с вертикальными, как у крокодила зрачками. – Это совсем не хорошо… - Произнесла Эмилия, тяжело дыша. На раздумья времени не было, да и бояться сильнее, чем она боялась в эту минуту просто невозможно, поэтому недолго думая воительница спрыгнула с помоста к Аннук, молясь деду, чтобы воздух удержал и ее. Получилось, ступни встретили невидимую твердь, но только благодаря плечу незрячей, за которое ухватилась рукой иноземка, она смогла устоять на ногах. – А вот и я! – Бодренько проговорила Эмилия, не сводя взволнованного взгляда с начинающего подниматься на лапы дракона. Зверь с янтарными глазами заметил гостей. – У меня для тебя две новости. Первая – чудовища существуют и я сейчас смотрю на одного из них. Вторая – судя по всему, он хочет нас сожрать, поэтому БЕГИ! – Последнее слово Эмилия прокричала и, схватив Аннук за руку, рванула в сторону той самой двери, в которую они обе изначально хотели попасть. К счастью, невидимая поверхность пошла в гору и должна была их привести к намеченной цели. Вот только успеть бы! Раздавшийся в спину громкий рев подтолкнул в спину. Тысячи испуганных летучих мышей запищали, захлопали крыльями и черным живым облаком закружили под потолком. – Быстрей! – Подгоняла Эмилия, оглядываясь назад. То, что она увидела, ее не обрадовало. Дракон намеревался пустить им в след струю огня. - Третья новость - если мы не поторопимся, - задыхаясь прокричала воительница, - мы либо станем обедом, либо сгорим заживо.
О, Боги, лишь бы дверь оказалась открыта!

Отредактировано Emilia (2017-07-28 15:46:43)

+1

15

В ответ на выпад Эмилии, Аннук снисходительно улыбнулась.
Метёлка продолжила исследования. В некоторых местах необычная опора была прочнее и напоминала камень, в остальных, таких было гораздо больше, мягко пружинила, создавая ощущение будто идёшь по травке в летний день. Все вместе, не смотря на отсутствие очевидной опасности, навевало неприятные мысли. Не говоря уже о вопросах, количество которых росло, как тесто на дрожжах.   
- Эмилия, иди сюда. - Аннук еще раз провела палкой по платформе и прислушалась. Никакого звука или даже намёка на него не последовало. Всему что имеет материальную форму полагалось издавать звуки. Этот урок циркачка зазубрила едва ли не первым, как только сама выпала из среды людей с полным набором органов чувств. Первее был только закон притяжения. Он гласил, что голова плохо сочетается с порожками, а сбитые локти и колени, с камнями, независимо от того идёт речь о морской гальке или об остреньких, как иглы, придорожных голышах.
В пещере с голосами вещей происходила какая-то ерунда. Как не старалась Аннук разобраться, полагаясь на привычные способы, не выходило ничего. Можно было, конечно, опуститься на колени и попробовать пол на вкус, но, пожалуй, это будет бес толку, а Эмилия, кажется, и без того уже записала её в деревенские дурочки.
Это совсем не хорошо… - раздался голос подруги.
- А здесь он мягкий, - факир отошла на десяток шагов от обрыва. Она разговаривала больше сама с собой и никак не отреагировала на странное замечание Эмилии. По ней, так всё было очень даже не плохо. Аннук перекатилась с пятки на носок и обратно, - поразительно
Забытое ощущение легкости медленно возвращалось, пробиваясь сквозь толщу страхов. Они наросли на Аннук так же верно, как нарастают колючки на шерсть горной козочки, если той случается надолго остановить движение и задуматься безопасен ли следующий прыжок. На месте страха расцветало чистое любопытство и в этом была вся прелесть.
Напоследок, ткнув пол посохом, комедиантка возвратилась на старое место. Кудрявая макушка лишь намёком выдавалась над краем обрыва. Необычный запах, взволновавший её минутой ранее, усилился и заполнил окружающее пространство. В палитре появилась нотка стали и более яркая – давно прогоревшего костра, так пахнет одежда, если случится всю ночь простоять у открытого огня.
Эмилия материализовалась рядом. Чрезмерная бодрость её голоса заставила Аннук насторожиться и наконец вспомнить, где и почему они находятся. Мысленно циркачка уже выбралась за пределы замка и возвращаться обратно к волнениям и страху было мучительно.
Аннук придерживалась мнения, что полное знание ситуации гораздо лучше любых, самых щедрых недоговорок. Часто бывало, окружающие, оберегая чей-то покой, старались смягчить горькую правду и, назовите хотя бы один пример, когда в конечном итоге это действительно выручало? Аннук таких случаев не знала. Когда Эмилия рванула с места, увлекая её за собой, громкие слова еще висели в воздухе, осыпаясь на ни в чем неповинные головы сухим горохом. Убегать и убегать от неизвестного, что таится за спиной вещи ох, какие разные. Придерживая, летящую, как крылья за спиной грязно-белую юбку, девушка старалась не отставать. Вопросы появлялись и безвестно пропадали, не успевая быть произнесенными из-за чрезмерного количества.
Дорога резко пошла вверх, ощущение нереальности происходящего вернулось. Сзади что-то скрипело и билось, чувство было такое, словно весь мир до этого стылый и неподвижный по команде Эмилии пришёл в движении. Летучие мыши голосили, как если бы кто-то резал их на живое, выворачивая с силой чёрные крылья и треск мягких перепонок сливался с шумом пещер. Платформа задиралась все выше и выше. Спотыкаясь девушки бежали вперед, дыхание обеих несмотря, а может и вопреки страху оставалось ровным.
Первая струя огня ударила в тот момент, когда до двери оставалось несколько «ступеней». Яркий свет на одно ужасное мгновение озарил замкнутое пространство, от пальцев до стопы циркачки промелькнул жар. Сталактиты, росшие веками под темными сводами, и успевшие принять гротескные, пугающие, формы вспыхнули золотом. Густые тени на стенах обступили путешественниц со всех сторон. Аннук почувствовала сильный запах плавящийся земли, не догадываясь, что в сантиметре от них один из наиболее внушительных камней странно оплыл и теперь по капле сползал в пропасть, сделавшись податливым как ком воска.
Дракон томно расправил крылья. Залп огня тонкой струйкой выкатился из-под языка ящера, задрожал и бездымно растаял. Свет еще провисел в воздухе с секунду, казалось лишь для того чтобы позволить зрителям лучше рассмотреть ящера.
Подъём закончился в полушаге от двери. Она была старой и почти слилась по цвету с зеленоватым камнем стен. Если бы не слабые огоньки, оберегавшие сон дракона, вряд ли они бы вообще её заметили. Эмилия подалась вперед, циркачка последовала за ней. Узницы налегли на дверь, навалившись со всей силой. Ничего. Замки не скрипнули. В лицо не ударил порыв свежего воздуха. О, как много Аннук бы отдала теперь за прикосновение благоуханного ветерка, сочащегося сквозь тюремную решетку!
К счастью девушек, дракон, отобедавший меньше суток назад, был медлителен. После первой пробы огня ящер надолго замер, недовольный внезапным пробуждением. Тусклый свет, должный освещать пусть стражников, при появлении зверя начал меркнуть, угасая в ладошке каменных холмов зеленым светляком. Мыши спрятались в щелях. Редкое и тихое говорение, свидетельствовавшее что они по-прежнему здесь, волной каталось по округе, напоминая человеческий шепот, но слов разобрать было невозможно.
- Всё бесполезно! – После очередной яростной атаки на дверь Аннук беспомощно сжалась и стала как будто меньше. Едкий пот стекал со лба. Давно нечёсаные волосы, прилипнув к лицу, щекотали подбородок. - Ведь… - циркачка сухо всхлипнула и еще несколько раз ударила по проклятому дереву, - так быть не должно!
Она знала тысячу историй о героях. Спросите любого барда, первого встречного зрителя, во всех без исключения историях, если они не заведомо трагичны, приключение заканчивается хорошо. В любой истории найдётся воин-отшельник, который выручит неудачника-героя в решающий момент. Прекрасная колдунья, верный друг, готовый пожертвовать жизнью. В конечном счете не имеет значения, какую маску решит надеть спасение. Сказки учат, оно обязательно придёт. А если каждый человек верит в то, что только он главный герой своей пьесы не справедливо ли даровать шанс и им с Эмилией, особенно после всего через что уже пришлось пройти? Только, судя по всему, они очутились отнюдь не в героическим эпосе, а в самой простой пугачке для малыша-хулигана. Когда и рассказчик, и слушатель заведомо знают – девицы в белых платьях обречены, а дракон сегодня славно отобедает.
За спиной звенело и шуршало, последнее зарево огоньков померкло. Пещера с высоты ухнула в густую темень.
- Откройся же! – Аннук зло стукнула ладонью по двери. По костяшкам пальцев всего на одно мгновение змейкой пробежали и померкли искры.
В замке тихонько щелкнуло и дверь плавно отъехала в сторону, приоткрывшись ровно на столько чтобы можно было увидеть полоску света. Запах огня стал сильнее, но то было не дикое пламя, живущее в пасти дракона и не кислый аромат колдовского светляка, а запах домашнего очага – тёплый и манящий.
В мгновение ока Аннук и Эмилия оказались по другую сторону панели и, навалившись из последних сил, вернули её на место, отрезая себя от дракона. Комедиантка разжала пальцы, которыми намертво вцепилась в метелку и посох рухнул на пол, звякнув по серой плитке.
Аннук грязно выругалась и закрыла лицо руками.

+1

16

Эмилия бежала, что есть мочи, таща за собой слепую Аннук. Она не оборачивалась, боясь, что страх от увиденного парализует ее ноги и заставит прирасти к мягкой невидимой платформе, что предсмертный крик, запертый на тысячу замков, так и не вырвется из груди, что последнее, что увидят ее глаза будет пасть дракона, усеянная большими острыми зубами, торчащими как колья, и в завершении нос невольно втянет отвратительное тошнотворное зловоние, исходившее от распухшего языка с остатками крови и костей съеденных еще вчера пленниц. Нет, оборачиваться было нельзя. Пусть глаза останутся слепы, а ноги быстры, как никогда раньше. Только они могут сейчас спасти жизнь, только на них можно положиться. За спиной всё, что доселе спало, превратилось в шумный балаган. Летучие мыши громко верещали, хлопая обтянутыми кожей крыльями, и беспорядочно кружили под неровным сводом пещерного потолка. Большой неповоротливый дракон скинул с глаз пыль сладкого сна и теперь пытался преследовать едва ли не буквально свалившийся на его голову ужин в двойной порции. Голод еще не крутил его нутро, но какой хищник добровольно откажется от еды, которая по глупости своей сама пришла к нему в пасть? Ящер тяжело переставлял лапы и каждый его шаг сопровождался жутким грохотом, сотрясая каменную твердь, как если бы началось землетрясение. Мелкие камушки дрожали, испуганно подпрыгивая, как резиновые мячики. Дверь, едва различимая в поросшей тонким зеленым мхом скале, казалась далеким, но спасительным маяком для терпящего крушения, однако упорно идущего на зов света корабля. Эмилия смотрела только на нее. Бежать с каждой секундой становилось все тяжелее из-за плавно уходившей вверх платформы, вот только желание выжить было настолько велико, что придавало сил. Яркая вспышка быстро заполнила большое пространство пещеры и ослепила иноземку даже со спины. Следом тут же сзади дыхнул жар, а пятки обожгло огнем. Запахло гарью. Свет от пламени исчез так же быстро как и появился, и подземный дворец снова погрузился во тьму. За шаг до цели Эмилия выпустила руку Аннук и ладонями коснулась горячей древесины. Они достигли двери, вот только на той не было кольца, за которое можно было бы потянуть, словно дверь открывалась только изнутри. На мгновенье воительница испуганно обернулась, желая понять, сколько у них есть времени. Дракон в это время встал на задние лапы и, вытянувшись во весь рост, раскрыл массивные крылья. Зрелище было пугающим и одновременно прекрасным. Звякнула цепь. Новый залп огня оказался менее сильным. Струя была прямой и тонкой, но не менее опасной. Ящер словно плевался огненной лавой, которая оседая на стенах, стекала рыжими каплями и прожигала черные тропинки. Эмилия отвернулась и присоединилась к Аннук, пытаясь открыть злосчастную дверь. В попытках просунуть пальцы в щели ломались ногти, в нежные подушечки впивались занозы, но боли девушка не чувствовала. Страх действовал как опиум, подпитывая надежду выжить. Вытянуть дверь не удалось. Возможно, она открывалась от себя и тогда беглянки налегли на древесину, стараясь всем своим весом вытолкать ее. Снова неудача. Дверь словно вросла в окружающий ее камень. Аннук озвучила общие мысли и Эмилия скрипнула зубами от досады. Она так же не верила, что это конец. Они слишком многое пережили, чтобы вот так погибнуть. Слепая как будто сдалась, начав жалобно всхлипывать. Вокруг все потемнело и стало еще страшнее, однако иноземка не собиралась опускать рук и позволять это сделать своей боевой подруге.
- Давай еще! Навались, ну же!
Аннук в отчаянье со всей силы ударила кулаком по двери и от той вдруг отскочили искры. В начале внучка Зевса подумала, что ей показалось, однако услышала едва различимый щелчок замка среди какофонии пугающих звуков. Дверь не открылась, она, словно вползла в скалу, приоткрывая пространство за ней и манящий тусклый свет. Растерявшись лишь на секунду, девушки быстро шагнули в сумрачную темноту и обернулись, чтобы закрыть дверь. Прежде чем это получилось сделать, Эмилия увидела, как дракон снова раскрыл пасть, дабы изрыгнуть пламя прямо в них. Дверь закрылась. Воительница схватила за плечи Аннук и резким движением оттащила ее подальше, и очень вовремя, так как щели древесины облизало пламя и осветило ярким рыжим огнем. Дочь Тары затопталась на подоле юбки слепой, пытаясь затушить упавшие на легкую тюль маленькие угольки. Опасность миновала. Ящер остался без ужина, и теперь можно было перевести дыхание. Дочь Тары уперлась ладонями в колени и тяжело задышала, закрывая глаза. Аннук в это время выронила метлу и так грязно выругалась, как не ругается старый пират. Она закрыла лицо руками, словно собираясь заплакать. Эмилия обняла ее за плечи и ласково, стараясь успокоить, начала гладить по волосам.
- Тише-тише, все уже позади. – Шептала она. – Здесь он нас не достанет. - Девушкам потребовалось время на то, чтобы успокоиться и набраться сил для дальнейшей дороги. Поглаживая слепую, иноземка скользнула взглядом по лестнице, идущей вниз между неровными скалистыми стенами. В конце нее горел свет. – Наш путь еще не окончен. Бери палку и пошли. Еще неизвестно, что нас ждет впереди. Может дракон не самое страшное, с чем нам придется столкнуться ради свободы.
Эмилия начала спускаться первой. Она старалась ступать как можно тише, чтобы в том помещении, где горел и манил свет, их не услышали. Внезапность была единственным оружие девушек, не считая старой метлы. Запахло хлебом, а еще яблочным пирогом и супом. Во рту у иноземки собралась слюна. Она вспомнила, что сегодня они с Аннук еще не ели и от этих мыслей неприятно засосало под ложечкой. Похоже, они нашли кухню замка. Однако спустившись, Эмилия поняла, что ошиблась. Они оказались в просторной хозяйской спальне. Первое, что бросалось в глаза, это широкая постель под объёмным балдахином насыщенного тёмного-зелёного оттенка, который спадал вниз тяжёлыми бархатными складками. Он почти закрывал вид на гору мягких подушек того же цвета, с изысканной вышивкой серебра и отороченный по краям золотистыми кисточками. Сверху небрежным жестом было наброшено покрывало, мягкое и тёплое, даже на первый взгляд. В каждом углу просторной спальни стояли высокие канделябры с дюжиной свечей. Красноватые отблески пламени из камина плясали по стенам, озаряя предметы на столе и рождая причудливые тени. Массивный дубовый шкаф, несколько резных полок с книгами, всё здесь дышало таинственным спокойствием и было пропитано духом хозяина. Эмилия сначала заинтересовалась небольшим столом с различными дымящимися колбами с разноцветными жидкостями, но интерес быстро исчез, когда внимание переключилось на тарелку с супом, блюдо с порезанным хлебом, запеченная с хрустящей корочкой птица и кубок с каким-то напитком.
- Как же я хочу есть...
Воительница убедилась, что спальня пуста, после чего направилась к еде.

+1

17

Во все времена домоседам нравится раздумывать о монотонности жизни. Наслаждаясь уютом и теплом домашней комнаты, в которой без усилии найдётся не только хлеб, но и ломоть мяса, а к нему бокал сладкого вина, он жалуется на бессмысленное течение дней. Воображение потворствует ему во всем. Вот он видит перед собой корабли, опасно кренящиеся на бок под вой шторма. В иной раз тайные гроты, полные неведанных сокровищ. Огненной страсти наследует мучительный разрыв, побегу от чудовища суждено окончится ликованием. Домашний герой сам Зевс, он бессмертен и величествен. Герой реальный чаще недоумевает, с сожалением он смотрит на оглодок свечи в ладони и хотя бы раз, в минуту слабости, да задается вопросом: почему? Почему опять я?
Аннук физически не могла убрать рук от лица. Казалось, как только последний препон между ней и действительностью рухнет, даже слепота не помешает заглянуть в морду дракона. Как будто наяву, она видела перед собой пасть, усеянную жемчугом зубов, и не знала смеяться или плакать, потешаясь над тем, сколь быстро заточение превратило её в слабое затравленное существо. Прикосновения Эмилии вернули её в настоящее.
- Я в порядке. - Циркачка опустила руки и попыталась придать голосу бодрости. Если годы странствий чему-то и научили её, это быстро приходить в себя или убедительно врать об этом. Зависит от точки зрения. – Уйдем отсюда поскорее. Здесь слишком тесно. Аннук слабо улыбнулась и в подтверждении своих слов вытянула руки в сторону. Пальцы ткнулись в серый камень. – Назови меня нытиком, но почему-то я уверена, дракон только начало.
Стоило тронуться в путь, ноги напомнили о недавней пробежке, отозвавшись дрожью. Аннук подобрала метелку как можно выше, боясь задеть невидимые преграды и произвести лишний шум. Она старалась держаться как можно ближе к Эмилии и параллельно ощупывала стены. Раньше ей не часто случалось бывать в настоящих замках. А если такое и происходило, цирковую труппу было не принято пускать дальше конюшен и пиршественного зала. Большинство богачей, нанимавших заезжих трубадуров, и вовсе предпочитали чтобы они убрались с глаз, как только окончится представление. Поэтому девушка смутно представляла как все может быть устроено в таком месте.
К удивлению и обоюдной радости, они так и не услышали оклика человеческого голоса или другого намека на присутствие чужаков. Страх отступил вместе с усталостью, а настороженность так крепко впиталась в кости, что Аннук почти не замечала её. Стены не представляли из себя ничего неординарного. Влажные и холодные на ощупь, вот и все их отличие от теплых боков пещер.
Мозг первым среагировал на запахи пищи. Голода Аннук, как ни странно, не чувствовала и все же близость чего-то такого обыкновенного, как яблочный пирог и мясная похлёбка вызвали острое желание бросить все и мчаться в том направлении. Плохие вещи могут сколько угодно случаться в подземелье, но как может произойти дурное на кухне, полыхающей теплом от близкого огня и со стенами впитавшими ароматы свежей выпечки?
Лестница закончилась и они вступили в новую комнату. Шеи дотронулся свежий воздух. Помещение было значительно больше узкого коридора и запахи здесь стояли домашние, но всё же слишком слабые для кухни. Эмилия ушла вперед, Аннук замерла на месте и слушала. Шаги подруги быстро угасли, а это значило, что точно так же, как и их камера, комната была выстелена коврами.
Аннук медленно сползла на пол и поджала под себя грязные ноги. Сидеть было приятно и на несколько секунд, под звуки двигающейся по близости посуды, она отключилась. Ломило все тело от кончиков пальцев до корней волос. Рядом трещало каминное пламя, было тепло и спокойно. Как и сказала Эмилия, Аннук не сомневалась дорога еще не окончена и самые большие испытания ждут впереди. В этой ситуации они были будто бескрылые птенцы, спасшиеся из гнезда жиреющего кукушонка. В отчаянном стремлении обрести свободу девушки целенаправленно шагали в сторону тёмной чащи. В душе Аннук надеялась, таковой был дракон и следующая развилка выведет к солнечной поляне. Минута спокойствия и ощущение пусть и мнимой, но приятной безопасности была ей необходима.
Портьера за массивным дубовым шкафом была малозаметной. Раньше на её месте могла располагаться дверь, ведущая в коридоры замка. Однако со временем хозяину спальни понадобилось больше пространства. Дверь сняли и заменили на гобелен синего бархата, выход в коридоры заложили, оставив просторную комнату для служки. На гобелене был вышит поблекший за долгие годы золотой дракон. Он ничем не напоминал зверя, обитающего под замком. Выглядел более дружелюбным и ощутимо проигрывал в размерах. Ящер стоял на двух ногах и большими, блеклыми глазами всматривался в нечто невидимое зрителю.
Тяжёлая занавеска тихо отворилась, и в комнату вошел невысокий косолапый человек. Фигуру его, ровно как и лицо, скрывала кипа разнообразных предметов. Основание пирамиды составляли книги, из-под обложек выглядывали серые страницы, выше помещалось сразу пять неглубоких глиняных тарелок, на них опасно балансируя, возвышались три сосуда матового зеленого стекла. В бутылях плескалась темная жидкость. Двигался человек с поразительным для своей ноши проворством. Он без труда миновал складки портьеры, грозившие уничтожить драгоценное имущество, взошел на ковры, и в слепую направился к столу возле которого орудовала Эмилия.
Тепло и приятный треск поленьев в очаге почти усыпили Аннук. Тело расслабилось и ей было так хорошо и приятно, что очнулась она лишь в тот момент, когда во второй раз услышала посторонний звук. Шелест возвращенного на место гобелена органично вписался в грезы, но даже мимолетному перестуку шагов за последнее время она привыкла не доверять. Шаги стихли так же быстро, как и появились, однако сон уже покинул девушку и выпрямившись она продолжила прислушиваться.
На всякий случай, стараясь вести себя, как можно тише циркачка нащупала оставленный посох и встала. Заговорить с Эмилией она не решалась. И как бы теперь пригодился хотя бы один красноречивый взгляд. Вот опять! Шаги остановились в нескольких метрах от Аннук. И немного правее, - рассудила девушка, пробираясь вперед. Нервы сходили с ума, натянувшись до того предела за которым следует либо отчаянный рывок, либо обморок.
На поверхности стола оказалась сперва одна бутылка, рядом с ней встала следующая. В канделябре жарко вспыхнула свеча. Человек остановился. Меньше всего ему улыбалось тащиться в другой конец замка ради свечей, но он знал хозяин не потерпит если что-то будет не идеально. Больше не стремясь разобрать пирамиду по частям, он присел и водрузил на стол книги и посуду.
Слуга потянулся к верхнему блюдцу и остолбенел. На гранях стоящего поблизости бокала, он мог бы достать его рукой при желании, плясали блики огня. И точно такие же отсветы переливалась на волосах девушки в грязном белом платье. Он понял кто перед ним и отшатнулся. Рука по прежнему покоящаяся поверх стопки соскочила и несколько верхних тарелок упали на пол.
Встреча с невестой дракона была предзнаменованием беды. Это знали все. В городе рассказывали, даже увидеть во сне одну из этих девушек означало навлечь на дом неминуемую катастрофу. Три недели после ритуала люди боялись ходить в лес. Говорили, что именно туда сбрасывают кости несчастных. Хотя откуда взяться костям, если речь идёт о драконе? Столкнуться же с одной из них лицом к лицу...
Слуга, имя которого было Баррак, попятился во все глаза уставившись на Эмилию и столкнулся с Аннук. Полной неожиданностью для девушки оказалась реакция мужчины. Он пискнул и отскочил влево, под его ногами хрустнули черепки и прежде, чем они смогли бы его остановить, мужчина дико закричал.
Ориентируясь на звук, циркачка выставила палку перед собой, замахнулась и треснула вопящего слугу метелкой, угодив в голову. Щетина мазнула по его лицу и на щеке унылой ниточкой повисла черно-бурая паутина, забившись в рот. Не то от неожиданности, не то от отвращения мужчина сипло крякнул и замолк.
- Только попробуй и я сделаю это опять. - Аннук выставила вперёд посох. Хотелось надеяться, что удача по-прежнему на её стороне и она хотя бы метит в нужную сторону.
- Мы могли бы закрыть дверь? - обратилась она к Эмилии. До сих пор стражники избегали их общества, однако едва ли можно было рассчитывать на это и дальше. Особенно после поднятого шума.
Баррак как будто потерял интерес к собственной судьбе. Облокотившись о стол, он переводил взгляд с одной девушки на другую. Палка мало его занимала, при желании он легко мог справиться с обеими девицами и знал это, однако суеверный страх был сильнее. На какое-то время он победил даже ужас перед хозяином замка.
- К беде. К беде...

+1

18

Изысканные манеры – это результат долгого воспитания, не лопнувшего терпения и кропотливого упорного труда. Уж няня Эмилии, да упокоит Аид ее душу, знала об этом не понаслышке. До сих пор девушке было неизвестно, чем жрица Геры так провинилась перед царицей богов, раз ее понизили в должности и обрекли на мучения в виде воспитания неугомонного сорванца. Как бы там ни было, а на протяжении многих лет она старательно, но, увы, безрезультатно пыталась превратить гадкого утенка в прекрасного белого лебедя. К сожалению, чудесного преображения так и не произошло. Эмилия не выросла в благовоспитанную юную леди, как хотела того ее нянюшка и весь Олимп, но, если тебе с самого детства каждый день талдычат одно и тоже, то хочешь-не хочешь, начинаешь запоминать, как нужно вести себя в приличном обществе. При большом желании Эмилия легко могла стать аристократкой, но, оказавшись на земле, поняла, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Может реверанс и озадачит разбойника с большой дороги, но грубая брань, кулак и меч быстрее объяснят, что на воспитанных девушек нападать себе дороже.
Так же одной из важных частей этикета является умение достойно вести себя за столом. Потир с вином, учила нянюшка, надо непременно держать за ножку, а кушать - медленно и мало, отправляя в рот по крохотному кусочку за раз. Даже если ты сутки голодала, ни в коем случае нельзя накидываться на еду и вести себя, как животное. Это не прилично! Бедная, она, наверное, в гробу перевернулась, когда Эмилия бесцеремонно подошла к столу с чужими яствами и голыми руками оторвала от запеченной курицы ножку, с жадностью вгрызаясь в нее зубами. Золотистый горячий жир потек по подбородку.
- Божественно. - Простонала юная плебейка, закатывая от удовольствия глаза и совершенно не ощущая угрызений совести. Либо цыпленок и впрямь был очень вкусным, либо она чертовски проголодалась. – Аннук, ты должна это попробовать… - Воительница обернулась, желая разделить трапезу со слепой, но та уже предпочла иной способ восполнить свои силы. Рассевшись на теплом ковре возле полыхающего камина, она склонила голову и чутко задремала. Похоже, беготня с драконом сильно вымотала бедняжку как физически, так и морально. Видимо, она не привыкла к таким нагрузкам, вот ее и развезло. Эмилия решила не тревожить Аннук. Пока есть время, пусть отдохнет, а она, тем временем, утолит голод и осмотрится. Вытерев жир с подбородка рукавом, иноземка откусила еще кусок куриной ножки и начала медленно обходить комнату. На мгновенье она остановилась возле причудливой синей шпалеры, на чьем синем аксамите был когда-то давно вышит золотыми нитками дракон. Гобелен прятался за дубовый шкаф и не сразу бросался в глаза. Его некогда яркие краски выцвели, да и пыль накрыла легкой вуалью, но при близком осмотре всё это не мешало разглядеть тонкость работы и красоту старого художества. Эмилия двинулась дальше. Обходя хозяйскую спальню ровным кругом, она размышляла о том, что с драконами у владельца этого замка определенно что-то связано. Девушка вернулась к столу, на край блюда легла косточка, а следом запеченная курица лишилась крыла. Но не успела воительница донести до своего рта крыло, как вдруг заметила, что в ее сторону движется какое-то инородное тело. От неожиданности она даже застыла, превратившись в забавную восковую фигуру с открытым ртом и поднятой рукой. Только широко распахнутые от удивления глаза, следящие за движением в комнате, выдавали в ней живого человека. Впрочем, даже если бы она вдруг стала предметом мебели, книжная пирамида на косолапых ножках все равно бы ее не заметила. Слуга, по всей видимости, шагал довольно смело, несмотря на то, что ничего не видел перед собой из-за своей ноши, что позволяло сделать вывод, что он довольно хорошо знает, как комнату, так и обстановку в ней. Первый шок уступил место любопытству и Эмилия, закрыв, наконец, рот, прищурила глаза, с интересом наблюдая за приближением мужчины. Ей стало крайне занимательно узнать, когда же ее заметят. В ожидании она уперла свободную руку в бок. Низкорослый слуга остановился возле стола и начал с самого верха перекладывать предметы на деревянную поверхность. Он был похож на нелепого гимнаста, который балансирует на канате под высоким куполом шатра, с пирамидой из кеглей на носу. Губы иноземки тронула хитрая улыбка, когда она заметила Аннук, что проснулась и теперь подкрадывалась к мужчине тихой поступью хищника, приметившего свою добычу. В ладонях она крепко сжимала метлу и готова была использовать ее как оружие. Слуга, всё так же не замечая  ничего вокруг, поставил стопку книг на стол и более свободно начал разбирать свою высокую пирамиду. Добравшись до деревянных плошек, он вдруг замер, почуяв опасность, и медленно поднял встревоженный взгляд на стоящую напротив девушку. Эмилия с улыбкой ему подмигнула.
- Привет, доходяга! – Кивнула она, игриво помахав рукой с куриным крылышком. У мужчины был такой вид, словно он увидел приведение. Весь побелел, глаза навыкате, кадык дрожит и даже сальные волосенки на затылке шевелятся. Нет, в принципе, воительница допускала, что она может быть похожа на призрака в этом легком полупрозрачном, как саван, платье в пол, но не думала, что от ее вида кого-то может хватит удар. – Да ты дыши-дыши! – Посоветовала она, стрельнув бровями и откусывая мясо от крыла. Слуга выронил плошки и попятился назад, не сводя с Эмилии взгляда полного ужаса, но далеко уйти ему не удалось. Через два шага он столкнулся с подкрадывающейся к нему со спины Аннук. Взвизгнув как трусливая девчонка, мужчина отпрыгнул в сторону и теперь во все глаза смотрел сразу на двух невест дракона. Кажется, именно это его и добило, так как в следующий миг он просто заорал не человеческим голосом. Воительница сморщилась от чрезмерной громкости, продолжая жевать, а слепая треснула крикуна палкой по голове. Точнее, она прошлась метелкой по его лицу, заставив замолчать. У бедняги задергался глаз.
- Только попробуй и я сделаю это опять. – Грозно предупредила Аннук, выставив свое оружие вперед и едва не ударив Баррака по носу.
- Да-да, - энергично закивала Эмилия, поднимая брови, - она может!
По просьбе своей боевой подруги, иноземка отправилась к синему гобелену, за которым притаилась арочная деревянная дверь. Выглянув в коридор, она посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую и, убедившись, что никто не спешит на помощь бедному слуге, потянула за железное кольцо, захлопывая дверь. Чуть выше кольца находился засов. Воительница задвинула железный стержень в петлю на стене и вернулась обратно. Проходя мимо старинного зеркала в массивной раме, она, взглянув на свое отражение, небрежно стерла с щеки черную полосу сажи. Баррак к этому времени уже нашел опору в виде стола и бормотал себе под нос что-то про беду.
- Ой, да полно тебе кудахтать! – Всплеснула Эмилия руками, останавливаясь слева от Аннук. - Что ты можешь знать о бедах? Вот дракон, пытающийся тебя сожрать, это беда, а слегка обглоданная курица это так… - Она посмотрела на остатки крылышка в своей руке и неопределенно им махнула, - легкое недоразумение. Кстати, отличный цыпленок! Добавили кориандр? Или тимьян?
Баррак не верил в происходящее. Он устало закрыл лицо ладонями, провел пальцами по коже и опустил руки вниз, в надежде, что невесты дракона ему лишь привиделись от усталости. Но нет, они стоят напротив него, вполне себе живые, одна наглая, вторая драчливая.
- Как вы выжили? – Спросил он не своим голосом. – Как сбежали от дракона?
- Ну… – Протянула внучка Зевса, пытаясь подобрать слова. – Пусть это останется нашим маленьким секретом. Должны же девушки быть немного таинственными.
- А где Навплий? Что вы с ним сделали?
- Навплий? – Сначала не поняла иноземка. – А, это тот, кто должен был нас скормить дракону? Так он вместо нас стал ужином. – Эмилия улыбнулась, как будто говорила о чем-то легком и прекрасном. Слуга снова побелел.  – Так, ну ладно, на твои вопросы я ответила, теперь ты расскажешь нам, что твориться в этом замке. – Она уперла руки в бока и кивнула на Аннук. – Учти, она неуравновешенная. Ее любимое занятие выбивать зубы этой метлой. Можешь у Навплия спросить.
- Не буду я вам ничего рассказывать, - раздраженно заявил Баррак и отмахнул от себя рукой палку.
- Ах, не будешь? – Нараспев злобненько спросила воительница. – Ну, тогда пошли, я поближе тебя познакомлю с драконом. – Она перевела взгляд на метлу в руках Аннук, и с помощью силы, подаренной богами, дернула ее вперед. Это было рискованно, так как слепая непременно почувствует, что кто-то потянул посох, но не смогла удержаться. К тому же было забавно наблюдать, как слуга хватается за нос, в который пришелся удар. Но и на этом внучка Зевса не остановилась. Она отступила назад для лучшего обзора и начала поднимать руки вверх. Одновременно с ними в воздух взлетел Баррак. Он снова закричал, охваченный ужасом. Заболтал руками и ногами в поисках спасения, но вместо этого перекувырнулся и повис вниз головой в полметра от ковра. Эмилия расхохоталась и повела рукой в сторону прохода в стене, откуда они с Аннук вышли, убегая от дракона. Слуга слишком хорошо знал, куда ведет та лестница и довольно быстро уступил.
- Ладно-ладно, я все расскажу! – Завизжал он. – Только отпусти меня, ведьмовское отродье!
Улыбка сползла с губ воительницы, и она прищурила глаза. За свое оскорбление мужчина поплатился ударом об стену, по которой и сполз, кряхтя от боли. Коснувшись пальцами локтя слепой, Эмилия поманила ее за собой к слуге, а затем нависла над ним. Баррак потирал лоб, где вскоре должна будет появиться смачная шишка..
- Ну-с, - строгим голосом начала хулиганка, - я вся во внимании. Чей это замок? Что здесь делает дракон и почему ему скармливают живых людей?

офф: мне очень стыдно...

+1


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Мгновения грядущего » Иногда неприятности сводят людей ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC