- Ко взглядам быстро привыкаешь. Редко кто идет дальше них, если ты сама смотришь с вызовом. Можешь поэкспериментировать. Не сутулься, расправь плечи. Выбери любого мужчину поблизости, который тебя разглядывает, и поймай его взгляд. Не отводя глаз, выгни бровь и чуть улыбнись, как бы говоря: "ты что-то хотел, дорогой? Я тебя слушаю". Гарантирую: глазеть он перестанет, - жрица рассмеялась, не узнав собственного смеха. - Мужчины по своей природе трусливы. Они будут обольщать сладкими речами, хвалиться подвигами, сыпать сальными шуточками, но едва встретят отпор - вся их удаль испарится за секунду. [читать дальше]
Эта история далеких веков, забытых цивилизаций и древних народов. Мир, полный приключений и опасностей. Жестокие войны и восстания, великие правители и завоеватели, легенды и мифы, любовь и ненависть, дружба и предательство... Здесь обыкновенный смертный, со всеми своими слабостями и недостатками, способен на захватывающий дух героизм, на благородство и самопожертвование, которые неведомы ни богам, ни другим живым существам. Это история беспримерного мужества, почти самоубийственной отваги, это история, где нет пределов достижимого...
annukxenarumina

Древний мир героев и богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Альтернативная реальность » "Sometimes there's no reason, to justify the meaning"


"Sometimes there's no reason, to justify the meaning"

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://funkyimg.com/i/2fXUp.png
Действующие лица: Эрона, Микаэла, Зена
Место действия: Вся Греция, Олимп, Подземный мир
События: Смерть… Что чувствует человек в преддверии разлучения тела и души? А что испытывает в этот момент Бог? Может ли один из Олимпийцев уйти в мир иной? «Невозможно!» - Кто-то возразит. И будет не прав. Возможно. Как дико и парадоксально это не звучало бы, но увы… Холодная рука коснулась Ареса – Бога войны. Его дочь Эрона не может поверить в случившиеся. Она корит себя за то, что не сумела уберечь папу. Постепенно, Богиня ярости теряет контроль над собственным разумом, впадает в состояние безумия, и начинает убивать. Просто так, ради удовольствия. Даже великий Пантеон не знает, как остановить девушку, и, от полного отчаяния, Афродита обращается за помощью к легендарной Зене. Королева воинов не верит в гибель кровожадного сына Зевса, но отказать Богине любви не может. Ибо, от рук обезумевшей Эроны страдают невиновные люди. Слухи о смерти Ареса и безумных выходках его дочери – Богини доходят до Микаэлы. Девушка решает помочь матери, и заставить прекратить сводную сестру орошать землю океанами безвинной крови. Но, смогут ли Зена и Микаэла противостоять выжившей из ума Эроне? Удастся ли им вернуть ей разум, и остановить поток насилия?

+2

2

Что такое смерть? Это прекращение всех физиологических и биологических функций жизнедеятельности организма, если следовать определениям. То бишь, остановка сердца, паралич дыхания и «отключение» мозга. Смерть, как известно, носит ненасильственный и насильственный характер. Ненасильственная, в свою очередь, состоит из трех пунктов. Первый из них – физиологическая смерть. Она наступает в результате «износа» организма. Второй вид – патологическая смерть – является результатом какого – либо заболевания. И, наконец, к третьему разряду относят смерть скоропостижную. Ее причина вовсе не внезапность, а наличие скрытого, вовремя не распознавшегося заболевания. На вид человек здоров, радостен и полон жизненных сил. Идет себе по дорожке в саду, раз – и упал на землю. Все, смерть скоропостижная.
Что касается насильственных видов ее… Здесь, также три вида – самоубийство, несчастный случай и убийство. Убийство… Что оно представляет из себя? Противоправное лишение жизни, вот что это. Кто же, в здравом рассудке, добровольно предаст себя на попечение Аида? Вряд ли найдется таковой. А если и отыщется, то он – безумец. Отказаться по собственной воле от глотка свежего воздуха, теплого солнца и щебета птиц? Променять эту роскошь на хмурое, темное подземелье, откуда нет выхода?  Идиотизм в высшей степени.
Когда человек покидает этот мир, считается, что он «отмучался». По ту сторону его ожидает вечное блаженство… По крайней мере, родственникам усопшего хочется в это верить. И они слишком часто забывают о том, что Аид заведует не только Елисейскими Полями, но и Тартаром. В преисподнюю попадает куда больше душ, нежели в тоги счастливой, вечной жизни. Однако, потерявшие близкого человека утешаются мыслью – «он на Елисейских Полях». Почему? От страха. Страшно и больно осознавать, что тот, кого ты любишь будет пребывать в вечных муках, поэтому, организм блокирует стресс иллюзиями. Этакими воздушными замками. Ведь, приятнее думать о том, что родственник был хорошим и заслуживает того, чтобы перед ним распахнули Врата Елисейских Полей. Повезло в этом плане смертным, они немощны и глупы, иллюзия способна даровать им усладу для души.
А как быть бессмертным? Это слово подразумевает отсутствие смерти, как таковой. «Бессмертный» - без смерти. Боги не умирают, или, по крайней мере, не должны были умирать. До определенной минуты. Пока смерть не ворвалась на Олимп, и не прихватила сильнейшего его жителя. И речь вовсе не о Зевсе. Об Аресе. Как она посмела? Кто дал ей такое право? А главное – за что? И как Олимпийцы посмели отдать в ледяные её руки отца Эроны? Отнять самое дорогое, что было в жизни у Богини ярости… За какие грехи? Только, за то, что сын Зевса любил свою работу? А может, они сочли виновным Ареса в том, что при рождении его «назначили на должность» Бога войны? Это подло! Подло, глупо и цинично! Ни Пантеон, ни сама Селеста не имели права лишать предводителя воинов жизни! Это они! Они во всем виноваты! А еще – его дочь… Дочь, которой Арес доверял, которую любил и всегда был рядом с ней… Дочь, которая обязана своему великому родителю не только собственной жизнью, но и ее функционалом… Где же она была в тот страшный момент? Почему не пришла, не закрыла собой отца?
Эти вопросы разрывали Эрону на куски. КАК?! ПОЧЕМУ?! Как она допустила такой исход? Увлеклась очередным слабеньким сражением? Дрянь. Мерзкая, грязная дрянь. Сволочь. Падшая из падших. Нет тех эпитетов, которыми могла бы наградить себя «любящая дочь». Это она во всем виновата! В голове, словно старая кинолента с обрывочными кусками, мелькали вновь и вновь подробности трагедии. Девушка корчилась от внутренней боли, обхватив себя руками. И выла. Просто выла от той огромной, черной волны, захлестнувшей брюнетку с головы до ног. Выла по – звериному, в голос. Она лихорадочно вцеплялась пальцами в собственные волосы, губы растягивались в крике, обнажая зубы. Из горла вырывалось животное рычание вперемешку со стонами.
- НЕЕЕЕЕЕТ! НЕЕЕЕЕЕТ! – Сиплый от слез голос срывался, монотонный крик разлетался над землей, а затем, снова переходил в стон. Стоя на коленях, Эрона упала на землю, вцепившись до боли в ногтях в коричневую твердь, царапая ее, сжимая грязные комки в бессилии. Ещё вчера утром, дочка Ареса, со счастливой улыбкой предвкушала победу над одним из полководцев, который стал неугодным ее папе. Ещё вчера, девушка обсуждала с сыном Зевса стратегию атаки. Ещё вчера, поздним вечером, перепачканная в крови дерзкого смертного, окрыленная Богиня мчалась к родителю, переполненная гордостью – все получилось так, как они планировали. А доказательством этого служило знамя противника и его отсеченная голова. И что она увидела, оказавшись в Зале Войны? Заплаканную Афродиту и горстку Богов, среди которых была Афина. Какого черта? Что здесь за сборище устроили? Это папина территория, в конце-концов, и без его разрешения войти сюда могла только сама Эрона.
- Афина, что здесь происходит? – Решительным шагом направилась девушка к златокудрой Палладе. Боги толпились кружком, загораживая что-то, сокрытое от взора брюнетки, - Ты же знаешь, что папа не любит незваных гостей. Кстати, где он? Почему вы все тут?
Повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами Афродиты. Афина спокойно смотрела на племянницу:
- Тебе лучше уйти, Эрона. – Бесстрастно произнесла Богиня мудрости, выйдя из круга Богов, и не давая молодой воительнице подойти к его центру.
- Что?!– Возмутилась та, - Что ты говоришь такое?! Меня даже папа никогда не выгонял отсюда.
- Успокойся. – Холодно бросила Паллада, - И делай, что тебе говорят.
- Афина, может… - Гефест, стоявший за спиной у златокудрой, нерешительно коснулся правого плеча сестры, - Не надо, а? Она же узнает.
- Узнаю что? – Взгляд девушки заметался от Афины к Гефесту и наоборот, - Что случилось? – Голос выдавал ее волнение. Боги расступились, открыв Эроне обзор. Перед ней лежал труп. Точнее, обгоревшие останки человеческого тела. Рона недобро прищурилась.
- Что за клоунада? – Тихо-тихо спросила девушка, буравя Афину взглядом. В глазах Эроны явственно отражалось осуждение – какого чёрта здесь делает жмур? В Зале Войны, на территории Ареса валяется обгорелый человеческий остов, а Олимпийцы устроили вокруг него совещание? Абсурд, чистой воды абсурд. Даже, если предположить совсем уж дикую ситуацию, что какой-то смертный проник на Олимп и был испепелен самим сыном Зевса, это еще не повод для сбора Богов. Папа сам способен разобраться гораздо лучше, чем это сделают остальные обитатели легендарной горы. Афина не спешила отвечать на расспросы Эроны, продолжая в упор смотреть на нее. Ситуация напоминала трагическую сценку в театре, не хватало только залома рук и воплей какой – нибудь всклокоченной бабы, рыдающей над трупом.
- Роночка, девочка моя… Это… - Афродита покачала головой, закрыла лицо ладонями и разрыдалась в голос. Афина прикрикнула на Богиню любви, но та лишь громче заплакала. Богиня ярости уже ничего не понимала. Она предприняла попытку интуитивно связаться с папой, но потерпела поражение. Аура Ареса была пугающе холодной, и невозможно было ощутить его место нахождения. Что ж, Эрона и сама разберется. К возвращению покровителя воинов в свою обитель, здесь не будет никого и ничего. Не раздумывая, она перенеслась в обгоревшему телу, намереваясь убрать его из Зала Войны, и… замерла. Замерла, ощутив, как по коже бегут мурашки, как внутри разрастается животный страх. Не от вида трупа, и не от запаха горелой плоти – нет. На шее мертвеца был надет кулон, обгоревший, едва узнаваемый… Но, дочка Ареса узнала бы его из тысячи, ведь этот кулон, в виде меча, она сама дарила папе. Украшение было с секретом, внутри лезвия находилось противоядие от крови Хинды. Девушка отшатнулась назад, вперившись взглядом в останки. Нет, это ошибка! Чужая дурацкая шутка! Невозможно! Нереально! НЕТ! Взгляд забегал по трупу, и выхватил оплавившуюся ручку меча. С особым дизайном. Пазл сложился в картинку…
- Нет – нет… - Лицо Богини ярости исказилось, на глазах показались слезы, - Это неправда! – Она закрыла рот рукой, отрицательно качая головой. Брюнетка резко развернулась к Олимпийцам, ее голос дрожал:
- Вы меня разыгрываете?! Какого черта?! Афина, ты-то как могла придумать такое?! – Глаза молодой Богини, наполненные слезами вперемешку с яростью и болью, отражали то, что она переживала в этот момент. Отрицание. Полнейшее отрицание увиденной картины. Это не ее папа. Он же Бог, а Боги не умирают, ведь так? А еще – в угасающем взгляде теплилась безумная надежда – последняя соломинка, за которую отчаянно пыталась ухватиться Эрона.
- Это розыгрыш… - С глупой улыбкой прошептала она, - Но, так нельзя шутить. Это плохой розыгрыш… - С детской убедительностью были сказаны эти слова. В ответ – тишина. Проклятая тишина, которая только свидетельствовала о том, что происходящее – не дурной розыгрыш, не глупая шутка, и даже – не кошмарный сон. Это действительность. Чёрная, страшная, дышащая в лицо болью, разрезающая острыми когтями душу на куски. Молчание нарушила Афина:
- Нужно убрать тело…
Услышав это, Богиня ярости мелко задрожала. Она никому не позволит приблизиться к Аресу! Никто не посмеет забрать его у нее! Эрона выхватила меч, обнажила зубы в оскале:
- Не приближайтесь! Никто! Я не отдам папу вам, слышите?! Вы не смеете отнять его у меня! ОН ЖИВ, ЖИВ, ЖИВ!!!!!! – По щекам градом лились слезы, голос предательски осекся, превратившись во всхлип. Лихорадочно кидалась Богиня ярости из стороны в сторону, отгоняя тех Олимпийцев, кто пытался приблизиться к ней. Это ЕЕ папа, и он – ЖИВ, и она НЕ ОТДАСТ Божественному Пантеону его!
- Рона, пожалуйста… - Гефест, все же, приблизился к брюнетке, коснулся пальцем острия меча. Это было его ошибкой. Молодая Богиня вскинулась, затряслась, с ненавистью и злобой взглянув на Бога – кузнеца:
- ПРОЧЬ!!! – Резкий взмах руки, и муж Афродиты отлетает к стене, - ПОШЛИ ОТСЮДА ВОН!!! ВСЕ!!! – Среди Олимпийцев проносится волна ропота, Афина прищуривает серые глаза:
- Не заставляй меня надеть на тебя цепь Гефеста…
Эрона хладнокровно усмехается сквозь слезы:
- Да ты хоть весь Пантеон на меня натрави – мне все равно. – Она разворачивается к телу, и новый виток слез начинает сжимать горло. Труп, почему-то, не исчезает в сиянии, как это бывает у Богов. Видимо, от того, что тело обгорело? Эроне это неведомо, но девушка твердо знает – она не позволить похоронить Ареса! Он живой, живых не хоронят…
Похоже, что Афине надоело на все это смотреть. Она просто отбрасывает Эрону к стене, под возмущенный возглас Афродиты. Гефест, Афина, Артемида, забрав – таки тело, покидают Зал Войны. Эрона вскакивает на ноги, ее глаза переполнены отчаянной злобой и болью. Афродита оказывается рядом, хватает Эрону за плечи:
- Послушай, моя милая… - Но, брюнетка ничего не желает слышать. Ей не составило труда вырваться и броситься вслед за Олимпийцами, дерзнувшими забрать Ареса. Вовремя. Очень вовремя оказалась девушка там, куда отправились Боги. И первое, что бросилось в глаза – пламя. Костер бушевал, поглощая ЕЕ папу… Треск и рев его разносился по ночной земле, ярко – рыжее пламя взлетало к небесам. Как они могли это сделать?! Эрона бросилась к костру, пламя лизнуло ее руки и лицо. Не помня себя, дочка Ареса принялась разгребать погребальный костер, раскидывая вокруг себя обгорелые сучья и ветви.
- Прекрати! – Раздался за спиной мужской голос, и чьи-то тяжелые руки легли на плечи, оттаскивая от костра. Дочка Ареса не видела, кто это, слезы застилали глаза.
- Отпусти меня! Пусти сейчас же!– Она вырывалась, пытаясь снова броситься к огню, спасти Ареса из лап пламени, - Пусти же, мерзавец! – Тщетно. Крепкие руки держали ее, не давая возможности остановить пламя, поглощающее Бога войны.
- Папа! – Отчаянно закричала Эрона, - Вставай, папа! Они хотят убить тебя! Пожалуйста, папочка! – Еще одна попытка вырваться не увенчалась успехом, - ПАПА! Не бросай меня, не уходи! Ты не можешь!!! Нет! Нет!!! НЕЕЕЕТ!!!! – Земля медленно уходила из – под ног, Эрона осела наземь, сжалась в комок, раскачиваясь из стороны в сторону. Отрицание сменилось осознанием, если это возможно. В этот момент, Богиня ярости поняла, что всё… Это конец, папы больше нет. И душа разорвалась. В одночасье. В клочья… Слёз было слишком мало, чтобы затушить этот ненавистный костер…
Давно уже затухло пламя, ветер разнес пепел, а Эрона все еще вгрызалась пальцами в землю. Она так и не покинула место захоронения. Да и зачем? К кому ей идти? Только к папе, на тот свет. Только, сначала она убьет Богов. Всех, до единого. За что? Да просто так. Они забрали у нее папу, похоронили его… И поплатятся за это. А потом – черед смертных. А затем – Эрона отправится к Аиду, и если тот не вернет Ареса добровольно, то узнает, что такое его же собственные владения. Доступ в Тартар запрещен? Плевать! Она отыщет Ареса, вернет его, и они заживут на Олимпе. Одни. Точнее, почти одни – Дис, Афродиту и Дерку Богиня ярости не тронет…
Брюнетка, пошатываясь, поднялась на ноги, бессмысленным взором осмотрелась, и растворилась в сиянии темных лучей, предварительно, забрав с собой то, что осталось от погребального костра. Пора было реализовывать свой план.

+3

3

Месяц спустя.

- Зена, подожди, послушай! - задыхаясь, блондинка дернула воительницу за руку, заставив остановиться и проглотить раздражение.
- Ты напрасно тратишь время. Меня ваши проблемы не интересуют, - холоду в ее голосе позавидовала бы северная ночь. Для пущей убедительности Зена даже выдвинула рукоять меча из ножен, но Афродита и не подумала отойти, вместо этого повиснув на предплечье - дальше не доставала. Гречанка была высокой даже по меркам олимпийцев, происходящих из рода титанов и принимающих привычный смертным облик, чтобы не пугать зазря.
- Неужели тебе безразличны судьбы невинных? - в следующее мгновение холеную шею тисками сжали жесткие пальцы, а синие глаза оказались вровень с голубыми.
- Никогда. Больше. Не. Смей. Давить. Мне. На. Совесть, - по слогам выговорила Зена, равнодушно наблюдая, как выпущенная на свободу богиня хватает ртом воздух. - Убирайся на свой Олимп, видеть тебя не хочу.
- Но что я сделала? Мы же были подругами!.. - Афродита забыла про гордость и, подобрав полу накидки - ярко-розовой, как обычно - поспешила за женщиной. Догнала и перегородила дорогу. - Как ты позволяешь себе разговаривать со мной? Я, между прочим...
- Ты, между прочим, подпевала Зевсу, когда он решил начать войну. Может, своими руками и не убивала никого - хотя мы обе знаем: ты на это способна - но бездействие сто крат хуже аморальных поступков. Ой, о чем это я? Вы ведь не знаете, что такое мораль, - Зена обошла богиню и пошла дальше. - Кричите на каждой площади, как любите смертных, а сами не упускаете случая поиздеваться над ними. Когда к вам обращаются с просьбами, вы притворяетесь глухими. А как дело доходит до реальной опасности, прячетесь, поджав хвосты, по своим углам и ждете, пока все удачно разрешится. Я уже молчу про ваше особенное "расположение" ко мне. Сколько раз из-за твоей безалаберности мы с Габриэль попадали в неприятности? Ты вообще представляешь, в чем мне пришлось участвовать ради того, чтобы выведать у Калигулы информацию о тебе?! - воительница повысила голос. Многое из того "приключения" осталось скрыто от чужих глаз и ушей, но память отказывалась вычеркивать развлечения, коим бесстыдно предавался этот сумасшедший римлянин. Многое Зена повидала на своем веку, но даже для нее некоторые вещи были дикими. Благо, удалось оградить от них Габриэль с Евой. С каким наслаждением Королева Воинов тогда смотрела, как тиран корчится в луже собственной крови, и жалела, что не своею рукой распорола его от горла до живота!.. - А что касается невинных - всех не спасешь. Кому смогу - помогу, но сотрудничать с богами больше не буду никогда. Хватит с меня вашей лжи и корысти.
- Ты изменилась, Зена, - новый настрой Афродиты женщину насторожил: на смену медовым ноткам пришли другие интонации - властные, не терпящие возражения. - Я помню тебя другой.
- Людям свойственно меняться, - она обернулась, сложив руки на груди. - И менять свои убеждения.
- О них я и хотела поговорить, - ни улыбки, ни жалобного хныканья - лишь деловой тон и сосредоточенный вид. "Похоже, дело серьезное", - подумала  брюнетка, разглядывая покровительницу влюбленных. - Прости, Зена, я забываю, что на тебя мои приемы не действуют. Выслушай, это важно и касается тебя тоже.
- Говори, - "Все равно не отвяжется, раз пришла", - она вздохнула: вот как чувствовала, что день кончится плохо.
- Помнишь Эрону? - начало Зене не понравилось.
- Естественно, - "Забудешь ее...".
- Она сошла с ума, - просто сообщила Афродита, словно речь шла о прогнозе погоды. - Сжигает дома, истязет жителей, обезглавливает, натравливает на выживших пантеру...
- Из-за чего? - "Да вы издеваетесь?! Я теперь должна ее уговаривать сменить гнев на милость? С какой стати?"
- С такой, что Эрона помешалась не просто так, - черт, она и забыла, что боги могут читать мысли! - Ареса убили.
- Ареса... что? - гречанка не поверила своим ушам. - Он же бессмертен, как его можно убить? - "И противоядие от крови Хинды с собой носит, кинжал же Гелиоса мы давно уничтожили".
- Там темная история. Нашли обезображенное до неузнаваемости тело, приметы подходят. Принесли на Олимп, проверили - действительно, мой брат, - было видно, что слова давались богине с трудом.  - Никто не знает, что произошло... Никаких следов, ничего. Думали скрыть от Эроны - она слишком привязана к отцу - но не успели. Увидела - и понеслось...
Дальше Афродита могла не говорить: Зена мгновенно сложила два и два, вот только получившаяся картинка не радовала совершенно. Дочь Ареса и Дискорд в мирные времена отличалась импульсивностью, а к чему может привести такое потрясение, воительница даже представить боялась.
- И ты хочешь, чтобы я ее остановила?
- Эрону не остановишь, это бесполезно. Попробуй хотя бы отвлечь ее от разрушений, убедить, что произошло недоразумение, что Арес жив, или что его можно вернуть - все в таком духе. Ты умеешь уговаривать, я знаю.
- Умею. Но я не самоубийца. Я смертная, Дита! И горю хорошо - ты меня тушить собираешься? - женщина едва не рассмеялась: настолько абсурдно было предложение богини. - Нееет, я пас. Хочу еще пожить.
- С каких пор великая Королева Воинов трусит? - вспыхнула блондинка.
- С таких, что я трезво оцениваю свои возможности. Если не удалось вам, почему ты считаешь, что я смогу? Эрона уверена: я у Дискорд увела Ареса, это, знаешь ли, не вносит радушия в наше общение.  Или есть еще причины, чтобы просить помощи у меня? - Зена проницательно взглянула на Афродиту. Та, помявшись, кивнула.
- Вас обеих обучал мой брат, ты единственная, кто может сразиться с Эроной и выжить. О твоей смелости ходят легенды, ты умна и хладнокровна...
- Вот только лести не надо!
- ...и ты лучше всех знаешь Ареса. Не в его духе подставляться под удар так глупо - он азартен, но и осторожен, не рискует, если нет шансов победить. Пантеон и раньше не отличался сплоченностью, Зена, а с его смертью стал раскалываться. Половина богов боится, что нас начали истреблять, и подстрекает к расправе над смертными - дескать, причастны к убийству; другая планирует переселяться в другие земли, нимфы с сатирами, к примеру, скоро тронный зал Зевса слезами зальют... Я пытаюсь на них повлиять, но мои силы не безграничны! К тому же, есть у меня ощущение, что все это мистификация, - Афродита перешла на шепот, обеспокоенно озираясь по сторонам. - Ты чувствуешь Ареса, у вас особая, необъяснимая связь. Что говорит твоя интуиция? Он жив?
- Дита, я.., - глаза блондинки были полны настоящих слез, и у Зены не хватило духу сказать правду: она перестала чувствовать бога войны после предательства у стен Стимфала. - Я не знаю. Но я постараюсь выяснить. Где мне найти Эрону?
- В шести днях отсюда есть город. Она там, - Афродита шмыгнула носом. - Спасибо тебе, Зена. Ты презираешь меня, я этого заслуживаю, но кроме Ареса меня никто в семье не воспринимает всерьез. Он моя опора и поддержка, я не могу его лишиться. Если ты поможешь, я любое твое желание выполню! Хочешь, каждый встречный мужчина будет в тебя влюбляться? Хочешь, сделаю тебя вечно молодой? Хочешь...
- Позаботься о моем муже и детях, если я умру, - перебила ее воительница. - Поклянись, что станешь присматривать за ними и не дашь в обиду.
- Клянусь Любовью! - смотря вслед удаляющейся женщине, Афродита в который раз поймала себя на мысли, что сердце человеческое для нее - тайна за семью печатями.

+4

4

Время стремительно бежит вперед. Казалось бы – день только начинается, холодное утреннее солнце лишь набирает свою силу, как вдруг – раз, и на смену ему приходит молчаливая, бледная луна. И так – день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Калейдоскоп событий не стоит на месте, чередуясь между собой: черная полоса в жизни сменяет светлую, и наоборот. Люди очень любят тешить себя мыслью, что самая темная ночь бывает перед рассветом. Другими словами, если сейчас все плохо, то потом обязательно будет хорошо. Ну, а как же иначе? Только вот, когда это «потом» наступит? Если, вообще наступит. Смертные, стремясь жить какими – то иллюзорными, радостными ожиданиями, забывают о том, что сейчас у них период полной задницы. Вот бы, и Боги могли так легко уходить от проблем и мечтать о не существующих красочных перспективах. Хотя, возможно, кто-то из жителей Олимпа и обладал такой чертой, но, только не Эрона. Для Богини ярости время прекратило свой отсчет в тот день, когда не стало ее папы. В этот страшный момент, жизнь разделилась на две половинки: до и после. «До» - брюнетка была счастлива, купаясь в теплоте и нежности, которую давал ей Арес. Девушка старалась платить родителю любовью и преданностью, быть хорошей дочерью, такой, чтобы сыну Зевса не приходилось за нее краснеть. Чтобы покровитель воинов не разочаровался в молодой Богине. «До» - это крохотный отрезок времени, наполненный светом и теплом, ощущение безмятежности и счастья. Это – голубое, безоблачное небо и теплые лучики солнца в жизни Эроны. «После»… А «после» - просто больно. Очень больно. И холодно. Душа замерзла, да что там – душа… Всё умерло, полная пустота внутри. Такое чувство, что тело вскрыли, сердце вырвали, душу- вслед за сердцем, а зажить – забыли. Рана загноилась и начала смердеть, а там, где находилась душа – пошло разложение. Богиня ярости разлагалась заживо, в моральном смысле этого слова. Она и раньше-то не отличалась сдержанностью и добропорядочностью, однако, папа мог контролировать свою холеричную дочь. Пережив такой удар, Эрона просто перестала следить за своим поведением, сдерживать ярость и злобу, рвущуюся наружу. Ей всегда нравилось убивать, а теперь – брюнетка получала от этого огромное наслаждение и удовлетворение. То, что нормальному Богу, или человеку чуждо, что вызывает у него ком в горле, отвращение и не понимание, дочка Ареса выполняла с особым трепетом. Она была жестокой девушкой, а сейчас – жестокость переросла в нездоровый садизм. Хотя, стоит ли задумываться о психологическом здоровье человека (или Бога), который начал убивать? Речь не идет о воинах, что, порой, берут в руки меч вынуждено, чтобы защитить себя и своих близких от какой-нибудь разгоряченной армии жестоких убийц, или от кровавых разбойников – тиранов. Но те, кто лишает жизни добровольно, кому стоны жертвы и ее мольбы о помощи доставляют удовольствие… Они играют со своей жертвой, пока та сопротивляется. Стоит ей затихнуть, как убийце становится не интересно его кровавое развлечение. Потребность в садизме удовлетворена, желание насладиться муками жертвы – удовлетворено. Иногда, смертные ссылаются на животных, даже название садизму придумали – зверство. В животной среде нет такого понятия, как «рефлекс садизма». Пищевой, оборонительный, половой, ориентировочный, и еще несколько, в число которых не входит врожденное желание убивать. Волк убивает овцу, чтобы удовлетворить пищевой рефлекс, но не для забавы. В этом отношении, животные гораздо чище, нежели «венцы творения» Богов. Да, и не только – в данном случае. Хвостатые и пернатые, вообще, превосходят людей в моральных устоях, основанных на безусловных рефлексах. Ни одно животное не причиняет боли ради удовольствия, не предает ради собственной выгоды, не убивает свое здоровое потомство. На это способно лишь одно существо -–человек. А еще – разъяренный Бог – псих.
Первым делом, после похорон Ареса, его дочь отправилась на Олимп. Девушка верила, что горячо любимый родитель жив – он не мог умереть просто так, глупо и бесславно. Он, вообще, не мог умереть! Он же сильный, мудрый, хитрый… Он всегда находил выход из таких ситуаций, где растерялся бы любой из греческого Пантеона! Папа – герой, а герои не умирают. Поэтому, одержимая столь безумной идеей брюнетка, решила потребовать у Афины возвращения Ареса. Воспаленный мозг подсказывал Эроне, что именно Богиня мудрости причастна к случившемуся, именно она прячет Бога войны. Запредельный идиотизм. Его можно оправдать только состоянием Эроны – «запредельным торможением» центральной нервной системы, угасанием все, ранее выработанных Афиной, «условных рефлексов» Богини ярости. Что произошло в дальнейшем, при стычке Афины и ее племянницы – большой конфуз. Разумеется, для последней. Однако, неугомонная дочка Ареса на этом не остановилась, она пошла дальше – к самому Аиду. Если папа мертв, чего не может быть, значит – он у дедушки Аида. И эту гипотезу нужно было проверить. Владыка подземного мира принял внучатую племянницу не очень ласково – уже был наслышан о ее выходке на Олимпе. Эроне было на это наплевать – желает видеть ее брат Зевса или не желает – он выслушает Богиню ярости. В приказном порядке, кареглазая красавица потребовала у владыки мертвых вернуть ей папу. Аид принялся доказывать, что Ареса в его владениях нет, Эрона, разумеется, не поверила в эти слова. Она попыталась настоять на собственном посещении Елисейских полей и Тартара, дабы – воочию убедиться в заявлении Бога мертвых. Тот возмутился – оно и понятно… Вряд ли кто-то осмелился бы так нагло бросить вызов одному из старейших Богов Греции. Не считая, Ареса, разумеется. Аид весьма жестко отказал Богине ярости, та его отказом не удовлетворилась и решила произвести обыск сама. Без разрешения владельца сих угодий. Неплохо повеселились: открытые границы между Раем и Адом, мертвые перепутались, Цербер не знает, что ему делать – то ли покойников разводить по их местам, то ли – ловить странную девушку. Аид, похоже, как и его пес – в замешательстве. Этим и воспользовалась дочь Ареса, улизнув на землю. Папу она не нашла, а раз так – он жив! Жив! Жив! Точно жив! И девушка знала, как привлечь внимание сына Зевса – она будет убивать. Во имя его.
Все оставшееся время, Эрона с наслаждением кромсала смертных. Она сжигала города и деревни, самыми садистскими способами убивая их жителей. Не щадила никого – ни женщин, ни стариков, ни детей. Опасаясь того, что Олимпийцы начнут ее преследовать – брюнетка реализовывала свой план весьма хаотично, чтобы «замести следы», не позволить отследить себя. А Боги вполне могли начать охоту за сумасшедшей девушкой – после того, что она натворила на Олимпе и в царстве мертвых. Где бы ни побывала Эрона, везде она оставляла за собой тлен и пепел, боль и страдания, смерть и безысходность. Даже Баядерка, преданная питомица девушки, и та, не выдержав происходящего, покинула Эрону. Неизвестно, сколько бы продолжалась череда убийств невинных, если бы не Афродита. Богиня любви появилась перед племянницей в один, далеко не прекрасный – кровавый и грустный день. Как всегда, в розовом пеньюаре, с идеальной прической и макияжем, блондинка грустно смотрела на беснующуюся брюнетку:
- Нам нужно поговорить… - Произнесла сестра Ареса, прижав к груди руки. Эрона усмехнулась, спрятала окровавленный меч в ножны, запустила пару огненных атак в сторону очередной деревушки, и процедила:
- Будешь читать мне сопливые морали? Афродита, не путайся под ногами.
- Рона, так нельзя… Мне не хватает Ареса не меньше, чем тебе… Но, это невыход. Олимпийцы в гневе от всего этого, я уже потеряла брата, и не хочу потерять племянницу. – Серые глаза Афродиты начали наполняться слезами, из груди вырвался всхлип. Эрона молча смотрела на нее, потом тихо сказала:
- Иди в свой Храм, и носа оттуда не высовывай. – С этими словами, Богиня ярости рассыпалась в сиянии черных лучей. Она направлялась в Кносс, его жители были безмерно преданны Аресу, там находился его громаднейший Храм.  Что почувствовала дочка Ареса, едва появившись в городе, не описать словами – боль вперемешку с гневом и яростью. Жители оказались подлыми предателями. Посреди центральной площади лежала статуя покровителя воинов, точнее, то, что от нее осталось – огромные мраморные куски. Вся кровь бросилась брюнетке в виски. Не помня себя, она стремительно атаковала горожан, результатом ее работы стало имя папы, выложенное из останков человеческих тел по дороге в Храм Ареса. Сама Эрона тихонько зашла в помещение, прошла к алтарю, коснулась его рукой. На глазах выступили слезы, девушка опустилась на колени:
- Папочка, я знаю, ты меня слышишь… - Прошептала брюнетка. Хрустальные слезинки катились по щекам, и молодая Богиня не утирала их, - Мне так не хватает тебя… Я не хочу жить без тебя…  Забери меня к себе, или вернись! Пожалуйста. – Эрона напряглась, вслушиваясь в тишину Храма. А вдруг? Вдруг, папа услышит ее? И ответит? Нет… Ответом была тишина, жуткая, ненавистная тишина. В отчаянии, Богиня ярости ударила кулаком по мраморному полу, и стиснув зубы, заплакала еще сильнее, - Почему ты не отвечаешь мне? Ну, почему, папочка?! – Ее уединение, внезапно, было прервано. Раздался стук тяжелой дубовой двери, кто-то вошел в помещение. Эрона поднялась с колен. Кто посмел зайти в Храм ее папы без разрешения?! Девушка обнажила меч, готовясь к атаке на незваного гостя.

+2

5

Каждый день просыпаясь с первыми лучами солнца, голубоглазая брюнетка благодарила судьбу, что сегодня она проснулась собой, но проживала день в постоянном напряжении, боясь пролить лишнюю каплю крови, остерегаясь схваток и конфликтов.
- Тоже мне воин - бурчала она, застегивая седло. Вихрь был единственным ее другом. Он всегда был рядом, признавал в ней и тьму и свет, был верен обеим сторонам этой натуры, не важно Микаэла ли сидит верхом, или же Вдохновение скачет рассекая мечом всех кто попал в не милость. - Что бы я без тебя делала Вихрь -тихо произнесла она, погладив друга по носу, а после запрыгнула в седло. - Чем дальше мы будем от людей, тем лучше для всех нас - грустно улыбнулась девушка, задавая ход коню.

Езда верхом отвлекала от тяжелых мыслей, потому как ненависть к самой себе, что зародилась у стен злополучного Стимфала в ее собственный день рождение, просто не давала покоя. Но многого ли добьешься самобичеванием, особенно когда понимаешь, что полностью оградиться от людей невозможно. Ну разве, что уйти в горы, найти заброшенную пещеру, и жить словно дикарь, охотясь на горных козлов, но даже тогда нет гарантии, что в твою лачугу не забредет случайны гость. Запасы заканчивались, и монеты тоже, ей придется въехать в город, по-скольку даже охота на зверей в лесу, будоражила ее внутреннюю тьму, заставляя ту испытывать азарт от процесса охоты и его сладкого финала. Убийство у нее в крови, пожалуй когда твой отец Бог войны, а мать некогда носила корону Завоевателя мира, сложно быть простой крестьянской девчонкой, которой для самореализации достаточно петь в храме, или выйти замуж за местного овце пасса и рожать детей. Это просто не ее природа. Битвы, сражения, справедливость, победы и поражения, запах пороха, холодная сталь в руках, ледяной ветер смерти, что разгуливает по полю боя, собирая павших....  То мгновение, когда перед схваткой, ты слышишь стук собственного сердца, что уверенным ритмом отбивает внутри, в предвкушении первого удара.

Микаэла скакала вперед, пока деревья не поредели, а дорога не вывела к пустырю, оставляя лесу за спиной воительницы. Вдали виднелось поселение. На первый взгляд разобрать трудно, город или деревня, но выбора у девушки не было, поэтому понадеявшись на то, что сможет сдержать себя в руках, обходить все острые углы и просто за купится продовольствием, она успешно покинет город, не причинив никому вреда, и при этом оставшись в здравом уме и памяти. Галопом конь нес ее к стенам города, и чем ближе тем чаще билось сердце воительницы и не от того, потому что кожей она ощущала нечто, что через несколько мгновений заставит ее дрожать в ужасе.... Крики людей доносились из-за стен, запах гари, и стоны умирающих. Внутри гуляет смерть. Раздув ноздри, что неторопливо втянули в себя липкий от слез и боли несчастных воздух, Мика спешилась с коня. Забрав пустую флягу, она отправила верного спутника в степь, подальше от города, а сама же спустя минуту все же сделала шаг к воротам.

Голубые глаза метались от одних трупов к других, от тех кто еще дышал, к тем кто оплакивал мертвых и умирающих. Зубы крепко стиснулись меж собой от открывшейся ее взгляду картинке.
- .... - молиться богам она не привыкла, как и ждать от них помощи и защиты. Эти эгоистичные существа, просто не способны на сострадания. Неторопливо Микаэла шла вперед, иногда замирая. Закрывая глаза в надежде не видеть этого ужаса, который так напоминал Стимфал. Сейчас ей на мгновение показалось, что это именно тот город, именно те люди, что стали жертвой Вдохновения. - простите меня... - тихо шептали ее губы, в то время как сапоги едва ли не шагали по лужам крови. Мирные жители, женщины.... дети ....
- кто же сотворил такое ? - со слезами на глазах спрашивала она присаживаясь возле матери, что прижимала к себе дитя.
- .... чудовище - изливалась слезами женщина, не выпуская из объятия свое крохотное чудо, которому на вид не больше двух лет. Светловолосый мальчик, казалось мирно спит.... но это было не так. Вся спина ребенка была обожжена, а сознание покинуло его от невыносимой боли. Мика невольно опустила взгляд на свою руку, оценивая свои возможности. - Она убила моего сына, сожгла наш дом.. за что!?  - спрашивала воительницу несчастная мать, которая пыталась согреть ребенка, что умирал в ее объятиях. Дочь королевы воинов огляделась, не поднимаясь с корточек. В горле застрял тугой комок, заставляя слезы скапливаться на границах светлых глаз.
- за что ....за что ?! - упивалась слезами мать, а взгляд Микаэлы коснулся трупов, которые были странным образом разложены на земле. Воительница лишь на мгновение выпрямилась в полный рост, чуть задрав подбородок, но лишь для того, чтобы понять в чем дело.
- АРЕС - брови тут же сошлись на переносице.
- Как ты можешь так поступать !? - подумала она, вновь опускаясь к несчастной женщине.
- Арес заплатит за то, что сделал - уверенно проговорила Мика, не сдерживая слез, что скатились по щекам. Невыносимо было смотреть на этого маленького человечка, что из последних сил хватался за жизнь, но не имел достаточно опыта в борьбе со смертью. - Позвольте? Прошу Вас, я не причиню ребенку зла  - осторожно проговорила Мика, а после кивка матери, она положила обе ладони на крохотное детское тело. Девушка рисковала, обращаясь к энергии браслета она рисковала выпустить свою тьму наружу, но жизнь этого ребенка висит на волоске, и если уж она и может хоть частично искупить свою вину перед жителями другого города, так это помочь тем, кто действительно нуждается. Разве подобной жест помощи, без пролития крови может стать ключом к освобождению Вдохновения. Дочь войны закрыла глаза, сосредоточившись на ране ребенка, в следующее же мгновение из ее рук полился белый -мерцающий свет, а мать могла наблюдать за тем, как ее чадо оживает на глазах. - ....уходите из города... и берегите сына - сжав руки в кулаки, проговорила Микаэла, ощущая легкую слабость во всем теле. Заряд браслета был исчерпан, Вдохновение молчало, это ли не награда ? Мальчишка открыл глаза, спокойно сделав вдох, на спине не осталось и следа от раны, он улыбнулся незнакомке, а после обнял мать.
- ... Кто вы? - интересовалась изумленная женщина, схватив Мику за запястье - Богиня? Чародейка? - но девушка лишь покачала головой - прости, я навеки твоя должница! Ты вернула мне моего сына! Позволь хоть имя узнать, чтобы помолиться за твое благополучие
- Берегите его - только лишь произнесла брюнетка, поднимаясь на ноги. - И уходите из города, здесь не безопасно - устремив взгляд вдаль, холодно отозвалась девушка, прекрасно понимая куда ведет дорога, на которой выложено имя отца.

Твердыми шагами Микаэла двигалась к храму бога Ареса, надеясь застать виновника торжества на месте. Подушечки пальцев приятно покалывали, но это был не самый лучший знак, впрочем посмотрим чем обернется разговор с отцом, который был таковым для Мики лишь номинально. Она никогда не видела в нем наставника, защитника, никогда не последует по его стопам, и сейчас девушка была откровенно возмущена подобным поведение олимпийца. И лишь когда рука коснулась ручки двери храма, в голове что-то щелкнуло.
- Это не Арес - она распахнула дверь, упираясь взглядом в спину женщины, что стояла на коленях. Свою сводную сестру Микаэла ни с кем не спутает, та и что там, энергетика богини была схожа с энергетикой Ареса и ее собственной, той , что относилась к тьме и безрассудству. - Сначала подумала, что бог войны сошел с ума, теперь же вижу, кто истинный виновник кровавого пира - произнесла девушка, а дверь захлопнулась за ее спиной. Настроение на лирику и приветствия не было, к тому же дочь королевы воинов никогда не поддержит подобное зверство. - Отец никогда не поступал так низко, не смотря на все мое "хорошее" отношение к нему. Какого дьявола ты творишь Рона?!  - возмутилась Мика, неторопливо двигаясь к богине. Глупо было полагать, что та даст разъяснения, ну а вдруг?

+3

6

Если у Вас не было младшей сестры или брата, то Вы не знаете, что:
- Меня родители больше любят!
- Я младше, ты должен уступать!
- Мааааам/пааааап, он меня бьет!
- Предатель мелкий, ты мне не брат (не сестра)!
И это – с учетом того, что старший и младший рождены от одних родителей, растут вместе, и за провинности свои – получают оба. Ревность неизбежна, как и выяснения отношений. Но, пусть только кто-то рискнет обидеть младшего брата или сестру, старший не посмотрит на возраст обидчика – тот получит по заслугам. По принципу: это мой мелкий, и обижать его могу только я! Старший ребенок – это не только генератор враждебности и ревности, это – преданный защитник и покровитель младшего, его пример для подражания. Если уж не во взрослом возрасте, то в детстве – точно. И разумеется, добрые и дружеские отношения между братьями или сестрами во многом зависят от родителей. Если те находят грамотный подход к каждому ребенку, не выделяя младшего, если наказывают одинаково, а не перевешивают вину маленького на старшего, если не обделяют обоих деток любовью, и всячески поощряют их дружбу, то в такой семье дети любят друг друга и ладят между собой. А что делать, если, по каким-то причинам, первенец теряет маму или папу, и оставшийся родитель создает другой брак? И в этом браке появляется общий ребенок? Понятно, что отчим или мачеха не станут искать подход к чужому малышу. В лучшем случае – видимая забота на людях и холодное равнодушие в стенах дома, в худшем – прямое недовольство ненужным ребенком, выделение родного, и ущемление старшего малыша. И хорошо, если настоящий родитель вовремя обратит на это внимание, пресечет действия своего нового супруга или супруги. А это бывает редко… Вот и получаются, в конечном итоге, взрослые, которых не долюбили в детстве. Этакие большие дети, очень ранимые внутри, и прячущие эту ранимость под маской дерзости, надменности и презрения. Такие взрослые не умеют любить, а если и пытаются это сделать, то получается неуклюже. Зачастую, у них нет своих детей – слишком уж велика моральная травма, нанесенная в детстве. И они, априори, считают, что дети – это зло. Ведь, для них самих рождение брата / сестры стало конечным этапом. С появлением младшего закончился период «нужности» старшего. А это больно – знать, что тебя не любят, и ты лишний в собственной семье.
Однако, вышеупомянутые случаи – «классические». Есть и не стандартные ситуации. Такие, как Микаэла и Эрона. Богиня ярости узнала о существовании младшей сводной сестры, будучи взрослой. Не испытав в детстве родительской любви, она заполучила ее потом. Точнее, заполучила любовь папы, буквально, купалась в ней, наслаждаясь его заботой и теплотой. И, вдруг – сюрприз. На горизонте замаячила полубогиня, дочь Ареса и Зены. Естественно, что брюнетка испугалась этого, ведь Мика – дочка от любимой женщины, а она – результат случайной связи. Арес любил младшую дочь, и старшая попросту боялась потерять его любовь, которую завоевала с большим трудом. Вдруг, она станет ненужной папе? Как тогда жить? Но, Богу войны следовало отдать должное – его отношение к Эроне не изменилось. Наоборот, с каждым днем они с папой становились ближе и роднее. Слишком многое пережили вместе, слишком больших усилий стоило Олимпийцу воспитать Эрону под себя. Попробуйте изменить взрослого человека со сформированным характером, чьи взгляды на жизнь и моральные ценности уже давно устоялись. Сложно, не правда ли? И это – смертного человека. А Богиню? Которая большую часть жизни провела под присмотром многочисленных тетушек. И те постарались на славу – убили почти все качества, заложенные в дочке Ареса генетически. Олимпийцу удалось совершить невозможное, «замотивировать» дочь на себя, изжить все ее глупые принципы и предрассудки. Кроме одного – ревности к сводной сестре. Брюнетка сама себя ругала за это, знала ведь, что папа ее любит и никогда не предаст. И все же, где-то, на самом дне души, жил тот детский страх «ненужности», отсюда и ревность, и попытки доказать, что «я – лучше». Однако сейчас, глядя на высокую темноволосую девушку с синими глазами, Эрона была ей рада. Внутри теплилась надежда, что Мика, наконец, изменилась, пересмотрела свои взгляды на жизнь, поняла, чьей дочерью является, и что ее миссия – убивать, а не творить добро. Пусть полубогиня была не похожа на папу, ни внешне – разве что, ростом да цветом волос, ни внутренне, она – единственная ниточка, связующая Рону с папой. Богиня ярости сделала шаг навстречу пришедшей, тепло взглянула на ее:
«Сестричка моя…» - Хотела, было, произнести Эрона. Но, не успела, ибо Микаэла открыла рот, и обличила дочку Ареса во всех смертных грехах. Ту словно окатили ледяной водой. Искра в глазах угасла. Что? Не ослышалась ли она? Сестра, в самом деле, скорбит по смертным? В тот момент, когда должна скорбеть по отцу? Воистину, мир перевернулся!
- Тебе не по вкусу мое творчество? – Хмыкнула Эрона, складывая руки на груди, - Ну вот, никакого креатива. – Девушка прищурилась, продолжая пилить стоящую напротив Мику взглядом, - Ты так трогательно переживаешь за этих убогоньких… И это – вместо того, чтобы оплакивать папу, да? – Ледяная улыбка коснулась губ, - Мило, очень мило, сестричка. – Последнее слово девушка выделила своей особой, ядовитой, интонацией. Ее лицо приняло злое выражение, глаза яростно сверкнули:
- Ты пришла, когда папы не стало? А где же ты была, любимая дочь, когда его убивали? Почему не защитила тогда? А сейчас имеешь наглость читать мне морали, и говорить с насмешкой об отношении к нему? – Брюнетка, внезапно, резко замолчала. Кому она это говорит? Той, что презирала родного отца всю жизнь? Той, что не попыталась даже разглядеть в нем что-то хорошее?
«Да и вообще, где ты сама-то была, любящая дочь…?» - Мысль, полная укора, пронеслась в голове, заставив Эрону сникнуть, - «После того, что папа для тебя сделал… Ты не уберегла его…» - На глазах снова выступили слезы, и брюнетка моргнула, прогоняя их. Она убрала меч в ножны, бросила на сестру холодный взгляд:
- Уходи, Микаэла… - Твердо произнесла Богиня ярости, - Я не желаю выяснять с тобой отношения. Место и время ты выбрала не подходящее. – Сражаться с дочерью Зены не было никакого желания. Это смешно, но Мика была живым напоминанием об Аресе, и уничтожать его Эрона не намерена, - Не вставай у меня на пути, и не заставляй делать то, чего я даже произносить не хочу. – В голосе не было никакой угрозы, тон Богини ярости был почти лишен эмоциональной окраски, только отчужденность сквозила в нем. Дочка Ареса развернулась к младшей сестре спиной, давая понять, что диалог окончен. Драка не состоится, даже, если Мика захочет спровоцировать брюнетку на сражение.

+2

7

+

Боже дорогая прости, что так долго, и прости за этот бред ниже... Что-то никак мне воскреснуть после нового года

«Сестричка моя…» - проскользнувшая в голове богини мысль, насторожила Микаэлу, когда это Эрона была ей рада, да еще и так нежно и трепетно отзывалась.
Богиня ярости, сильная, жестокая и опасная обернулась, взглянув на сводную сестру мокрыми глазами полными боли и надежды одновременно. Микаэла даже не сразу узнала в ней богиню. - Что с ней случилось ? Богиня сделала шаг навстречу, заставляя каждый мускул тела дочери войны окаменеть от напряжения, она слаба и не сможет дать достойного отпора бессмертной сестре, но вразумить и выяснить причину столь отвратительного поступка попытается. Сейчас они стояли, глядя друг на друга, одна требовала ответов, вторая собирала себя по частям, чтобы выглядеть в глазах сестры сильной, как прежде.

- Тебе не по вкусу мое творчество?
- И это ты называешь творчеством? Эрона ты убила невинных людей! - развела в стороны руки воительница.
- Ну вот, никакого креатива. - прищурилась богиня, но взгляда не отводила, казалось вот-вот она прожжет дыру прям в сердце родственницы. - Ты так трогательно переживаешь за этих убогоньких… И это – вместо того, чтобы оплакивать папу, да?
- О чем ты?! - непонимающе, поинтересовалась Мика.
- Мило, очень мило, сестричка. - богиня изменилась в лице, да и тон стал угрожающим, не говоря по глаза, что искрились от ярости. Сейчас перед ней была та самая Эрона, которую дочери Зены посчастливилось узнать, однако....
- Что с тобой случилось? - осторожно спросила девушка, делая шаг к сестре, как бы сильно не старалась сейчас богиня, ей не скрыть того, что уже заметила ее сводная сестра. Она сломлена, разбита, и причина тому отец, вот только Микаэла ничего не понимала, куда он мог деться. - Эрона Арес бессмертный, как и ты, и ...
- Ты пришла, когда папы не стало? А где же ты была, любимая дочь, когда его убивали? Почему не защитила тогда? А сейчас имеешь наглость читать мне морали, и говорить с насмешкой об отношении к нему? - Рона замолчала, да и Мика была шокирована новостью о смерти бога войны. Убили ... ? Кто? Зачем?
«Да и вообще, где ты сама-то была, любящая дочь…?После того, что папа для тебя сделал… Ты не уберегла его…» - рамка пустых ресниц вновь наполнялась горькими слезами, Эрона говорит правду, и эта правда разрывает ее сердце на части.
- ... прости я ... - нужных слов девушка не находила, признаться новость о смерти Ареса шокировала ее, и все же поверить в подобное было слишком сложно. Убить бога, это ведь не овцу зарезать, Арес знает толк в войне лучше чем кто-либо, а потому взвесив все "за" и "против", дочь королевы воинов склонялась к тому, что олимпиец жив. - Эрона - она сделала несколько шагов, чтобы приблизиться к сестре. - Арес бог войны, его нельзя просто взять и убить.... Но даже если это и так, разве эти люди заслужили подобной участи? Не их вина
- Уходи, Микаэла… - отозвалась сестра  - Я не желаю выяснять с тобой отношения. Место и время ты выбрала не подходящее.
- Уйти и позволить тебе дальше убивать невинных? Женщин... детей? ... Рона, детей - воительница с трудом сдержала дрожь в голосе, ведь ее руки испачканы невинной кровью не меньше сестры, как смеет она учить ее морали, когда сама уничтожила целый город. Стимфал будет вечно напоминать ей о тьме, этот город выдолблен невидимыми чернилами на самом сердце воительницы. - Не вставай у меня на пути, и не заставляй делать то, чего я даже произносить не хочу. - Эрона развернулась, заканчивая разговор, но Микаэла не может отпустить ее, снова позволить случиться подобному, нет.

Девушка несколько секунд молчала, а после сделала несколько шагов в сторону стены, на которой висел щит с парой мечей.
- ... Ты знаешь я не та дочь, которая нужна Аресу, да и он отец не для меня, но - она подняла взгляд на оружие - Как-то в начале войны с богами, я оказалась в деревне. Людям требовалась помощь и я воспользовалась даром, чтобы спасти их, после этого, они заковали меня в кандалы и швырнули в тюрьму. На рассвете я должна была умереть - она опустила взгляд к полу - он пришел, чтобы не дать этому случится. Сказал, что не может позволить мне отправится к Аиду, потому что я его дочь. Арес пожертвовал своим бессмертием, чтобы спасти меня, а когда это случилось силы вновь вернулись к нему. - она вновь направилась к сестре, коснувшись ее плеча рукой - Я не испытываю к нему ненависти Рона, но и любви не питаю. Ты его дочь, единственная и отец никогда не приветствовал подобного без нужды. - она обошла богиню перегородив ей путь - Когда отец сделал мне подарок, он выпустил тьму на волю, а увидев как она уничтожила целый город, и голыми руками отправила меч в сердце родной матери, .... он разочаровался и ушел, оставив мне свое наследие, как наказание за бессмысленно пролитую кровь. Прошу тебя, не теряй рассудка, боги и люд не равны по силе, но равны по чувствам. Твою боль нельзя утешить рекой крови, как и вернуть к жизни Ареса это не поможет, но я знаю точно, бога войны так просто не убить ,и верю в то, что ... я верю, что он жив - Микаэла не могла признаться себе в том, что подобное действительно могло случиться, и пусть сейчас она возможно слепа, утверждать подобное воительница просто не может, потому что не хочет в это верить.

+2

8

Микаэла была обескуражена словами Эроны. Это очевидно. В голубых глазах отразилась сначала растерянность, затем, на миг – боль, а затем – отторжение. Дочь Зены не поверила в слова сестры, не в том плане, что не поверила Богине ярости, а в том, что не хотела воспринять их. Тем не менее, черноволосая воительница быстро взяла себя в руки, и попыталась воззвать к совести Роны. Бессмысленное занятие, если учесть, в каком состоянии находилась сейчас последняя. Скромные манипуляции Мики только раздражали брюнетку, особенно, когда та заявила о убиенных Эроной детях.
- У рабов рождаются рабы. – Равнодушно пожала плечами Эрона, оттирая слезы, - Эти дети выросли бы в такое же отребье, как их родители. Примитивная крестьянская жизнь…. Фу, скукота! Они должны быть благодарными мне за то, что отправились к Аиду в столь раннем возрасте, и не превратились в ничто.
Пока дочь Ареса разглагольствовала, ее сестра успела обойти девушку, положить ей руку на плечо, и занять фронтальную позицию. А затем начались откровения. Чем больше говорила Мика, тем сильнее расширялись глаза Эроны. От разочарования и брезгливости. Вон оно как - папа, оказывается, когда-то помог любимой дочери, а что в ответ? Ответ получила старшая дочь:
- Ты знаешь я не та дочь, которая нужна Аресу, да и он отец не для меня… - Какие страшные слова. Вот она – благодарность за спасение собственной жизни, по принципу: «Я знаю, что отец меня любит, и пойдет ради меня на жертвы. Да только, он отец не для меня. Да и дочь я – не для него». Потрясающее рассуждение, просто высший пилотаж. Эрону передернуло от отвращения, она с вызовом смотрела Мику, чувствуя, что сейчас взорвется. Наконец, сестричка прекратила изливать душу. Несколько секунд Богиня ярости молчала, анализируя информацию, и пытаясь собрать мысли в кучу от того, что ей открыла голубоглазая воительница. А удивиться было чему, даже для Эроны, которую, казалось, ничем не взять. Даже тот факт, что Микаэла не верит в смерть Ареса, ничего не смог изменить. Колкие слова крутились на языке, разум был во власти эмоций. И совсем не положительных. А если учесть события последних дней, не удивительно, что дочь Ареса «понесло»:
- Папа разочаровался и «оставил наследие, как наказание»… Зена пострадала от твоей руки. Ты пыталась убить собственную маму, уму не постижимо! И ты пытаешься давить на меня, взвываешь к моей совести, мол я такая плохая – детей каких-то убиваю, женщин. Посмотри, что ты сама творишь, Мика! – Карие глаза метали молнии, пальцы сжались в кулаки. Эрона, не мигая, смотрела прямо в голубые глаза стоящей напротив брюнетки, - Ты пытаешься свалить свою вину на других: на папу, на темную сущность, которая якобы, живет в тебе. Знаешь, у меня не самые теплые и нежные отношения с собственной мамой. И натура у меня отвратительная. И родители меня не воспитывали, с детства я была отдана тетушкам для воспитания. Ни папа, ни мама не интересовались мной. Но я никогда, слышишь, никогда не подняла бы руки на маму! Ни при каких обстоятельствах! Потому что, она моя мама, она меня выносила и родила, остальное – издержки. А может, - Богиня ярости прищурилась, - никакой второй натуры у тебя и нет? Возможно, это попытки оправдать свою эгоистичную и грязную сущность? Пустить пыль в глаза окружающим: мол, я – то хорошая, это все демон внутри творит. Ведь, сложно признаться в том, что ненавидишь Зену, за то, что она тебя бросила в детстве? И Ареса, за то, что не подобрал и не помог? Вот и пытаешься мести хвостом, изворачиваться и лгать, виня всех, кроме себя, в дерьме, которое живет в душе. Гадко, Микаэла. Гадко и низко. – Находиться в Храме папы больше не хотелось, ибо, стоять рядом со сводной сестрой не было никакого желания. Эрона, уже было, начала рассыпаться в сиянии темных лучей, как вдруг, дверь в помещение скрипнула. В мгновении ока девушка выхватила из ножен меч, и развернулась ко входу. Ох, кем бы не был вошедший, зря он сюда сейчас пришел. От разъяренной Роны еще никто живым не уходил.

+1

9

Шесть дней пути пролетели быстро. Свидетельства очевидцев (а тем было, что вспомнить, после знакомства с дочерью Ареса) помогали не отклоняться в сторону, хотя и без них Зена бы поспела в отмеренный Афродитой срок. Вопросы начались позднее, когда на шестой день воительница подошла к стенам Кносса. Еще находясь на соседнем холме, она увидела столб сизого дыма и почувствовала запах горелой плоти, от которого все внутри скручивала судорога ужаса. Картинка из собственного прошлого намертво впечаталась в стенку черепа, и, прикрыв глаза, женщина с легкостью сумела отмотать время назад, к зверствам Завоевателя, что учинялись повсеместно. От такого не скроешься ни в одном из миров, а увиденное, к слову, здорово напоминало извращенную чьей-то прихотливой волей реальность. Потому что никто в здравом уме не станет уничтожать города взмахом руки, когда самый ничтожный поступок способен вызвать бурю негодования. Странно, что Эрона об этом не вспомнила. Рано или поздно боги выследят ее, лишат сил - как тогда она спасется от праведной мести человечества? "Олимпийцы ничему не учатся. Творят, что хотят, а потом удивляются последствиям, - хмуро думала Зена, оглядывая убитых и раненых, число которых грозило перешагнуть за тысячу - и это только в Кноссе. - Дита приуменьшила масштаб трагедии, конечно. Странно другое: по какой причине зная, куда отправится племянница и что совершит, она не перенесла меня сразу сюда? Не хотела моего вмешательства? Собиралась убить двух зайцев одновременно, обуздав Эрону и расправившись с мятежниками? - гречанка слышала, что Кносс не принял предложение Зевса сотрудничать - отсюда наказание. Все логично. - Опять меня втянули в какую-то интригу. Боги, ну почему я всегда соглашаюсь?!" - ответ был предельно прост: без героев вроде нее или Геракла Эллада пропадет, разодранная на части алчностью мелких царьков и тиранией бессмертных. Слишком много беззащитных, слишком мало справедливых. "Но, к счастью, они есть", - Королева Воинов видела, как раненые помогают друг другу, покидая город, и в сердце ее зажигалась крохотная надежда. Жаль, надеждой не излечишь ожоги, не приладишь к культям отрубленные конечности, не воскресишь худое тельце ребенка, остывающее на руках недоуменной матери... Зена многое бы отдала ради умения возвращать жизнь, но единственное, чем она могла помочь, - облегчить физическую боль. Этим она и поспешила заняться.
Количество пострадавших от божественного гнева не уменьшалось, и вскоре воительница была вынуждена передать бинты в руки помощников, сама же продолжила обход Кносса. Интуиция подсказывала: Эрона где-то рядом, а здравый смысл шептал: богине после такого погрома нужно время на восстановление, следовательно - меньше шансов быть испепеленной. Зена втайне рассчитывала, что ее присутствие охладит вспыльчивую девушку, но, увидев выложенное из истерзанных тел приношение Аресу, засомневалась.
- Тебе не мешало бы лучше воспитывать дочь, - качнула головой Королева Воинов и уверенным шагом направилась к храму. Она не знала, как поступит, что скажет, но в одном была уверена: Эрона заплатит за содеянное. О себе Зена в этот момент не думала, сожаления об убитых также оставила позади: для разговора ей требовалось все хладнокровие и вся выдержка, которые не были совершенны, несмотря на опыт. Чужая боль по-прежнему заставляла сердце кровоточить - проклятье любого, чье везение позволяет ее избежать. Приди она раньше, прими бой - могла бы услышать щелчок ножниц Мойр, обрезающий и ее судьбу. Или наоборот...
Размышления прервали доносившиеся из храма голоса. Один, несомненно, принадлежал Эроне, а второй... Воительница узнала его, но не поверила: что его обладателю делать в Кноссе? Меж тем в беседе промелькнуло ее имя, и Зена прислушалась.
- Знаешь, у меня не самые теплые и нежные отношения с собственной мамой, - говорила богиня. - И натура у меня отвратительная. И родители меня не воспитывали, с детства я была отдана тетушкам для воспитания. Ни папа, ни мама не интересовались мной. Но я никогда, слышишь, никогда не подняла бы руки на маму! Ни при каких обстоятельствах! Потому что, она моя мама, она меня выносила и родила, остальное – издержки. А, может, никакой второй натуры у тебя и нет? Возможно, это попытки оправдать свою эгоистичную и грязную сущность? Пустить пыль в глаза окружающим: мол, я–то хорошая, это все демон внутри творит. Ведь сложно признаться в том, что ненавидишь Зену, за то, что она тебя бросила в детстве? И Ареса - за то, что не подобрал и не помог? Вот и пытаешься мести хвостом, изворачиваться и лгать, виня всех, кроме себя, в дерьме, которое живет в душе. Гадко, Микаэла. Гадко и низко, - воцарившуюся по окончании монолога тишину можно было разрезать мечом - тем самым, к которому Зена потянулась, но так и не вытащила. Ее обуревали противоречивые чувства: с одной стороны неожиданная теплота к Эроне за отношение к Дисгармонии (а что-то гречанке подсказывало: та была еще худшей матерью, чем она), с другой - страх, что богиня ярости права. Микаэла имела причины ненавидеть, и противопоставить росшей годами обиде Зене было нечего. На что она надеялась? На прощение? Еще добавить "заслуженное" для полноты картины. В смятении Королева Воинов оперлась на дверь - та скрипнула, выдавая ее присутствие: времени на эффектный выход не осталось.
"Ладно, Зена, не забывай, зачем ты здесь", - приложив к губам блестящее лезвие шакрама - на удачный бросок - гречанка толкнула створки-предательницы и, сделав шаг в храм, выпустила оружие. Диск со свистом пронесся по помещению, выбивая искры из камней, отрикошетил от алтаря и, упав на бок, пролетел между девушками, вынуждая их отступить друг от друга.
- Хватит на сегодня драк, - голос брюнетки звучал решительно. - Микаэла, доченька, рада тебя видеть, - искренняя улыбка в сторону полубогини. - Эрона, ты в своем уме? Ты бы хоть проверила, жив ли твой отец прежде чем учинять расправу над ни в чем не повинными людьми. Не поверю, что Арес, обучая тебя, упустил главу про здравомыслие - уж просчитывать варианты заранее он умеет, как никто другой. Ты вообще знаешь, чье тело тебе показали? Уверена на сто процентов, что Афина, Афродита и прочие не лгут? В Кноссе полно раненых, давайте уже поможем им, а после будем обсуждать семейные проблемы, - она повесила шакрам обратно и покинула храм, пресекая тем самым дальнейшие разборки: лучшей защитой не зря считалось нападение. Сейчас Зена готова была в этом расписаться.

+2

10

Эрона ожидала увидеть в Храме папы кого угодно, кроме Зены. Он-то что забыла здесь? Пришла защищать свою ненаглядную доченьку, или читать нравоучения Богине ярости? И неужели королева воинов наивно полагает, что Эрона даст ей вот так уйти? После того, как та повредила своим шакрамом одну из стен Храма? Так, стоп. Откуда бывшая любовница Бога войны узнала о произошедшем? Как нашла Эрону? Дочь Ареса задавала себе несколько вопросов одновременно, и пыталась найти ответ, хотя бы на один из них. Кто-то направил Зену сюда. Тот, кто знал о бесчинствах брюнетки. Но, на Олимпе этого сделать некому. Боги не в ладах с королевой воинов. Не считая одного Бога… Нет, этого быть не может. Абсолютно. Хотя бы той причине, что брюнетка сама лично присутствовала на его похоронах… А что, если папа жив? Зена очень уверенно давала понять Эроне, что считать Ареса покойником – преждевременно. Быть может, Бог войны явился ей? Или, голубоглазая воительница знает о его месте нахождения? Будь Эрона в здравом уме, она бы мыслей таких не допустила: Арес явится Зене, расскажет о том, где находится его дочь, и попросит воительницу остановить беспредел, творимый Богиней ярости? Это, как минимум, абсурд. Будь Арес жив, он бы сообщил об этом Эроне, в первую очередь. Но, никак не бывшей любовнице, которая променяла красавца Олимпийца на какого-то блондинистого смертного. Да еще и ребенка родила от последнего. И вряд ли сын Зевса стал бы останавливать потоки крови, проливаемые Эроной – это не его стиль. Но, Зена бросила Богине ярости кусочек надежды… Надежды на то, что Арес жив. Поэтому, девушка вцепилась в этот кусок со всей силой, и не желала с ним расставаться. Она резко развернулась к статуе Бога войны, и опустив голову, преклонила перед ней колени:
- Папочка, я знаю, что ты меня слышишь… - Прошептала Эрона, утирая слезинки внутренней стороной левой ладони, - Я приложу все усилия, чтобы ты снова был рядом, я обещаю. Как же мне без тебя плохо… Больно и одиноко… Но, я справлюсь, я обещаю тебе. – Брюнетка поднялась с колен, и решительным шагом направилась в сторону двери.
Жаркое солнце ослепило Эрону. Она моргнула, глубоко вздохнула и огляделась по сторонам. Черный дым от пожаров, запах запекшейся крови, стоны раненых – чудесная картина. И это – ее творение… Что ж, неплохо. Очень неплохо. На мгновение, Богиня ярости отвлеклась от болезненной действительности, но почти сразу же вернулась обратно, в реальность. Карие глаза заметались по округе в поисках королевы воинов. Та не успела далеко уйти, и уже склонялась над очередным смертным, корчившимся от боли, как перед взором синеглазой гречанки возникла Эрона:
- Откуда ты узнала, где я нахожусь? – Богиня ярости пристально вглядывалась в протеже Ареса, - Кто направил тебя сюда? Скажи, Зена, почему ты уверена в том, что мой папа жив? Он был у тебя? Ты его видела? – Безумная надежда вперемешку с болью и отчаянием горела в глазах молодой Богини, она горько улыбнулась, - Я видела то, что осталось от него… - В носу защипало, голос прервался. Слова давались дочери Ареса нелегко, - Все внешние признаки… Они свидетельствовали о том, что это – мой папа. Я была у Аида – бесполезно… Он не вернул мне папу… Хотя, я искала его по всему Тартару и на Елисейских полях –пусто… - Девушка судорожно вздохнула, - Если знаешь где папа – отведи меня к нему. Если, ты пришла просто поговорить и попытаться повлиять на меня – уходи и не путайся под ногами. – Апатия сменилась резким приступом гнева, - И забери свою дочь. – Кивнула Эрона в сторону сводной сестры, - Папа мне не простит, если я убью ее.

+1

11

Эрона говорила, говорила, и Микаэла чувствовала ее боль, вот только понять не могла, а точнее поверить в реальность того, что рассказала ей сводная сестра. Чтобы убить бога нужно приложить не мало усилий, да и Арес не простой крестьянин которого можно заколоть вилами в спину, он БОГ ВОЙНЫ, ее дух. Он искусный воин, лучший среди любого из тех, кто когда-либо держал меч. Да, безусловно были такие кто мог стать на одну ступень с ним по военному делу, и таких воинов было немного, имена каждого из них знали даже в самых удаленных уголках Греции, одни несли с собой страх, другие уважение, и те и другие, могли скрестить достойно меч с олимпийцем, но ни у кого из них не было бессмертия. Микаэла шумно выдохнула, раздув ноздри. Взгляд голубых глаз опустился к полу, когда сестра стала давить на совесть молодой воительницы, и у нее это получалось, единственное, что ни Эрона ни кто либо другой, включая саму дочь Зены не знали истинных чувств к отцу небожителю. Открещиваясь от родства с Аресом, Микаэла пыталась откреститься от самой себя, от тех деяний, которые сотворила под Стимфалом, от тех смертей что принесла она невинным. Девушка не готова была признавать саму себя, ту часть, которая была в ней от бога.... и это висела тяжелым грузом на сердце.
Возможно, это попытки оправдать свою эгоистичную и грязную сущность? Пустить пыль в глаза окружающим: мол, я – то хорошая, это все демон внутри творит. Ведь, сложно признаться в том, что ненавидишь Зену, за то, что она тебя бросила в детстве? И Ареса, за то, что не подобрал и не помог? Вот и пытаешься мести хвостом, изворачиваться и лгать, виня всех, кроме себя, в дерьме, которое живет в душе. Гадко, Микаэла. Гадко и низко. - била по больному сестрица, однако ни один мускул на лице Микаэлы так и не дрогнул, хотя внутр все сотрясалось от боли, сдавливая дыхания тугим комком.
- Я понимаю твою боль .... - проговорила воительница, поднимая взгляд на богиню ярости - но это не повод убивать беззащитных людей!- кому она это говорила ? Эроне, или себе самой? В любом случае фразы подходили обеим.
Возникшую тишину, разрезал звук металла, и этот звук Микаэла знала наверняка, вот только повернулась в сторону дверей лишь тогда, когда шакрам сделал виток, по храму, оттолкнулся от стены и промчался между лиц сестер, отвлекая их внимание от друг друга.
- Хватит на сегодня драк, - твердо проговорила королева воинов, поймав свое уникальное оружие. Взгляд голубых глаз дочери войны тут же метнулся в сторону матери, а губы расплылись в легкой улыбке. Так приятно было снова увидеть ее, живой.
- Микаэла, доченька, рада тебя видеть - искренне улыбнулась в ответ дочери Зена, а после вернула своей внимание к богини ярости. Мать так же подвергла сомнению историю со смертью бога войны, но если для королевы воином и Микаэлы это было сомнительно, то для Эроны вполне реальное настоящее. Не дожидаясь ответа богини, мать покинула храм, заставляя сводную сестры последовать за ней, тем самым отвлекая внимание на себя, за что потом дочь непременно скажет спасибо. Минутка наедине с собой была просто необходима, чтобы собраться с силами после "совестливой " атаке.
Полубогиня вышла из храма, и осталась стоять не его пороге, в относительной близости двух женщин, что вели диалог.
- Если знаешь где папа – отведи меня к нему. Если, ты пришла просто поговорить и попытаться повлиять на меня – уходи и не путайся под ногами.
- Отталкивает всех подряд, предпочитая быть наедине со своей болью, как это похоже на нас- промурчала тьма, заставляя Микаэлу вздрогнуть.
- Папа мне не простит, если я убью ее.
- Можешь попытаться - фыркнула Мика себе под нос, поддавшись порывам внутреннего демона.
- Мам, я не верю в его смерть, это чья-то злая шутка, - говорила Микаэла, надеясь, что кольцо позволяющее матери общаться с ней мысленно все еще при ней - мы не можем отпустить ее....  Эроне не контролирует себя, и это только начало ее кровавого похода. Мы должны найти Ареса, или остановить богиню ярости

+1

12

Эрона на удивление адекватно отнеслась к появлению Зены: не метнула в воительницу фаерболом, не сломала несущую колонну храма и даже не перевернула алтарь, что лишь в исключительных случаях не приравнивался к святая святых. Нынешний, по меркам богини ярости, в эту категорию, как раз не попадал - действительно, подумаешь запытала до смерти несколько сотен человек! Когда Зена вновь увидела последствия бойни, брови ее сошлись на переносице: сотрудничать с Эроной после такого означало предать себя и всех тех, кто чудом выжил. Но если она позволит дочери Ареса уйти, Кносс не станет последним звеном в цепи безумств - разве не большее это предательство? "Надо загадать эту задачку философам. Может, и найдут ответ", - ибо сама Зена не знала, какое решение правильное: отвлечь помутненную рассудком бессмертную не факт что реальной надеждой или позволить ей крушить всё подряд, пока кто-то из олимпийцев не очнется и не приструнит родственницу. Потому что, положа руку на сердце, Королева Воинов вовсе не была уверена, что Арес жив. Боги умирали повсеместно из-за битв и неверия, гарантии, что учителя не настигла та же участь, не было. Зная о его любви ко всяческого рода гамбитам, авантюрам и конфликтам... Но Эрону необходимо убедить в обратном, увести подальше от разрушенного города хотя бы ради спасшихся, коих, по самым скромным подсчетам, осталась треть от исходных данных. Часть из них имела шансы передвигаться без костылей уже спустя месяц-другой. "Небо, почему я не умею лечить раны прикосновением? Всё бы отдала за возможность облегчить страдания, утешить. Воскресить...", - к сожалению, возвращать с того света не под силу и сильным мира сего. Это у Зены нить жизни настолько прочная, что тупятся ножницы мойр, другие подобным везением похвастаться не могут.
- Спроси лучше, кто из богов мог не направить меня сюда. Я бы и сама пришла, но разожженный тобой костер виден даже на Олимпе... - сложить один и один девушка вполне себе могла - продолжать мысль гречанка не стала. - Вот именно, что ты видела внешние признаки. Посуди сама: с Аресом ты в хороших отношениях, он тобой дорожит, - на этих словах Зена едва не скривилась: надо же, нашлось-таки на белом свете существо, сумевшее пробудить в эгоистичном небожителе отцовские инстинкты. - Попав в неприятности, он доверится тебе первой - это если учитывать факт запланированного "убийства", на которое указывает полное отсутствие улик. Покушение явно готовилось не один день, и малая вероятность, что твой отец был не в курсе. При всей же амбициозности Арес слишком умен, чтобы спонтанно затевать бой с заведомо сильным противником. Исходя из этой простой логической цепочки гипотезу о случайном стечении обстоятельств, я думаю, можно исключить. Возникает второй вопрос: кому выгодно, чтобы его считали мертвым? В первую очередь, конечно, самому Аресу - уж поверь, я такие трюки в его исполнении видела, что после них фальсификация смерти - детская забава. Другой вариант - кто-то взял его в плен, желая забрать силы или принести в жертву. Подбросить мертвое тело для прекращения поисков - хороший способ без помех довести начатое до конца. В любом случае, умершие боги не попадают к Аиду, ты зря потратила время, прочесывая Тартар, - говоря это, женщина попеременно склонялась над ранеными и раздавала короткие указания полевым лекарям. Закончив, она повернулась к Эроне. На лице ее не было и тени сочувствия - одна холодная неприязнь. - За содеянное в Кноссе я с удовольствием обезглавила бы тебя прямо на этом месте. К сожалению, у меня нет сил убивать бессмертных. Но обещаю, Эрона, ты заплатишь за это, пусть бы мне пришлось потратить остаток отпущенных лет на поиски подходящего для тебя наказания. А Микаэла не дорожный мешок, чтобы ее забирать, и, полагаю, без твоего указа способна решить, где и зачем ей находиться. К слову о прощении, - в синих глазах появилась насмешка. - Сейчас, когда вера во все пантеоны ослабла, ты не могла найти лучшего применения своим силам, чем устроить над последними почитателями Ареса показательную расправу в его честь. По твоей милости он лишился последователей - подумай, как объяснишь это отцу при встрече.
"Я тоже не верю, но искать бога войны не собираюсь. Она повинна в смерти женщин и детей, Микаэла, как можно после такого помогать ей?".

+2

13

Ох уж эти эмоции… В среде смертных, да и небожителей, бытует мнение, что эмоции – это есть процессы внутренней регуляции человека, отражающие смысл тех ситуаций, которые происходят в его жизни. Но, это если говорить заумным языком. Считается, что эмоции затмевают разум, под их воздействием человек или Бог способен на такие проступки, о которых, в «нормальном» состоянии, даже помыслить не может. Не зря же существует понятие «состояние аффекта» - это совершение каких-либо действий, чаще всего, преступных или причиняющих тяжкий вред здоровью и жизнедеятельности того, против кого совершены данные действия, под давлением эмоций. Разумеется, негативных, ибо, когда испытывают позитивные эмоции – кулаками не машут. И не рвутся кого-нибудь расчленить. Аффект, также, бывает двух видов – физиологический и патологический. Первый служит оправданием для смертных на суде, пред лицом справедливой Фемиды. Мол, это состояние такое – кратковременная вспышка эмоций, чаще всего таких, как гнев, ярость, страх, которая влечет за собой изменение сознания, и нарушение контроля над собственными действиями. Но, так ли это? Неужели, люди – настолько безвольные существа, что способны выдумать все что угодно, лишь бы не отвечать за свои действия? Да что там люди! Боги – творцы мироздания, и те, порой, впадают в крайности. А потом ищут этим крайностям оправдания: я не ведал, что делал; я была в состоянии аффекта; эмоции застилали мой разум, я не хотел этого. И опять… Опять ходьба по кругу, уже в который раз – эмоции => аффект => преступление. Ведь, по большому счету, что такое эмоция для жителя Олимпа? Это всего лишь, «неудовлетворение» нервной клетки. Проще говоря, хочет кто-нибудь из детей Зевса реализовать себя в каком-то деле, а у него не получается. Посыл принят нервной клеткой, она проводит его по рефлекторной дуге к мозгу, мозг «запускает» процесс достижения желаемого результата. А тут – препятствие, которое Олимпиец не в силах преодолеть сразу. Но, посыл – то уже отправлен, мозг функционирует, работает над задачей. И вдруг – его пытаются заблокировать, весьма наглым образом. Мозг – компонент грамотный, он не станет заниматься самоедством (что бы ни говорили смертные по этому поводу), а попросту, отправит «блокировку» обратно по рефлекторной дуге, к той самой клетке, которая прислала ему сию «посылку». Клетка разрушается, отсюда и появляется негативная эмоция. Она стремится занять место разрушенной клетки, но это почти невозможно. Кратковременная эмоциональная вспышка, затем, эмоция гаснет, клетки уже нет и в организме происходит затишье. С отрицательными эмоциями понятно. А как же положительные? Что о них можно сказать? Положительные эмоции – это всего лишь удовлетворенные потребности, только и всего. И от того, насколько сильно удовлетворение того или иного требования, зависит, насколько сильна будет эмоция. Можно ли отнести эту психологическую зарисовку к Богам? Или, она распространяется только на смертных? Отчего же нельзя, вполне себе можно. Вот только, царивший в Кноссе хаос и море трупов свидетельствовали об обратном. А еще – виновница произошедшего в городе беспорядка – Эрона. С разметавшимися черными волосами, окидывала она сумасшедшим взглядом то, что окружало сейчас Богиню ярости. О, что это был за взгляд…. Он ясно отражал, что творится внутри у дочери Ареса – отчаяние и боль вперемешку с яростью и радостью. Да-да, именно с радостью – от того, что она совершила. Девушке доставляло моральное удовлетворение ее преступление. Действовала ли она в состоянии аффекта, ослепленная эмоциями? Как говорила сама Богиня ярости – да. Но, так ли это…?
Зена пыталась грозить черноволосой Богине карой, но та в ответ лишь фыркнула, нагло взглянув на воительницу. Королева воинов, в самом деле, считает, что сможет наказать Эрону? Какое милое заблуждение. Девушка не стала вступать в словесную перепалку по этому поводу с греческой легендой, опускаться до уровня смертной она не станет. Зато, последующие слова Зены заставили брови брюнетки взлететь вверх:
- Сейчас, когда вера во все пантеоны ослабла, ты не могла найти лучшего применения своим силам, чем устроить над последними почитателями Ареса показательную расправу в его честь. По твоей милости он лишился последователей - подумай, как объяснишь это отцу при встрече.
Богиня ярости скривила губы, сложила руки на груди, и насмешливо бросила:
- Не думай, он не порадует тебя и твою дочь тем, что оттолкнет меня из-за жалкой кучки смертных. – Эрона безразлично взглянула на тех, кому довелось встретиться с ее мечом, и продолжила, - Ты не слишком умна, если думаешь, что я способна убить последователей папы. Они предали его, я убила их. Все просто. – Брюнетка, на мгновение, опустила голову, проскочившая в этот момент мысль была просто чудовищной, настолько чудовищной, что заставила дочку Ареса неосознанно сделать шаг назад, как бы, отстраняясь от этой мысли. Ведь, Зена и Микаэла тоже предали Ареса! А Эрона сейчас стоит напротив них, и ведет беседы. Это невозможно, это абсурд! Богиня ярости резко вскинула голову, и вперилась ненавидящим взглядом в синеглазую воительницу и ее дочь:
- Не тебе карать меня, Зена. – Прошипела брюнетка, образовывая в правой руке огненную сферу, - И не тебе! – Бросила она сводной сестре, - Вы сами ничем не отличаетесь от этой жалкой кучки предателей! Вы обе… Обе предали моего папу. Ты! - Эрона швырнула огненную сферу в сторону Зены, лицо Богини ярости было перекошено от гнева, в глазах отражалось безумие, - Чем ты отплатила ему?! За то, что папа в тебя вложил! Вышла замуж за смертного? Настроила дочь против отца? Ты считаешь моего папу подлецом, не способным на добрые чувства, но ты пыталась дать ему шанс? Пыталась увидеть его с другой стороны? – Еще одна огненная атака срывается с ладони, - Он всегда любил тебя, всегда! И ты этим манипулировала, использовала его в своих целях, а теперь обличаешь во всех смертных грехах?! Я не позволю тебе, Зена, снова завлечь папу в свои сети, ты же за этим пришла?! Тебе хочется снова завладеть им, но я не дам этого сделать! Никогда! – Девушка выхватила меч, ее грудь тяжело вздымалась. А вокруг плясали языки пламени… Нападать на Зену она сейчас не планировала, с нее достаточно и словесного бичевания. Но, если королева воинов нападет первой – отпор она получит достойный. Эрона перевела взгляд на сестру, - А ты?! Ты обличаешь меня за мои окровавленные руки, а сама – отвергаешь родного отца. Не можешь принять его, убегаешь от себя самой.  Твоя мать бросила тебя, отдала неизвестно кому, а ты веришь ей! – Эрона перевела дыхание, - Веришь той, что предала тебя при рождении. Какие у нее основания были, чтобы совершить такой поступок? Оставить родную дочь… Безумие. – Девушка горько усмехнулась, покачала головой, - Вместо материнского молока – казенный рожок с коровьим, вместо тепла ее рук – грубые крестьянские руки, вместо поцелуя на ночь – холодная кровать и темная комната. Но, она святая! А папа, который рисковал ради тебя жизнью – плохой! – Сумасшедшая улыбка коснулась губ Эроны, взглядом она «пилила» сестру, - Потому что, мамочка так сказала. Мамочка, которая, вместо того, чтобы воссоединиться с дочерью, вышла замуж за другого. Вот она – истинная ценность семейных отношений: променяла дочь на мужика – какая прелесть! Папа никогда бы не променял тебя на бабу, никогда, слышишь?! Ты отрицаешь того, кого вовсе не знаешь. Не пытаясь узнать… - Богиня ярости замолчала, - Если бы вы знали, как я презираю вас. Вы обе – такие же кровавые убийцы, как и я. Но, я в отличии от вас, признаюсь честно в этом, не пряча кровь и насилие за добродетелью. Нельзя убивать, прикрываясь добром. Добро не может отнимать жизнь, это абсурд. – Эрона глубоко вздохнула, окинула еще раз взглядом сестру и ее мать, - Нам не по пути. Мы живем в разных мирах и говорим на разных языках, я и мой папа в ваших глазах – абсолютное зло. Поэтому, не мешайте мне. – Девушка, уже было, хотела раствориться в темных лучах, но тут произошло нечто такое, чего она даже предположить не могла…..

+1

14

- Арес мёртв.
Слова звучат просто, тихо и прочувствованно.
Слова звучат так, будто подразумевают "миру пришел конец".
Никто из олимпийцев не поверил в принесенную Гермесом весть, успев по ходу дела повертеть пальцем у виска и окинуть вестника недовольными взглядами: плохая шутка, друг. Вере не было места, когда принесли тело, в котором едва-едва можно было узнать грозного бога войны, и странно было видеть, как могучие бессмертные истово ожидали, что иллюзия развеется, что из-за угла выскочит Дискорд с очередным коварным планом и подставой, что угодно.
Пока Гера не покачнулась, с тихим стоном подхваченная сильными руками Аполлона. В том, что лежало на атласных простынях, она все же узнала сына, и впервые за свою долгую жизнь Афродита увидела слезы в глазах богини.
Собственный всхлип был заглушен узкой ладошкой, а взгляд затуманила водянистая пелена: Киприда молча давилась слезами, как никогда желая взвыть в полный голос, глухо, отчаянно, так ей не свойственно. Все же, она любила брата, наверное, одна из немногих со всего пантеона, и каким бы Арес временами не был жестоким невыносимым упрямцем, он был её защитником в далеком-далеком детстве и незыблемой поддержкой все последующие столетия. Видеть его таким было... больно.
Афродита знала, что ни один из богов не оставит смерть своего просто так - даже если не из стремления докопаться до истины произошедшего ради него самого, то чтобы не допустить подобного в будущем. Холодный голос Афины неприятно резал слух, кратко и сухо давал распоряжения Зевс, Артемида молча сжимала в пальцах лук - до побеления костяшек, плечи утешающе сжимали ладони Гефеста. Сейчас правда была одна: никто из них не был готов к произошедшему, возможность убийства бога отрицалась как таковая, хинд ведь перебили всех во избежание.
И все же.
Когда в зал ворвалась еще одна фигурка, воздух был готов трещать от напряжения. Эрона всегда была скорой на расправу, не думала о последствиях, и сейчас богиня любви не могла её винить: между ней и её отцом существовала незримая, но невероятно прочная связь, так редко вообще появляющаяся на Олимпе, и узнать о смерти старшего... Дита покачала головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони, впервые не заботясь о том, как жест выглядит со стороны. То, что началось сущим кошмаром, закончилось натуральной катастрофой.
Смерть. Смерть. Смерть. Невозмутимый Танат являлся к Громовержцу с посланием от Аида, и в глазах его светился упрёк: уймите девчонку, пока Стикс не переполнился душами умерших, а на Полях еще есть место. Там, внизу, кровь лилась рекой от гнева обезумевшей от горя богини, и урезонить её казалось делом невыполнимым.
Боги не теряют дорогих им существ.
Эрона потеряла.
Платой стало всё.
Никто не просил Диту спуститься на землю, сделать хоть что-то: уверенность олимпийцев в непогрешимости и правильности суждений Паллады внезапно сыграла на руку. Да, светловолосой богине в большинстве случаев не было дела до дел смертных, но смотреть на чужие страдания ей было тошно. Да, люди каждый день страдают по своей вине. Но как часто земля захлебывается болью и криками своих детей, расплачиваясь за смерть бога?
Найти Зену казалось правильным выходом, пусть спонтанным и необдуманным. Даже, если та не была способна остановить Эрону, задержать её было в силах воительницы. Задержать - пока Киприда не придумает что-то еще, пока не стащит у мужа цепи и не заставит племянницу слушать, пока не...
Много возможностей. Много вариантов. Ни один не подходит, а Дита никогда не была великим стратегом, чтобы продумывать свои шаги на пять позиций вперед.
Но им нужна передышка. Малейшая, чтобы собраться с умом, дать возможность Асклепию навестить очередной разрушенный город, и стереть с лица Афины надменность, и вбить в её, вроде как, разумную голову, что холодных расчет не поможет сейчас, что затмевающие рассудок чувства и охватившая все существо ярость нельзя остановить в два слова. И когда Пеннорожденная незримо стоит позади трех женщин в храме брата, она понимает, что и вечности не хватит, чтобы вернуть Рону такой, какой она была. Ничто не станет прежним, не со смертью Ареса, подтвержденной Антропос. Но тогда - что? Упрятать непокорную богиню в Тартаре, вместе с титанами, чтобы никому не смогла вред причинить? Ведь, о, папочка на такое способен. Если не увидит другого решения, он сможет воплотить этот план в жизнь.
И это было страшно.
- Стой! - Афродита шагнула из тени, протягивая руку к племяннице, готовой исчезнуть из храма и продолжить заниматься своим черным делом. Неверие Эроны в смерть отца отражало её собственное - что бы там не говорили мойры по этому поводу. Боги просто так не умирают, это было непреложной истиной, но иногда небытие есть всем, на что они могут надеяться. Но одно дело - раствориться в вечности, и совершенно другое - сгинуть с глаз других.
Верно?
Дита понятия не имела, что говорить, зная только, что нельзя позволить младшей богине покинуть храм. Совершенно очевидное место для поисков, если кто-либо вообще соблаговолит их начать, но надежное укрытие от кошмара грядущего. На время. Но слова поддержки застряли в горле, как и отчитывания в стиле Афины, и пауза грозила затянуться на целую секунду - слишком много для тех, кто пытается удержать остатки Греции от разливающегося по ней хаоса.
- Ты веришь, что он жив, - не вопрос, но констатация факта, и Афродита останавливается все с той же протянутой рукой, предлагая племяннице хрупкое перемирие и прося в ответ её доверие. Совсем немного, ей и этого хватит, только, чтобы не дать и дальше сходить с ума от безысходности и боли. - Я тоже. Никто здесь не готов утверждать обратное, - и взглядом просит Зену с дочерью молчать и не пытаться опровергнуть её слова. А дальше... Взывать к голосу разума? Совершенно не в духе Киприды, но на войне, как и в любви, все средства хороши, а она так кстати находится в храме брата. - Ты видела тех смертных, Рона. Они мирные, они не жаждут крови - не более обычного. И это не призыв остановиться, - о, это именно он. - Это подсказка о том, что Арес жив. Ты же знаешь, как мы действуем на смертных, как контролируем их инстинкты и порывы. Если бы бог войны был бы по-настоящему мертв, все вокруг совсем скатилось бы в Тартар, и Зевс бы давно и срочно искал ему замену. Но - он спокоен. Значит, не все потеряно.
Верить в собственные слова хотелось с отчаянной силой, но именно эта нехитрая мысль точила богиню долгое время. Как, почему, если мойры говорят о смерти, все остается на своих местах? Олимпийцы были знакомы с коварными планами не понаслышке, и именно один из них казался Афродите достойным существования. Потому что так её брат оставался жить, так Эрона не теряла отца, и равновесие могло быть восстановлено.
Самую малость.

+4

15

Тишина в храме Ареса достигла своего максимума. И это не предвещало ничего хорошего. Для каждого присутствующего здесь. В том числе, и для Эроны. Понимала ли она, что за содеянное ей придется нести ответственность? Да… На самом дне своей замарашки – души. Дражайшие родственнички не оставят без внимания деяния брюнетки. За преступлением следует наказание. Всегда.  Боги любят наказывать. Не только смертных, но и своих «соотечественников». Вот только, одно «но». Дочь Ареса не боялась карающей длани дедушки Зевса, или тетушки Афины, или еще какого-нибудь представителя божественного Пантеона. Она уже наказана. Ни Зеной, ни Олимпийцами – нет… Судьбами. Тремя отвратительно правильными дамами, которые так омерзительно нечестно поступили с Эроной. Отнять у неё папу…  Склизко. Тошнотворно. С дурными запахами разложения и гнили, столь презираемыми мойрами. Да и не только – ими. Большинство жителей Олимпа презрительно кривились, едва почуяв этот запашок. И начинали пенять: мол – де, на твоих руках кровь… Ты стала убийцей. Мы тебя не так воспитывали. И так далее, и тому подобное. А в заключение, как правило, следовало что-то в стиле: «Тебе не следовало связываться с Аресом. Он тебя использует. Он губит тебя». Так любила говорить Артемида. Афина пользовалась куда более изощрёнными и хлесткими фразами. Деметра предпочитала укоризненно качать головой. Гламурный блондин Аполлон пожимал плечами, выдавал две-три фразы и убегал в неизвестном направлении. Гермес закатывал глаза, цокал языком, грозил пальцем… В общем, почти весь Пантеон осуждал Богиню ярости. Странные они – эти взрослые, умудренные жизненным опытом, Боги. Когда маленькая Роночка носилась по лесам и полям – она была замечательной. Когда нескладный, капризный подросток Ронка пыталась «качать права», но покорно смирялась перед грозным взором Афины и молчала – она была очень хорошей. Когда кареглазая смуглянка Рона совершенствовалась, в той или иной области, под чутким надзором тетушек – она считалась хорошей. Но, когда стройная, утонченная, с роскошной гривой темных волос Эрона, вдруг, открылась Богам с иной стороны – она быстро превратилась в плохую девчонку. Рона играла инженю – она всем нравилась, ее любили. Стоило завершить эту роль, и начать следовать своему предназначению… Олимпийцы стали укорять девушку. Корить за то, что она посмела стать самой собой. И вся их любовь превратилась в мираж. Какой вывод следовал из этого? Самый простой: любят только хороших. И ещё – покорных. Любят примерных девочек – отличниц, с косичками – бубликами, белыми бантиками и наивно распахнутыми глазами. Эрона перестала быть отличницей, и тут же ей поставили «неуд» за поведение. Поставили те, кого она любила. Возможно, немного по – детски, но искренне, по - настоящему. Имели ли право все эти Зевсы, Афины и Артемиды обличать Эрону в ее рукотворных деяниях? В том, что она орошала землю кровью? В том, что ее душа впитала в себя столько человеческой боли и страданий, сколько не снилось Богам? Они считали, что – да. Она считала – нет. Богиня ярости несла людям трупный запах, запах крови, страданий и боли. Но, на то она и дочь Ареса – Бога войны, чтобы следовать по нареченному Судьбами пути. Это ее предначертание, и отвернуться от брюнетки только за то, что та делает свою работу… Вот где запах гнили и разложения. Моральной гнили и морального разложения. Хороших любить легко, а плохих… Плохих любить не пробуют.
Эрона отдавала себе отчет в том, что она – одна. Сама за себя. Раньше, рядом был её папочка… Папулечка… Он не боялся принимать дочь такой… Негодной для иных Богов. Сейчас близких не осталось. Почти. Ибо, Баядерка и Рейн – не в счёт.  Эти существа – единственные, кто будет рядом. Всегда – всегда. И всё. Только верные четвероногие друзья молодой Богини. Папы больше нет, у мамы свои дела, дочь её не волнует. Сестра… С сестрой их связывает только часть общей крови. И ничего более. Микаэла не верит Эроне. И никогда не поверит, ибо – Зена не позволит. Из-за опасения того, что старшая дочь Ареса дурно повлияет на младшую. Так всегда бывает, чужие тетеньки настороженно принимают не менее чужих им детей. Ну да ладно – не беда. Сейчас у брюнетки иные приоритеты и задачи. И нельзя терять время впустую здесь.
- Стой! – Вдруг послышалось из темноты. Женский голос улетел под свод храма, и разнесся по помещению. В тишине, он прозвучал неестественно громко. Эрона замерла, едва услышав призыв. Девушка не повернула головы в сторону тети. Мысли замелькали со скоростью света. Афродита… Почему она здесь? Первая мысль была: «ее подослали Олимпийцы.». Но, мысль эта улетучилась мгновенно. Абсурд. Сейчас на Олимпе командует Афина. Она слишком умна для того, чтобы посылать за Эроной собственную сестру. Это опасно для последней. Златокудрая Паллада прекрасно понимает данный факт. Она сама бы пришла за неугодной племянницей. Мысль вторая – Афродита в сговоре с Зеной. Это более логично, нежели первое предположение. Ну в сговоре… И дальше что? Богиня любви принесла цепи Гефеста и кровь Хинды? Сейчас будет попытка обезвредить дочку Ареса, а затем, Зена отправит ей в грудь меч со смертельным ядом? Глупо. Афродита не способна на это. Хотя… Часто бывает, что самые родные и проверенные люди открываются, с другой стороны. О которой никто и не подозревал. Поэтому, среди Богов и людей существует такое понятие, как «предательство». Ибо, только тот, кому очень-очень доверяют, может прятать за спиной нож. И улыбаться, глядя в глаза. А потом, среди белого дня, так подло воткнуть этот самый нож в спину. Не в свою, нет. В спину наивного доверителя. И у Эроны не было гарантий, что она не окажется сейчас в роли глупой, доверчивой простушки. Богиня любви что-то говорила, а ее племянница судорожно размышляла о том, как поступить. Пропуская мимо ушей слова блондинки. Словам доверять нельзя. Доверять, вообще, нельзя. Никому. Кроме папы и животных, разумеется. Остальные – лицемеры. Пальцы на правой руке сжались в кулак. Их кончики приятно покалывала огненная сфера. Еще мгновение, какие-то доли секунды, и тетушка отправится в незапланированный полет. Богиня ярости с вызовом вскинула голову, и… Огненная сфера превратилась в пепел, так и не сорвавшись с ладони. Афродита стояла прямо напротив племяннице, протянув к ней руку. И никаких цепей Гефеста не наблюдалось рядом… И не было в руках Зены обнаженного меча, перепачканного кровью Хинды… Эроне стало стыдно. Очень стыдно. Этот жест, этот взгляд, это выражение лица… Они рассказали брюнетке о многом. Все дикие умозаключения вмиг закончились. Девушка забыла об одной маленькой детали. Афродита и Арес дружили. И сейчас, блондинке больно от того, что брата больше нет. Не меньше, чем самой Эроне. А может – больше. Но, не только эта боль причиняет страдания Богине любви. Выходки племянницы ранят хрупкую блондинку. Богиня ярости не вправе причинять боль той, которая играла в ее воспитании одну из главных ролей. У дочери Ареса почти никого не осталось на этой Земле. Кроме Рейна и Баядеры. И Афродиты… Это было смело с её стороны. Очень смело – прийти сюда, зная, что, если об этом узнает кто – либо из Пантеона – будет плохо. Зевс может наказать свою дочь за общение с Эроной. И тётя об этом знает. Знает, но все же, пришла. Рисковать собой ради кого-то… На это способна лишь любовь. Значит, Афродите не безразлична племянница и ее судьба.
Тишину в стенах храма прервали легкие шаги. Эроне не потребовалось много времени, чтобы оказаться совсем рядом с Афродитой. Девушка бережно взяла ладонь тети в свою левую ладонь, и накрыла правой.
- Я не достойна того, чтобы ты рисковала собой ради меня. – В горле стоял горький ком. Хотелось, как в детстве, крепко прижаться к Афродите. А еще – заплакать. Завыть от этой сумасшедшей боли, разрывавшей изнутри. Но, Эрона уже не была той маленькой девочкой, прячущейся от своих бед в игрушечном домике. Афродите не легче, чем дочери Ареса. И последняя не может себе позволить вылить на неё свою боль.
- Прошу тебя – возвращайся на Олимп. – Едва слышно проговорила девушка, внутренне глотая слезы, - Тебе не место рядом со мной. Я – преступница в глазах иных Богов. И ты можешь пострадать по моей вине. Я не хочу этого, тётя… - Богиня ярости покусала нижнюю губу, - Ты печальна… Из-за меня… Прости. Прости, что причинила тебе боль. Я… Я буду вести себя сдержаннее, и найду папу. Обещаю тебе.
Довольно. Эрона наломала достаточно дров, пора бы уже остановиться. Маленькой, капризной девочки больше нет. Детство сдохло – расплетаем бантики.

+1

16

Сложно найти нужные слова, чтобы унять боль потери близкого человека, а ещё труднее найти в себе силы, чтобы принять ее. Зена была не готова помогать Эроне, и причина тому понятна, но вот Микаэла никак не могла прийти к решению. Богиня ярости для королевы воинов лишь одна из олимпийцев который позабыли, что люди это все, что у них есть, а для Мики она была сестрой. Девушка могла солгать кому угодно, даже себя пыталась обмануть, но не вышло, их с Эроной тьма имеет общего отца и этот отец пропал. Именно пропал, мысли о его кончине Микаэла тут же отметала в сторону, убить столь сильного бога не так просто, к тому же Арес всегда обладал таким качеством, как хитрость, да и умом обделён не был. Он был хранителем и отцов многих умений смертных, тех что они использовали в войне.... Храбрость, коварство, сила, разум, умение стратегически мыслить, бесстрашие и жертвенность, алчность и хладнокровие, можно было бы перечислять вечно и только Арес обладал всеми качествами сразу ведь он бог войны.
- нет !  - выкрикнула воительница, когда в Зену полетел огненный шар из  рук богини ярости. Хвала небесам ее мать не простая крестьянка и подобным королеву воинов не напугаешь. Но после того, как Эрона выговорила свои мысли Зене, внимание богини переключилось на Микаэлу и тут она не сдерживалась. Каждое слово сестры попадало в цель, давя на детские раны, по живому разрывая затянутые шрамы голыми руками, добираясь до самого сердца. Эроне удалось не просто задеть Микаэлу, ей удалось добраться до сердцевины ее боли, а затем сжать источник в своих руках, заставляя дочь Зены страдать. Трудно было не принять ее слова, поскольку в глубине души обида на мать существовала. Тут Вдохновение ликовала, наконец то ее боль кто-то заметил и не постеснялся озвучить. Злыми не рождаются, злыми становятся. И как бы не старалась Микаэла быть деятелем добра, она по природе совсем другая. Ее душа наполнена жаждой сражений, в ней течёт кровь бога войны, в ней покоится два сундука с наследственными дьяволами ее родителей, и возможно расти девочку менее благородный человек, она была б похожа на сестру.  Сама природа создала Микаэлу сосредоточением света и тьмы, но она отчаянно хочет быть героем, символом чего-то большего, стремление которое заложил а неё Барка возможно и погубило Мику. Не найдя гармонии внутри себя, она теряет покой и контроль над обеими частями своей души.
-   .... что ж.... меткий выстрел - приглушено отозвалась дочь Ареса
-   .... попала в больную точку, но принесло ли это покой твоей мечущейся душе ?  Говорить было сложно, горло сдавил комок обид, детских не решённых, тех что не смогли найти утешений в юности, а сейчас запечатаны годами.
Эрона собиралась оставить королеву воинов и ее дочь без своего внимания, но храм озарил свет, явив их глазам саму богиню любви. Афродита всегда пеклась об Аресе, любовь и война это как свет и тьма, то без чего мир не может обойтись. То самое равновесие, которое так стремится найти для себя Микаэла. Блондинка была обеспокоена поведением Эроны не меньше чем Зена и ее дочь, но вместе с тем она принесла надежду, что бог войны все ещё жив. На удивление богиня ярости слушала Диту, в ее чуть дрожащем голосе Мика слышала заботу и беспокойство за тётю.
- ты не зло Рона.....  - заполнив тишину проговорила Мика - как и я не добро .... твои чувства мне близки поверь, и хоть мне и страшно признать это, случись с мамой или Баркой что-то подобное или с отцом в действительности я могла бы не сдержаться и этот город пылал бы словно факел так же сильно, как болело бы мое сердце, но .... я учусь сдерживать свой гнев во имя благих целей. Научись и ты... хотя бы пока не станешь уверенной в гибели отца. А пока предлагаю заняться его поиском. 

+2

17

нота бене

Дамы, я нас из храма вывела еще в предыдущем посте.

- Мне-то что, это ваши проблемы, - пожала плечами воительница: ее в меньшей степени, чем кого-либо, волновало, оттолкнет Арес дочь или приголубит и пожалеет. - И чем же эти несчастные предали твоего отца?  - внятного объяснения от Эроны Зена так и не получила.
Как и следовало ожидать, богиня приняла сказанное за оскорбление, образовав в руке огненную сферу. Первой досталось Зене - приняв удар на клинок, женщина осталась стоять, с невозмутимостью глядя в карие глаза названной соперницы. Безумие застилало их, реагировать на доводы здравого смысла дочь Ареса была сейчас не в состоянии, поэтому Зена молча слушала проникновенную обвинительную речь, гадая, даст ли Эрона повод  прикончить ее прямо здесь (наверняка в храме бога войны можно найти оружие против бога - в такой-то коллекции! Всего и нужно, что изучить клинки, собранные со всего света и заботливо развешенные по стенам). По-хорошему, причин убить зарвавшуюся девчонку хватало еще до Кносса, но Королева Воинов тянула до последнего, прежде чем вынести приговор, отменить который невозможно. Избавление от бессмертного тирана может иметь оборотную сторону: люди перестанут контролировать гнев, и смертей станет еще больше. Олимпийцы, несмотря на всю бесполезность, нужны Греции для баланса; убей их - и мир ощутимо накренится. "Хм, а ведь по дороге сюда я не заметила вооруженных конфликтов, - Зену осенило. Она вспомнила случаи из прошлого, когда Ареса лишался сил, и в обществе воцарялся хаос - даже миролюбивая Габриэль рвалась в драку с каждым встречным, что уж говорить про других. - Либо он жив, либо у нас новый бог войны", - пришла к заключению гречанка, но ход рассуждений прервал следующий шар. Теперь Эрона вынула меч, намереваясь вступить в бой, но Зена лишь скрестила руки на груди, со скучающим видом прислонившись к колонне портика. Ей откровенно надоел этот цирк, даром, что все сказанное богиней она слышала сотню раз и от Ареса, и от собственной совести.
- Ты закончила? - лениво протянула Королева Воинов, прикрыв глаза рукой от солнца. Эрона моргнула, собралась с духом и набросилась на Микаэлу.
"Не слушай ее. Видишь, она сумасшедшая. Я не отрицаю своей вины и не прикрываюсь причинами, вынудившими меня так поступить. Но я люблю тебя больше жизни, никогда не забывай об этом. Ты для меня всё", - Зена искренне надеялась, что дочь не купится на попытку сестры их рассорить, или хотя бы подождет, пока они не останутся наедине и не поговорят.
- О, твое презрение взаимно, я уверяю тебя, - едко произнесла брюнетка, отлипая от колонны. - Бегаешь за Аресом, как собачонка, только и слышно "папа, папа!". А еще считаешь себя сильной и всемогущей. Как он тебя терпит? Если бы я или Мика хоть раз себя так повели, он бы навсегда в нас разочаровался. Но, видимо, к тебе требования ниже: от нас, от меня в частности, Арес всегда ожидал большего, тебя же принимает просто потому, что ты плоть от плоти его. Как увечную домашнюю скотину: и выгнать жалко, и пристроить некуда. Тяжело, наверное, это осознавать изо дня в день, особенно когда родственники с Олимпа не отличаются тактичностью, - Зена послала Эроне самую сочувственную из своих улыбок, где разве что слепой не увидел бы насмешки. Богиня собиралась вывести врага из себя? Выбрала не тот способ: на Королеву Воинов дешевые провокации не действовали с двадцати лет.
Беседовали они бы еще час, но тут посреди розового облака материализовалась Афродита. Зена удивилась: ей-то что здесь делать. Осмотревшись, богиня театральным жестом протянула племяннице руку. Голубые глаза предостерегли воительниц не встревать, и женщина покорно подняла ладони. "Может, хоть у Диты получится образумить эту выскочку..." - на сердце было тяжело: какой бы равнодушной она не казалась снаружи, слова Эроны с остервенением осадной машины смяли заслоны вокруг чувств, на шаг приближая Зену к хаосу, из которого она только-только начала выбираться. Настал ее черед закипать: многолетние усилия - и все напрасно! Конечно, убеждения женщины не пошатнутся от одной перепалки, но очередная бессонная ночь обеспечена - спасибо дочери Ареса. 
- Ты видела тех смертных, Рона. Они мирные, они не жаждут крови - не более обычного. И это не призыв остановиться, это подсказка о том, что Арес жив. Ты же знаешь, как мы действуем на смертных, как контролируем их инстинкты и порывы. Если бы бог войны был бы по-настоящему мертв, все вокруг совсем скатилось бы в Тартар, и Зевс бы давно и срочно искал ему замену. Но - он спокоен. Значит, не все потеряно, - Афродита почти слово в слово повторила мысль Зены, заслужив уважительный взгляд последней. Королева Воинов воспрянула духом: если не она одна так считает, не все потеряно. С Эроной или без, у них с Микой есть союзник в поисках загулявшего бога. "Спасибо за поддержку, Дита!", - от всего сердца поблагодарила она Киприду. Теперь что бы богиня ярости не натворила, на нее найдется управа в лице грозной тети, чью мощь часто недооценивали.
Вопреки ожиданиям... сработало. Ловушка Афродиты из совести и сожаления захлопнулась за Эроной, вынудив ту опустить меч - медленно, дюйм за дюймом. Зена подозревала, что не обошлось без магии - напряжение в храме заметно спало - но на войне все средства хороши. Им троим нужно успокоиться, пока выжившие кноссцы не переместились к Аиду вслед за соотечественниками. Как-то сразу сдувшись, Эрона подошла к Афродите, ответила лаской на ласку и прерывающимся от слез голосом покаялась, после чего пообещала держать себя в руках. Зена с дочерью переглянулись, не до конца понимая происходящее, но по-прежнему храня молчание, опасаясь пошатнуть хрупкое перемирие двух богинь. Наконец, Микаэла  заговорила, и фраза ее стала финальной точкой в непростом разговоре на повышенных тонах.
"Я горжусь тобой, милая. Но от меня теплого отношения к Эроне не жди. Пусть держится подальше".

+2

18

- Береги себя… - Тихо прошептала Эрона, проводив исчезающую Афродиту взглядом. Богиня ярости очень надеялась, что жители Пантеона не успели «уловить» место нахождения блондинки. И значит, той ничего не угрожало. Потому что, если с головы Афродиты упадет хотя бы один волос, по вине кого-либо из Богов… Дочь Ареса любому горло перекусит за нее. В живую. Без анестезии. И ей глубоко все равно, это будет Зевс, Афина или какой-нибудь Дионис. Равно, как наплевать и на последствия. Своих не предают. Никогда. Не при каких обстоятельствах. Афродита была таковой. Той самой, за кого болела грязная душа Богини ярости. Нынешние обстоятельства заставляли переживать за тех немногих, кто не был безразличен брюнетке. Папа, мама, тетя, кошка и конь. Пальцев на одной руки хватило, чтобы перечислить тех, кто был дорог Эроне.
Но, как бы это странно не звучало, был еще кое-кто, кому жестокая Богиня больше не хотела причинять боль. Ее сестра. Пусть сводная, но… Микаэла была единственной «ниточкой», напоминающей об Аресе. Такой же его частью, как и сама Рона. Где-то, глубоко-глубоко в душе, брюнетка была рада этому. Да, они с Микой никогда не были близкими подругами, да и никогда не будут. Это очевидно. Но, все же… Тот факт, что сестра есть слегка согревал Эрону.  И, когда последняя обличала Микаэлу и ее мать во всех смертных грехах, она не преследовала цели сделать больно сестре. Как бы это парадоксально не звучало. Не преследовала, однако – причинила. Это было видно по глазам младшей дочери Ареса. Равно, как было видно и то, что Зена лихорадочно пытается как-то исправить ситуацию. Эрона не забыла, что Мика умеет читать мысли, и наверняка, королева воинов мысленно пыталась доказать своей дочери, что Эрона – плохая. И не надо ее слушать. И вообще, к ней приближаться нельзя. Не пристало хорошим девочкам общаться с плохими. Маму надо слушаться, хотя дочь уже далеко не ребенок. Но, маму, все равно, надо слушаться. В любом возрасте. Смешно. Смешно и грустно. Брюнетка видела, как презрительно смотрела на нее бывшая подружка Ареса. А уж эти ее слова про «ущербную скотину»… Вспомнив об этом, кареглазая красавица не сдержала усмешки. Отвечать болью на боль, это так в стиле смертных. Услышав такое раньше, Эрона взорвалась бы. Потому что, приняла бы все за чистую монету. Но, на сегодняшний момент, девушка твердо знала, что Арес любит ее. Она была уверена в своем папе, в его отношении к себе. Поэтому, даже не среагировала на слова гречанки. Но, факт того, что смертная считает ее – Богиню – всего лишь «собачонкой» Ареса… Это было обидно, что ли. Ладно, все потом. Сейчас есть вещи, которые необходимо сделать в первую очередь.
- Ты права, пора начинать поиски папы. – Брюнетка посмотрела в глаза Микаэле. Ох, как же ложно начинать разговор. А еще сложнее – признать свою ошибку, исправить ее. Такие, как Эрона, не просят прощения. Это – не в их стиле. Представьте себе улыбающегося, огромного монстра с цветочками в руках. И стоит этот монстр, и мнет несчастный букетик своими лапищами, и, застенчиво улыбаясь во всю свою зубастую пасть, мямлит нечто невразумительно. Нелепо. Вызывает смех. Равно, как и «злой» Бог, кающийся в своих грехах. Такой же смешной и нелепый монстр. Тем не менее, Рона очень хотела донести до сестры, что не желала причинить ей боли.
- Микаэла, я… - Девушка запнулась, подбирая слова, - Я не хотела тебя ранить. Я говорила то, через что сама прошла. Мне знакомо все сказанное. – Дочь Ареса вздохнула, не отводя взгляда карих глаз от Мики, - Ты мне не веришь, я знаю. Но, тем не менее… - Брюнетка замолчала. Не было ни сил, ни времени вспоминать собственное прошлое. Она развернулась на каблуках, - Нам пора. – Девушка хотела пройти вперед, как вдруг, ее взгляд зацепился за что-то блестящее за колонной.
«Кольцо…» - Холодея, подумала Эрона. И она не ошиблась. Это было кольцо. Украшение принадлежало ее папе. Девушка наклонилась, подняла его, и крепко сжала в ладони. По телу пробежала дрожь. Богиню ярости, как будто, опалило изнутри. И сквозь этот внутренний огонь, пробивался тоненький теплый лучик. Она почувствовала Ареса, ощутила его энергетику. Через долю секунды все прекратилось. Брюнетка вздрогнула, обежала растерянным взглядом окружавший ее пейзаж.
- Я чувствовала его. – Дрогнувшим голосом произнесла она. Теплая улыбка, на мгновение, коснулась губ. И тут же исчезла с лица. Вдруг, это иллюзия? Злая шутка Судеб? Эрона прижала правую руку, с зажатым в ней кольцом, к груди. Дочь Ареса начинала понимать, как найти Олимпийца. Это было рискованно, опасно и могло привести к негативным последствиям. Но, иного пути брюнетка не видела.
- Я знаю, откуда стоит начать поиски. – Девушка развернулась к сестре и ее матери, - С долины Грёз. Это место находится между двумя промежутками времени. На пересечении прошлого и настоящего. Но, там опасно. Очень. Боги не имеют там никакого могущества. Поэтому, они не отваживаются, как правило, соваться в эту долину. Я не знаю, что там может случиться. Знаю только, что в долине Грез живут страхи. Как Богов, так и людей. И там находится пещера, в которой спрятаны «капсулы» жизни Богов. Считается что, если «капсула» исчезла со своего места – Бога уже нет на свете. – Эрона говорила тихо и очень серьезно, - Вы можете не ходить со мной, последствия для смертных будут хуже, чем для Богов. Это опасно. Я отправлюсь туда, в любом случае. Микаэла, - Обратилась она к младшей дочери Ареса, - если я не вернусь, не бросайте поиски папы. Афродита поможет вам, я уверена. - Девушка взглянула на Зену, потом перевела взгляд на сестру. Она вскинула обе руки, открывая временной Портал. Синяя воронка появилась из ниоткуда, постепенно увеличиваясь в своих размерах. Подул сильный ветер, по коже бегали мурашки, а на лбу - проступили капельки пота. Глубокий вдох, судорожный выход, и временной Портал раскрыл свою синюю пасть, готовясь поглотить того, кто так бесцеремонно решил вмешаться в ход времени.

+1


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Альтернативная реальность » "Sometimes there's no reason, to justify the meaning"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC