При большом желании Эмилия легко могла стать аристократкой, но, оказавшись на земле, поняла, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Может реверанс и озадачит разбойника с большой дороги, но грубая брань, кулак и меч быстрее объяснят, что на воспитанных девушек нападать себе дороже.
© Emilia


сюжет | список персонажей | внешности | поиск по фандому | акции | гостевая |

правила | F.A.Q |

Эта история далеких веков, забытых цивилизаций и древних народов. Мир, полный приключений и опасностей. Жестокие войны и восстания, великие правители и завоеватели, легенды и мифы, любовь и ненависть, дружба и предательство... Здесь обыкновенный смертный, со всеми своими слабостями и недостатками, способен на захватывающий дух героизм, на благородство и самопожертвование, которые неведомы ни богам, ни другим живым существам. Это история беспримерного мужества, почти самоубийственной отваги, это история, где нет пределов достижимого...

Древний мир героев и богов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » "В тихом омуте нимфы водятся"


"В тихом омуте нимфы водятся"

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s2.uploads.ru/w4PU2.jpg

Действующие лица: Орфей, Эвенет.
Время и погода: Давным-давно погожим днём
Место действия: Окрестности между городами Тенея и Микены, болота.
События:

Юный Орфей, странствующий со своей верной лютней, не знает печали и полон новый впечатлений. Но не все места рады весёлому путнику. Молва гласит, что незваным гостям нельзя ходить через Тенейские болота, если жизнь дорога.

+4

2

- Вкушал я губ таинственный нектар,
И мял в саду...

- Э-э-э, сынок! Я человек старый, женатый.
- Так там...
- Жену свою люблю, - продолжал извозчик. Широким жестом руки он отсёк дальнейшие споры.
- Цвет розы дивной! - речитативом допел Орфей и нахмурился.
Это была восьмая баллада, отвергнутая стариком за непристойность. Он нашёл намёк на плотское даже в детской басенке про соловья с воробьём. Орфей недавно положил её на музыку и хотел спеть, но подвергся жесточайшей критике. Извозчик долго распространялся о том, что нынешнее поколение растет на таких вот стишках и непонятно, что потом в этой связи из них вырастит.
После непродолжительного молчания, старик скомандовал:
- Давай дальше.
Он был высоким и худым, как палка, человеком. Серая, короткая туника была заправлена в выцветшие на солнце зеленые брюки. В поводу телеги, не менее древней, чем её владелец шли два бурых осла. Рядом с ним на облучке сидел юноша, с красным, как маков цвет лицом.
Орфей был упрям, поэтому после очередной неудачи не растерялся. Красивая лютня тренькнула в его руках и вновь нежно запела.
Юноша откашлялся и с ехидством завёл:
- Будет день - и к вам, молодые девы,
Старость подойдёт нежеланной тропой,
С дрожью членов дряблых, поблеклой кожей
Чревом отвислым....

- Жену значит говорю очень люблю.
Старик неожиданно для хмурого Орфея залился краской. Он подстегнул осла, щелкнув в воздухе бичом. Животное успело вильнуть в бок и набрать полный рот зелени. От звука уши осла задрожали и он жуя припустил дальше. Повозка катилась по неровной ухабистой дороге. Орфей глубоко вздохнул и устроил лютню у себя на коленях. Солнечный лучи приятно согревали голую шею. Среди деревьев разросшихся у дороги танцевал блуждающих огонек.
- Я здесь сойду!
Не дожидаясь пока телега полностью остановится Орфей соскользнул с сиденья.
- Спасибо и всего хорошего.
- Сынок, куда? До города далеко еще, а тут одни болота. Стой, шалопутный!
Но певец сделал вид, что не слышит. Он свернул с дороги и углубился в буйно разросшиеся заросли куманики. Блуждающий огонёк замер на листве и заигрывая побежал дальше, маня певца за собой.
- Сгинет, как пить дать, сгинет.
Орфей уже скрылся из виду. Старик пожевал губу, огляделся по сторонам, горестно вздохнул и покатил дальше. Затемно нужно было успеть на базар.

Отредактировано Orfei (2015-12-01 11:23:04)

+3

3

Пьянки на Олипе, знаете, такие пьянки. Каким красивым словом не назови, происходит одно и то же. Местный винный алхимик Дионис на пару с его наставником – древним сатиром придумали вино, пьянящее даже богов. Все довольные, румяные. Стреляет глазками Афродита, ещё немного и она спустится на Землю в поисках поживы и мужского тела, Гефест, который не пришёл, ещё не скоро дождётся её в своём вулкане. Соперничают за внимание повелителя мелкие приспешники Ареса, а он и не смотрит на них. Горланят песни сатиры и отпускают сальные шуточки, а нимфы танцуют и поют. Лимнаде осточертело лапать арфу, не раскрывая рта среди более прекрасных и сильных мира сего. Она отличалась от других нимф – воздушных, светлых, трепетных. Даже сатиры не обращали на неё никакого внимания, только иногда дёргали за волосы и спрашивали, когда же, наконец, время цвести папоротнику.
Ева нервно улыбалась и отвечала, что весь папоротниковый цвет уже съела, незачем и искать.
Посреди воодушевлённой тирады Аполлона, которую он всегда затягивал, как сагу о своих похождениях, у болотной нимфы зазвенело в ушах. Она трясла головой, закрывала уши руками, но тихий назойливый звон становился чаще и сильнее. Кто-то приближается к её территориям! Аполлон даже не заметил, как нимфа выскользнула с Олимпа, как не замечал её всё утро. Но ничего и ему завтра попадёт от Геры. Завтра всем от неё попадёт, ведь Зевс снова уйдёт в загул.
К сожалению, Эвенет не умела передвигаться подобно богам, растворяясь в одном месте и тут же возникая в другом. Она помчалась домой, обернувшись  большой синей стрекозой, пугая пролетающих птиц. А путь был долог: через Дельфы, минуя залив, чтоб скоротать расстояние, к Коринфу. Оставалось надеяться, что загулявший путник не набредёт на её убежище, скрытое от посторонних глаз за мощными деревьями, там, где в схронах у корней лежат её сокровища – гребни, зеркальца, бусины.  Подлетая к краю болотного царства Теней стрекоза резко превратилась в бледную девушку, кубарем прокатившуюся по мягкой травке и тут же вскочившую на четвереньки. Она вскинула лицо с круглыми, как блюдца глазами, всей грудью вдохнула кислый бурлящий воздух. Человек был где-то близко, и он был один. Нимфа  жмурясь присела на землю, спрятав почти всю фигуру под волосами, сплетёнными в косички. Спрыгнув с верхушек деревьев, ветер защекотал пучки колючих кустов, камыши и ивы. Травинки вздрагивали и кивали, будто хихикающие девицы.

+4

4

- Соберись, спрашиваю последний раз!
Голос Орфея звонко летел над лесом. Над головой молодого музыканта, простёр могучие ветви древний дуб. Жара стояла такая, что в пору завопить. Юноша отёр с лица капли пота и опять злобно вперился в собеседника, смотревшего на него безразлично и тупо. Жёлтые глазищи с горизонтальным зрачком бросали осуждающие взгляды. Прежде, чем найти дуб музыкант бродил по чаще целый час, рассматривая окружавшее, как турист, забредший в интересный музей. Как всякий человек, не привыкший к опасности и не ждущий, что из-за поворота появятся головорезы, чтобы отнять кошелек, а то и голову, он не боялся и потому до определённого момента путешествие было приятным. Блуждающий огонёк, знай себе, пританцовывал рядом, жара ещё не доконала, лютня не весила добрых пол тонны... Да и избавиться от навязчивой кампании разборчивого старика, он был только рад.

Тропинка, изначально надрезавшая лес по середине, в какой-то момент свернула и вывела к огромному, не по месту, болоту. Орфей осмотрелся, утопил во мху ногу по щиколотку, выбравшись лишь по счастью, и приуныл. Он, конечно, мог бы позвать мать, которая всегда была рада помочь сыну, но было стыдно. К тому же он еще не настолько отчаялся, чтобы обращаться к родительнице. Да и опять же - стыдно... Как потом объяснить, что он рванул в лес, вместо того, чтобы спокойно доехать до базара по той лишь причине, что денёк был солнечный, приятно пахло хвоей и впечатлительная душа настойчиво требовала новых ощущений.
 
- Как. Отсюда. Выйти.  - для верности он встряхнул рукой и сидевшая на ладони жаба слегка подпрыгнула.
- Молчишь...
Орфей скривился, но лягушки не отпустил. Она бежать тоже не попыталась. Музыкант горестно вздохнул и почесал чучело под толстой шеей. Лютня была прислонена к стволу дерева и выделялась на фоне почерневшей коры нежным тиковым цветом. Заросли камыша торчали из болотной земли тонкими свечками и покачивались от легкого дуновения. В траве возились куропатки, жужжали орды комаров и перекрикивались собратья, сидевшей на руке Орфея, дамы.

- Не смею больше злоупотреблять вашей компанией, мамзель. Передавайте от меня поклон отцу.
Музыкант бережно опустил жабу на траву и шутливо склонил голову. Длинные волосы полностью закрыли Орфею глаза, скрывая его истинные чувства. Нет, унывать было рано. Чтобы отвлечься от чёрных мыслей он сел на горячую землю и подтащил ближе музыкальный инструмент. Лютня была красивой, с пышными девичьими изгибами. Орфей стал наигрывать пришедшую на ум мелодию и очень быстро забылся, сосредоточившись только на струнах.
- Эй!
Уголком зрения он увидел, как в кустах мелькнула и исчезла фигура. Вскочив на ноги и все еще держа лютню за древко Орфей хотел пойти на встречу, но нога опять погрузилась в зловонную жижу и так там и осталась.
- Эй! Я тебя видел!
Уверенности в его словах не было.

Отредактировано Orfei (2016-03-06 23:45:08)

+3

5

Жара. Горячие испарения были почти видны глазу и покрывали кожу лишней тёплой шкурой. Даже редкие дуновения ветерка напоминали выдох могучего зверя рядом – влажный, горячий и дурно пахнущий. Но для Евы этот запах был родным и несравнимым ни с чем другим. Среди всеобщего копошения нимфа отчётливо различала человеческое присутствие. Молодой мальчик посягнул прийти без приглашения и зачем-то трогал жабу. За сто шагов пожелтевшие от внезапного гнева глаза пристально следили за гостем. Если он хоть пальцем тронет беззащитное создание, хозяйка здешних земель готова была мгновенно впиться в его шею холодными пальцами.  Как хищный зверь на охоте, лимнада припала к траве и кралась ближе и ближе, озорно оскалив острые зубы.
Но незнакомец вскоре отпустил свою пленницу и отошёл. Диковатая улыбка спала с бледного лица, и нимфа в нерешительности остановилась.
Зазвенела струна, ещё и ещё одна. Никогда музыка не звучала на Тенейских болотах, но будто разом стала неотъемлемой частью их. Будто здесь Олимп, где обычно звучат лиры и свирели. Но чем её мшистое царство хуже Олимпа? И не неуклюжая нимфа ублажает богов, а человек играет ей!
На пригорок за кривыми кустиками выбралась земноводная шпионка, побывавшая в руках человека. Ева отвлеклась от размышлений и наклонилась совсем низко. Почти касаясь носом собеседницы, нимфа долго и сосредоточенно смотрела в прозрачные жабьи глаза, которые, видимо, много ей поведали. Благословив ответчицу долгим поцелуем в лоб, Эвенет приподнялась. Музыка звучала и звучала, завораживала. Даже круглые глаза постепенно стали наливаться зеленью. Человек вёл себя не так как остальные, что с ним делать? Хотелось рассмотреть его поближе, возможно даже пощупать, жаль уснёт он не скоро. Звучащая мелодия, напоминавшая сонный летний ручей, влекла невольную слушательницу подобраться ближе, и отстраниться мыслями. В них не было юноши, только живущее и дышащее болото. Величественный танец цапель, крохотные зелёные жёлуди, треск меж крыльев пролетающей стрекозы.
- Эй! – оклик прибил испуганную нимфу обратно к земле. Её сердце бешено заколотилось.
- Эй! Я тебя видел!
Эва встрепенулась. Неужели она, заслушавшись, забыла навести морок, отвлекающий взгляды.  Никогда не забывала!
Попробовав взять себя в руки, лимнада, почти не дыша, перебралась в другую сторону и, высунув лицо над травой, грозно уставилась на человека. Он обернулся, но нимфа уже спряталась. Она лежала на земле коротко и часта дыша, вопросительно глядя на облака, будто они могли ответить. И с третьей стороны подобраться не удалось, человек всё время вертел головой, будто видел все передвижения. Лимнада сердито хлопнула землю перед собой, и тут же дуб над головой юноши заворочался и зашелестел.  Прямо на него вылетела ошалевшая от внезапного пробуждения сова, почти задев крыльями внезапную преграду. Птица зло и удивлённо ахнула, шарахнулась в сторону и пронеслась мимо.
Ивы и камыши снова мелко закивали а над полянкой раздалось тихое звонкое хихиканье.

+3

6

Пока он всматривался в заросли непонятных кустов, нога погрузилась в бурую воду по щиколотку, намочив штанину. Все бы не страшно, но только откуда не возьмись на поляну выпорхнула сова. Она показалась музыканту размером с взрослого орла. Орфей подскользнулся и потеряв равновесие, уселся в болото. Лютня отлетела в сторону и он, как собственную боль ощутил момент соприкосновения инструмента и земли. Струны напрягшись издали антимузыкальную ноту, и юноша еще сильнее сморщился, забыв о недавних тревогах. Тень в траве и боль в том месте, о котором неприлично говорить в порядочном обществе, забылись и отошли на десятый план. Перевернувшись на четвереньки, обе его ноги, а вместе с тем и руки, очутились в воде, он пополз в том направлении откуда еще доносился, замолкая, тревожащий его звук. Он мог пережить многое. Неудавшуюся прогулку, боль от падения, испуг, но если что-то случилось с инструментом... Такая катастрофа была выше его разумения.
Краем глаза он заметил злосчастную сову, с интересом взиравшую на него с ветвей дуба, на которые она вернулась совершив злодеяние. Орфей сомкнул зубы, продолжая перемещаться в нагретой дневным солнцем грязи. Грязь хлюпала и радостно скрипела, когда он опять и опять выдергивал из её цепких объятий испачканные ноги. Вполне вероятно, он что-то бормотал, а может быть напевал, непрерывно шаря по округе руками, заляпанными по самый локоть. Сам музыкант сказать точно потом не мог.

- Нашёл!
Этот торжествующий вопль совершенно заглушил звук смеха, который растворившись в воздухе над болотом, еще продолжал звенеть словно трель опоздавшего жаворонка. Орфей с ласковой улыбкой глядел, на лежавшую в высокой траве, лютню. Все струны, к немалому облегчению молодого человека были на месте. Он кое-как вытер руки о штаны, приобретшие ровный чёрный цвет, и пальцем нежно, как юноше в его возрасте подобало касаться девицы, тронул деревянный корпус.
- Нашёл...
Повторил он, широко улыбаясь и опрокидываясь в мягкую траву.

- В тех местах, откуда я родом, - начал он, глядя в голубеющее над верхушкой дуба, небо, - такое пристальное внимание девушки по отношению к мужчине может означать только одно.
Лежать в траве было приятно. Орфей опять спокойный и довольный собой, крутил у лица засохший стебель. Его пальцы, покрытые засохшей грязевой коркой, сумбурно дергали кроткие струны.
- Ничего не скажешь?
Вокруг него было тихо. Орфей повернул голову, буравя взглядом кушери неподвижной травы.
- Говорю же, я тебя вижу.
Округлое девичье лицо в обрамлении спутанных волос, в которых застряли разнообразные веточки и палочки вновь скрылось с глаз, поражая своей настойчивостью оставаться невидимым.
- Помоги мне отсюда выбраться, а?

Отредактировано Orfei (2016-01-29 07:12:48)

+3

7

Озорство удалось, человек забавно шмякнулся в бурое месиво. Пусть искупается немного, может это охладит его в несносную жару, которую лимнада совсем не ощущала. Ей всегда было комфортно в окружении родных мест.
Юноша мило барахтался и ползал в грязи, кажется падение его нисколько не расстроило, даже короткое ругательство не сорвалось с тонких губ, покрытых мутными каплями. Вообще, приправленный брызгами и тиной, он выглядел даже симпатичнее. Лимнада с удивлением и восхищением смотрела на то как человек, не собираясь вылезать из трясины, улёгся в траве и снова зашелестел струнами, будто только в музыкальном сопровождении умеет думать. Он играл и говорил что-о непонятное.
-Это он мне? - выглянула из кустов Эвенет, пробурчав под нос.
- Ничего не скажешь? Говорю же, я тебя вижу.
От звука голоса нимфа снова прижалась к земле по привычке, но сразу же выглянула снова. Чем-то этот человек отличался от остальных, раз мог видеть её даже при всех мороках. Может перед ней и не человек вовсе или это снова проделки Аполлона, который любит пугать робких нимф. Но Ева считала себя не такой пугливой, как остальные.
Тихонько она подобралась ближе, прямо к самому человека, тем более что он лежал и не рыпался, а обе его руки были заняты инструментом. Лимнада могла теперь в подробностях рассмотреть юное светлое и улыбчивое лицо гостя через тонкую сеть травинок.
- Помоги мне отсюда выбраться, а?
-А чем тебе здесь не нравится?- Впервые подала голос Эвенет. Он был тонкий, шуршащий и довольный. - Смотри какая красота!
Нимфа искала подвохов, ждала, когда юноша начнёт нервничать, скажет слово не так, тогда бы она с радостью отправила его долгой дорогой через буераки, через ужей и спящих у чащи ос. Она всегда так делала, только
это и умела. Никто не хотел оставаться в болотах, за что и бывал наказан. Эти же поступки с радостью поощрял Апполлон, и мало кто задумывался, что он просто сражается со скукой. Пока же она довольствовалась тем, как искусно подпевает лютне огромный комар, кружась над носом заблудшего путника.
- Побудь со мной, раз уж пришёл.

+3

8

- Красота? - переспросил музыкант не поворачивая головы. На его губах задрожала самоуверенная улыбка. Он ведь знал, что она здесь, знал же! - Ну да, да. Вовремя вспоминая о том, что нимфы и прочие лесные жители бывают страшно обидчивыми и еще более страшно неотходчивыми.
Над головой распахнулось небо, тронутое первыми вечерними росчерками. Он и не заметил, как много времени прошло. Болота в сумерках наверняка будут выглядеть зловеще и угрюмо. Орфей представил траву колосящуюся на фоне полной черноты, лицо луны над непроходимыми топями и неуютно поежился. Рука не останавливаясь трепала струны. Мелодия соскочила и сделалась гуще. Она рисовала перед слушателем таинственные образы. Что было не так уж странно, если подумать. Орфей был юношей городским и незнакомых мест не любил. Вечером он предпочитал возвращаться куда-то, где горел огонь и где можно было без опасения за свою жизнь исполнить новую песню, выпить пива и возможно свести доброе знакомство. А если у нового знакомого окажутся длинные волосы, стройная фигура и озорной смех - он противится не станет.

- Здесь, - он ненадолго  замолчал, подыскивая подходящее слово и не придумав ничего лучше, брякнул - весьма живописно. Как на окрайне леса про которую говорят, что там живет леший и жрет детвору. - Добавил про себя.
- Как в сказке о заповедной поляне. Слыхала?
Музыкант отбросил в сторону стебелек, вспоминая мотив.
- И зимой и летом светит там солнце, и зимой и летом зеленеет молодая трава. Окружает поляну ограда из елей... и что-то там дальше было, но я забыл.
Музыка старинной баллады затихла, сменившись легким передергиванием струн.
- Что такое ели? Не знаешь?

- Побудь со мной, раз уж пришёл.
Голос у девушки, кем бы она не являлась был глубоким и красивым. Но сказанное Орфею не понравилось и дело было вовсе не в том, что про ели ему никто ничего так и не объяснил.
- Что я тебе? - голос барда чуть дрогнул, но он понадеялся, что нимфа не заметила и прокашлялся.
- Мне говорили, что я могу быть ужасно надоедливым, если постараюсь. Только  и стараться не приходиться, - он опять улыбнулся в пространство, - само как-то получается.
На нос уселся здоровенный комар.
Вернулась лягушка и вскарабкавшись на грязевую кочку с тоской глядела на Орфея.
- И друзьям я твоим не нравлюсь.
Ох, плохо дело... В родной Фракии он знал каждую вторую нимфу и наяду в лицо и они никогда не представлялись ему чем-то опасным. Несмотря даже на то, что легенды об их вздорном и переменчивом характере никакими легендами не были. Орфей лично убеждался в этом много раз. Но сейчас он почему-то робел, хоть и очень старался этого не показывать.
- Выходи, я ведь даже не представился.
Юноша сел, звонко прихлопнул комара и посмотрел в ту сторону откуда слышал голос. Отличить девушку от кустарника, наполовину ушедшего болотную жижу, когда в лицо бьет солнце, было невозможно. Орфей видел лишь фигурно торчащие волосы и единственный глаз в окружении зеленоватых ресниц. Все это скрылось из виду, как только у него получилось сосредоточиться. Музыкант мельком глянул на солнце и вполголоса пробормотал:
- Темнеет.

Отредактировано Orfei (2016-03-09 10:25:05)

+4

9

И зимой и летом светит там солнце, и зимой и летом зеленеет молодая трава. Окружает поляну ограда из елей... Что такое ели? Не знаешь?
Ели, ели.. - эхом отозвался тонкий шёпот. Можжевеловые заросли, как молоденькие воробушки, расправили мягкие колючие перья. На ковре пожухлой опавшей хвои отчётливо виднелись чистые и яркие шляпки мухоморов - любимое лакомство молодой лимнады.
Закатное солнце ласково напоследок гладило верхушки деревьев, оставляя низину в дарующих долгожданную прохладу сумерках. Все, кто днём спал, пробуждались и вылезали из своих укрытий, а маленькие робкие зверушки торопились спрятаться. Только лягушки ничего не боялись. Они, повинуясь интересу своей хозяйки, выбирались на кочки, выглядывали из луж, лупоглазо таращились на непрошеного гостя - человека. Среди хладнокровных обитателей он теперь оставался самым тёплым и громким, казалось, что всё болото медленно окутывая, стекается и окружает ещё всё ближе и ближе.
- И друзьям я твоим не нравлюсь.
Лимнада хихикнула. В голосе юноши всё чаще проскальзывали неуверенные нотки, он смущался или побаивался, тем самым обрекая себя на более тесное знакомство с окружающим миром. Смущение почти покинуло Эвенет, она легонько отвела травинки, отделяющие её от человека. Пока он смотрел ввысь, можно было хорошо рассмотреть его.
- Выходи, я ведь даже не представился.
От прямого взгляда Ева отпрянула, но лишь на мгновение. Она снова высунулась из травы, оказавшись в каком-то метре от юноши.
-Так представься. - снисходительно кивнула она. Ей льстило учтивое отношение столь молодого мужчины, который, вероятно, совсем недавно простился с пухом на щеках, поменяв его на мягкую щетину. Молоденький, но уже не мальчик. Нимфа отчётливо улавливала особые острые нотки в запахе пота, мягкую хрипотцу в голосе, молодецкий размах тугих плеч. Вкупе с озорной улыбкой, сопровождением только что звучавшей чарующей мелодией, создавался образ лёгкого и волнующего обольстителя. И хотел он того или нет, нимфа приняла все его игривые жесты на свой счёт. Она пока не собиралась отпускать такой прекрасный экземпляр, по крайней мере пока он не утолит её жажду новых ощущений.
Очень уж хотелось послушать сказку про заповедную поляну.
- Темнеет.
Эвенет окинула взглядом окрестности. - Да. Уже.
Словно повинуясь её словам, рыжие отблески исчезли. Оглушённое болото затихло, угрюмо повесили головы камыши. Лимнада наслаждалась вяло текущими минутами, во время которых неуютно ёжился гость. В кромешной серости, она хищно приблизилась к человеку, теперь совершенно не страшась. Подняла тонкую бледную руку, коснулась ворота рубашки, продолжая смотреть прямо в голубые глаза музыканта. Нимфа резко одёрнула руку, взгляд её опустился на ладонь, где лежал изувеченный, в неестественной позе трупик комара. Не досчитавшись нескольких тонких лапок, Эва бросила ещё один пронзительный и грозный взгляд, и отвернулась.
Комар был оставлен ближайшей лягушке.
-Ночь будет долгой. Не переживай, скоро станет светлее.

+4

10

Каждый нормальный человек знает, что гулять по болотам небезопасно. Такого же мнения придерживался и Орфей, затаившийся на мшистой кочке у зеленой топи. Но видно не зря в родных местах поговаривали, что с головой у парня не порядок и называли по всякому. Деревенские старлетки не сватали за него дочек и редко приглашали за пиршественный стол во время праздников, мужики не просили составить кампанию для походов в таверну. Он не жаловался. Орфей с юмором относился к общему пренебрежению, которое проявлялось в мелочах, но о котором не принято было говорить в лицо. Зато все кругом признавали, что лучше "Чокнутого" никто не сыграет на лютне и с удовольствием слушали сказки. Хоть те и были предназначены в первую очередь для развлечения детишек. Относились тоже по доброму, ведь нельзя обижать убогих. Сегодня он впервые за восемнадцать лет начинал подозревать, что людская молва каким-то образом к нему прилипла, закрепилась на костях, привалилась на хребет и по капле проникла в мозги, и вот он, по вине окружающих по настоящему стал блаженным дурачком. Как иначе объяснишь почему он здесь, когда мог собирать заработанные монетки с посетителей ярмарки. Бывает же.
- И ты не знаешь, - отозвался музыкант свесив голову. Видно с елями они сегодня не разберутся. Ну и пусть с ними, - а что в замен? - Орфей отложил в сторону лютню и сел скрестив ноги. Голову он подпёр ладонями и в упор посмотрел на кусты, прятавшие зеленоволосую чаровницу, - человеческое имя дорого стоит. Сквозь траву он различал хорошенькое круглое личико и настороженные глаза. - Как насчёт сделки? Я тебе имя и песню в придачу, а ты покажешь, как отсюда выбраться?
Болотное диво потянулось и коснулось до рубашки, вместо ответа. Орфей неуютно поежился. Руки у девушки были холодными, вызывая ассоциацию с лесными ключами и ночным ветерком. Лягушка не покидала своего места и следила за ним мокрыми глазищами с полосатой радужкой явно что-то замышляя.
- Выходи, я не обижу. Разве похож я на злодея? - Орфей улыбнулся. "На дурака ты похож, вот на кого!" - добавил про себя. Солнце ползавшее на брюхе по болотам закатилось за холмик. Тени удлинились и дрожали на мутной воде. Пейзаж был наполнен дикой красотой, которую не видишь с первого взгляда, но замечая не можешь оторваться. Молодой человек различал только лохматую жуть, катившуюся с неба и именуемую ночью. Лютня сама собой оказалась в руках и он несколько раз на пробу дернул струны. Незамысловатая мелодия зашуршала листвой и заплакала тоненьким голоском, как потерявшаяся в топях красавица, которой уже не суждено увидеть любимого и отчий дом.

Отредактировано Orpheus (2016-08-19 11:40:50)

+3

11

Пока удлинялись тени, лимнада обдумывала слова человека. Он с каждой минутой выглядел всё более уверенным, предлагал сделки, игры, песни и выйти к нему поближе. Как будто ещё один Аполлон, которому всегда скучно. Нужно ли лесной жительнице, хоть и очень любопытной, имя, с которым она останется одна. Неизвестно когда в болотах покажется путник. Через неделю, месяц? Куда ей сложить имя того, кто никогда не придёт.
-Мне не нужно твоё имя. - неуверенно произнесла нимфа, но с каждым словом голос звучал твёрже.
- Я могу сама тебе его дать. Например, Лягушонок. У них такие же большие глаза, и они тоже умилительно квакают.
Эва выпрямилась. Болото ловило каждое её слово, жадно впитывая в булькающую гущу и холодную влажную кожу обитателей.
- А своё я могу тебе подарить. Эвенет, так меня называют. Теперь знаешь как назвать ту нимфу, про которую будешь хвастать - " Я смог обдурить Эвенет." Лягушонок обдурил Евенет! - глаза говорящей горели жёлтыми факелами, а обнажённые острые зубы мелькали всё ближе и ближе. Жабы разнервничались, напряжённо раздувая гортань, сверху поддакивала проснувшаяся сова, глядя на незнакомца, как на мышку. А лимнада уже не могла остановиться.
-Торгуешься со мной, как с продажным торговцем. Я хозяйка этих мест. Ты пришёл в мой дом, но если он тебе не нравится, то можешь идти на все четыре стороны!- крик оборвался в воздухе. Всё разом стихло, ни одна травинка не смела пошевелиться. Ева резко развернулась, хлестнув лицо смертного волосами, и гордо направилась в самый центр липкого месива. Дойдя до середины, она погрузилась в тину по самые плечи.
-Любая дорога выведет тебя отсюда. - спокойно и монотонно закончила Эвенет. Желтизна в глазах погасла. Она так и не обернулась и ждала когда же, наконец, человек уйдёт. Когда захлюпает вода его ботинок.
Разве она виновата, что довелось родиться в болотах? Разве она виновата, что любит эти места всей своей холодной душой? Как часто бывает, что люди (да и боги) так заняты собой, что не замечают, что кроме них есть кто-то ещё. И этот кто-то хочет поделиться своим миром, своей красотой, но от него бегут сломя голову. Даже в самом неказистом на первый взгляд обязательно есть нечто прекрасное. И даже властному божественному созданию иногда не хватает обычного простого человеческого тепла и разговора.

+2

12

Обидчивая попалась, - в такт мысли Орфей пошкрёб затылок костяшкой кулака, но быстро бросил это занятие. Жест достойный деревенского дурака, деревенскому же музыканту, подающему огромные надежды, никак не шёл. Парень постарался взять позу, подходящую его важной персоне. Дерево для этого не помогало, а злорадно ухмыляющаяся на пне жаба заулыбалась еще шире. Пришлось подниматься на ноги. Лужа, в которой как оказалось находился его правый ботинок разочарованно причмокнула грязными губищами, выпуская добычу.
- Подожди. Я не хотел. - выбравшись из одной лужи, он незамедлительно угодил в следующую. А при свете дня казалось такое приятное место… - Ах ты церберово племя! Ругнулся Орфей двумя пальцами поднимая лютню и вытаскивая зачерпнувший воды ботинок. Музыка не пострадала, он облегченно выдохнул с любовью разглядывая позолоченное лунным сияньем лютневое тело. Эту прогулку он запомнить надолго.
-Эвенет? – нимфы за кустом не оказалось, только ветки легко раскачивались в такт набегающему с болота ветерку. Топь довольно чавкнула, принимая в объятия хозяйку здешних мест. Орфей не видел в темноте, и смог различить лишь густой круг на воде, но и тот скоро пропал, а вместе с ним желтые глаза и растрепанные косы.
-У нас лягушат принято целовать и превращать в прекрасных принцев, - шепнул парень, не теряя надежды свести внезапную ссору к шутке. Но темнота не отозвалась. Над землей поднялось облако жужжащей мошкары с блестящими, как маленькие свечи задниками.
- Любая дорога выведет тебя отсюда, - донесся с подветренной стороны ледяной голос. Орфей крепче прижал лютню, призывая на свою голову все возможные напасти. Дурак дураком, не мог промолчать. Меньше всего ему хотелось обижать девушку, даже если ею была лимонада. А собственно почему это даже?
Обернувшись кругом, он поискал глазами вышеупомянутую дорогу. Болота покрывала непробиваемая чернота, Орфей угадывал силуэты поваленных деревьев и острые стрелки осоки тянущиеся ввысь. Давно засохшие отростки старого дуба выстреливали в небо когтистыми лапами, по угольной воде рассыпалась недавняя мошка желтым светом передразнивая луну. Дороги не было, даже захудалая тропа по которой он сюда явился, пропала из виду. Но делать нечего. Музыкант долго смотрел на омут, силясь разглядеть хотя бы намёк на присутствие нимфы.
-Меня зовут Орфей, - сказал парень в пустоту и развернулся чтобы уйти.
Омут делал его продвижение вперед сущей пыткой. Дневная жара превратилась в душную ночь, липнувшую к волосам, шаг делался тяжелым и как не пытался бодриться музыкант заупокойные мысли посещали его всё чаще. В ботинках хлюпала вода, почуявшие добычу комары норовили запустить жвала в щеку и приходилось все время отмахиваться от злых тварей.
- Дурак, - чварк! откликалась на бормотание незадачливого поэта грязь и под этот аккомпанемент шли дальше. А в городе сейчас наверное праздник... Ярмарка всегда заканчивалась дружной попойкой всех присутствующих, иногда шли в кабак, но чаще разбредались по углам и хлестали дрянное пиво, которое выкатывали под улюлюканье толпы из схронов трактирщиков и разливалось бесплатно. Орфей старался такого веселья по возможности избегать, но сейчас думал о холодном пиве и треске костров с тянущей нежностью. И девушки на таких пирах обычно все красивые. Было это заслугой выпитого или еще чего, никто не думал.
Нога в очередной раз нашла грязь, только на этот раз просто так выдернуть ботинок из лужи не получилось. Орфей потянул один раз, другой, но вместо долгожданной свободы трясина заглотнула низ штанины, пожевала, и при следующем рывке съела ногу по колено. Музыкант схватился за сухой ствол дерева, который миновал минутой раньше и с растущим чувством паники подтянулся. Лютня, привязанная к спине жалобно отозвалась, недовольная таким обращением, а болотная гуща прибрала к себе и вторую ногу. Вода оказалось холоднее, чем можно было ожидать в такую погоду. Плохо дело! Обессиливший Орфей еще трепыхался, обнимая дерево и чувствуя, что в этот момент ближе него ему никого нет. Но вскоре с другом пришлось расстаться, музыкант наспех отвязал лютню и поднял её над головой. Тело погрузилось в воду уже наполовину.

+3

13

Вот грязь, наконец, зачавкала. Ева расслабленно распласталась на шершавой поверхности трясины. Только прикрытые глаза и нос оставались на поверхности. Звуки  хлюпающих ботинок доносились из под воды, отражаясь на коже небольшой вибрацией. Музыка отступления была приятна нимфе, пусть лучше она останется здесь одна, чем с тем, кому здесь не по сердцу. Пусть бежит, бежит сломя голову в свои пыльные города, к другим жужжащим людям, и за этим жужжанием никогда не слышит хор камышиных выдохов, колыбельную цапель...
Звуки из под воды прекратились, лимнада с удивлением вынырнула. Лягушонок не мог уйти так далеко, чтоб его не было слышно. Конечно, вскоре пропажа нашлась, гость застрял, цепляясь за сухое выгоревшее дерево. Ева блаженно хихикнула. Даже уйти по человечески не может.
Она не таясь подошла ближе, зеленоватая жидкость стекала с волос, и струилась по всему телу. Всё ближе и ближе подходила она, наблюдая с интересом и почти даже с восторгом, как человек погружается в трясину. Ей всегда нравился этот процесс. Медленная смерь, с аппетитом и нерасторопностью гурмана поглощающая смертного, даёт возможность сказать самое важное, вспомнить, помолиться. Отбросить всё, и стать самим собой. И чем покорнее ты, тем больше времени у тебя есть. Были даже такие умельцы, кто, вопреки ожиданиям, выбирался из болот, но Орфей был не из их числа, ему было что терять.
Лимнада присела на корточки, сравниваясь взглядом с человеком, наполовину ушедшим под воду. В болотах, как и в других бедствиях, люди спасают самое ценное. Семейные - детей, Воины - оружие, мудрецы - свитки, торговцы - свои расписки. А этот спасал свою музыку.
Отчасти Ева могла это объяснить себе. Все нимфы тесно общались c теми или иными инструментами, но, конечно, не отождествлялись с ними.
Девушка протянула было руку к лютне. Провела пальцами совсем рядом с охристым, будто загоревшим корпусом, будто гладя невидимое поле, окружающее его, но так и не коснулась.
- Мне нравится, что ты перестал шутить. Дай отдохнуть своим шуткам... И если это главное, - нимфа сверкнула глазами в сторону инструмента. - То играй, Лягушонок Орфей.
Тонкие холодные пальцы обвили запястье юноши и с нечеловеческой силой вытянули наверх. Трясина выплюнула недавнюю добычу.
Всё так же держа за тёплое запястье, где под кожей жадно пульсировали вены, нимфа повела куда-то Орфея.  Среди мутной воды вырисовывалась твёрдая, надёжная тропка, приведшая парочку в самое сердце болот. Оставив музыканта на зелёном холмике, Ева стремительно перепрыгнула на другой такой же.
Ему пришлось бы играть, у него не было выбора.
Лимнада вытянулась, и уставилась немигающими глазами в тёмное небо, где густо намешанные фиолетовые облака слегка очерчивались лёгким лунным светом.
Раздался тонкий шершавый голос. Тут же подхваченный ветром, голос взлетел над верхушками старых кривых деревьев, подпирающих сухими коронами небосвод. Голос, мягкий, прохладный, скользящий пробежался по кувшинкам и забрался под рубаху юного тёплого человека, оставляя на его вкусной коже колючие точки. Голос догнала музыка. Всё же музыкант знал своё дело. Редкий безошибочный перебор совсем скоро сменился густой плеядой звуков, подобранных  аккуратно и точно.
Эвенет прикрыла глаза, продолжая петь неизвестную никому песню. Она чувствовала каждую струнку, и сама дергала в воздухе пальцами. Ветерок то накатывал, то отступал, и казалось, что иногда голосов становится много.
Раз, два, три -  из ниоткуда сверкнули маленькие голубые огоньки. У лимнады были свои струны, не менее любовно, она перебирала их. Раз – два- три, раз-два-три. Огоньков становилось всё больше и больше, как выпавший иней они мерцали драгоценным блеском то тут-то там. В воздухе закружили светлячки, поднимаясь высоко над головами, и вот уже над алмазными болотами танцевали  далёкие огненные плеяды звёзд. Воздух впервые за день стал лёгким и свежим, болотная нимфа впитывала его сквозь кожу, которая тоже излучала мягкий матовый свет. Еве показалось, что музыкант стал подпевать, но ежедневный ритуал был уже сделан. Сегодня он особенно звучен и прекрасен. Огоньки обещали продержаться до самого тёмного предрассветного часа. Слова закончились, затих голос. Нимфа повернулась к Орфею, но зря. Его пальцы всё легче и легче касались струн, касание стало невесомым. А потом музыка замолчала.
Эвенет, не мигая ярко зелёными круглыми глазами, изучала тонкую улыбку человека. Она не замечала, что улыбается в стократ шире, обнажая хищные треугольные зубы.

+ музыка

Omnia - Uvil uvil

0


Вы здесь » Древний мир героев и богов » Взгляд в прошлое » "В тихом омуте нимфы водятся"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC